Измена брата

      Над головой по-прежнему стелилась пришедшая из Мордора тьма, и казалось, будто сама ночь движется вместе с войском. Они ещё перестраивались и считали раненых, когда к ним подоспел всадник — без плаща, весь облепленный пеплом и грязью. Конь едва держался на ногах.              — Из Осгилиата! — хрипло выкрикнул он. — Держим брод каким-то чудом! Орки переправляются выше и ниже переправы. Нас почти окружили!              Боромир нахмурился так, будто сражался не с орками, а с самой судьбой.              — Поджечь их лагерь. Скорым маршем к Осгилиату!              Рыцари в ответ только вскинули мечи. Усталость лёгла на них каменной гирей, но ни один не возразил. Они шли почти без остановки, и к вечеру, когда воздух снова стал пахнуть гарью, услышали гудение рогов и звон железа. Дома и башни древнего города были подсвечены пламенем, словно сама история рушилась в огне.              У переправы Фарамир держал последний рубеж. Его люди отступали к развалинам древних стен, а вокруг бушевал бой. Орки теснили, рвались вперед, пытались замкнуть кольцо.              Конница Боромира врезалась в них сбоку, смяв ряды и рассёкши окружение. Затем, оставив коней, гондорцы устремились к руинам, добивая врагов среди обломков.              Там, среди дымящихся камней, встретились два брата.              — Ты допустил, чтобы враг перешёл на западный берег! — крикнул Боромир, не размениваясь на приветствия. — Ты не смог удержать город!              Фарамир не отступил. Улыбка на лице погасла, и взгляд вонзился в лицо Боромира              — А ты допустил раскол Гондора? Что это за слухи, что отец смещён? Что ты распоряжаешься, как король?              — Это не твоё дело! — рявкнул Боромир, как будто бросал вызов не оркам, а самому брату.              — Не моё? — Фарамир шагнул вперёд. — Это измена, Боромир. Измена стюарду и самому городу, которым ты клялся служить! Опомнись!              Ответом был удар. Боромир ударил брата кулаком, тяжело, не сдерживаясь. Фарамир рухнул на камни, но поднялся, опершись на меч. Следопыты двинулись к капитану, рыцари к своему командиру — и ещё миг мир держался, как прорванная плотина.              А потом рухнул.              Открытая схватка вспыхнула среди руин. Гондорцы, только что единое войско, теперь били друг друга среди рогов и боевого крика орков. И тьма воспользовалась этим. Из-за дыма и углей, из-за проломов стен двинулись новые ряды орков. И с неба, прорезая воздух визжащим воплем, спустились назгулы.              Тени падали на людей, и страх обрушился на них, как каменный свод. Строй сломался. Кто-то бросился бежать к реке, кто-то назад — в развалины. Паника обрушилась мгновенно.              — Назад! — кричал кто-то. — В город! Спасайтесь!              Конница, растеряв людей и строй, рванулась к дороге. Силы Мордора лились черной рекой, сминая защитников. Боромир тащил брата, полузахлопывая забрало — и, не оборачиваясь, звал рыцарей. Лишь горстка успела последовать. Фродо и Сэм оказались втянуты в этот отступающий поток. Они скакали почти вслепую, чувствуя за спиной холод и шёпот крыльев.              Назгулы настигали их сзади. Коней гнали до изнеможения, пока впереди не вспыхнули огни стен. Ворота Белого Города распахнулись перед ними. Когда створки захлопнулись, и на башнях и стенах замаячили ряды лучников, тени издали гневный крик и отступили.              Боромир едва удерживал дрожащего от усталости коня. Фродо, всё ещё хватавший воздух, повернулся к нему.              — Ты видел, — сказал он. — Кольцо обратило мечи Гондора друг против друга. Оно отвернулось от тебя, Боромир. Оно предало тебя.              Боромир не смотрел на него. Его глаза были устремлены на ворота, за которыми ликовал Мордор.              — Нет, — ответил он глухо. — Мы проиграли битву не из-за Кольца.              Он повернулся, и взгляд его был жёстким, как сталь.              — Мы проиграли из-за измены моего брата.