Слово Умбара

Когда белое полотно флага переговоров взвилось у орочьих рвов, Арагорн выехал из ворот Минас Тирита. За его спиной — Леголас, Фарамир, десяток стражей Башни. На истоптанном поле ещё остывали тела харадрим, и ветер нес с реки запах тины и крови. Навстречу ему — чёрный клин пиратов. Во главе их шествовал старый, тяжелый на шаг человек густого южного цвета кожи. Широкое лицо иссечено морскими ветрами и порохом; на груди — золотая драконья цепь. Он проговорил в ответ на клич герольда с неожиданной торжественностью: — Я — Эаранга, первый капитан Умбара. Фарамир, хмурясь, переспросил: — Первый из пиратов? Умбарский капитан засмеялся. Смех у него был тяжёлый, властный. — Полегче с тоном, гондорец. Я, знаешь ли, сам своего рода потомок нуменорских королей, и жду уважения. Пусть прервалась законная линия Кастамира, но его кровь продолжала течь через незаконных детей. И она течёт во мне. Арагорн пристально взглянул на него. — Тогда отвечай: почему вы предали союзников? Эаранга смерил его взглядом — долго, изучающе. И вдруг глаза его расширились. — Я видел тебя раньше. Тебя звали… Торонгил. Арагорн склонил голову. — Когда-то я носил это имя. Пират улыбнулся, почти тепло. — Значит, всё-таки нуменорская кровь. Тогда я был безусым юнгой и лишь смотрел снизу вверх на тех, кто водит корабли судьбы. Арагорн повторил: — Почему вы ударили в спину Хараду? Ответ последовал сразу, без экивоков: — Я хочу править свободным Умбаром, а не быть марионеткой Харада. Вчера, когда мы шли вверх по реке, небо на северо-востоке заалело от пламени, и даже на кораблях мы ощутили, как содрогается земля. Мы захватили орка, и под пыткой он рассказал: Темный Владыка и назгулы мертвы. Убиты чарами эльфов и тарков. Мордор пал. А Харад слишком силён, и если теперь он захватит Гондор, Умбар сменит одно рабство на другое. Арагорн молчал. Леголас ласкал ладонью плечо лука. Фарамир смотрел на Эарангу так, будто пытался узреть что-то скрытое в душе пирата. — Чего ты хочешь? Капитан Умбара говорил спокойно, как будто обсуждал цену на рыбу: — Ты признаешь наше право на Линхир, Пеларгир и устье. И поклянешься не поднимать меч первым против Умбара, а если Харад обрушится на нас - выступить вместе с нами. В обмен мы поклянемся не враждовать с Гондором и уйдём отсюда, не причинив городу вреда. Арагорн ответил сразу, без колебаний: — Ты говоришь о мире, но пришёл с войной. Ты хочешь награды за измену? Люди Гондора сломили хребет оркам и не побоятся и вас. Ты готов испытать их мужество? И Эаранга вдруг просто кивнул. — Нет, не готов, новоявленный король. И готов оставить тебе захваченные земли. Мы не будем за них держаться. Но есть одно «но». Он шагнул ближе. — В Лебеннине мы захватили множество рабов. Если ты признаёшь доброй волей Умбар на побережье, я освобожу их — ибо какая мне корысть порабощать своих же подданных? А если нет… мы передадим их Хараду как виру за удар в спину. И Харад их не пощадит. Фарамир вскинулся: — Торгуешь людьми? — Да. Как любой работорговец. А что Гондор даст взамен их жизни? — спросил Эаранга устало. — Стоит ли твоя гордость их жизней, Арагорн, или Торонгил, или как ты предпочитаешь именоваться? На мгновение Арагорн закрыл глаза. В них отражалась вытоптанная равнина. Тела орков и харадрим. Облака в гондорском небе. И когда он открыл их, голос его был твёрд, как камень. — Я клянусь своей честью и Белым Древом: Гондор не будет нападать на Умбар первым и не будет отбивать взятые вами города Пятиречья, если вы сами не нарушите мир. И если на вас нападёт Харад — мы придём вам на помощь. Эаранга кивнул. — Слова Торонгила мне достаточно. Когда он развернулся, ветер принес запах далекого моря. Фарамир тихо произнес, почти укоряя: — Стоило ли соглашаться на такую постыдную сделку? И Арагорн ответил ему, не глядя: — Земли переходят из рук в руки. А пролитую кровь не вернуть обратно.