Часть 4 Сон, который был тяжелее реальности

Я проснулся от того, что не мог дышать. Воздух стал густым, как расплавленное стекло. Хижина исчезла. Вместо тёплых брёвен и запаха дыма вокруг меня раскинулся бесконечный зал из белого мрамора, по которому гуляли тени без источника света. Колонны уходили вверх так высоко, что терялись в темноте. Под ногами вместо пола – зеркальная гладь, в которой отражалось чужое небо: тысячи звёзд, но ни одной знакомой. Я был босой. Одежда осталась прежней, но кулон «Светлячок» горел на груди ярче факела. – Юто. Голос раздался отовсюду и ниоткуда. Не громкий, но от него вибрировали кости. Я обернулся. В десяти шагах стояла фигура в длинном плаще цвета ночного неба. Лицо скрывал капюшон, но я видел глаза: два чистых, бездонных озера света. В них было всё – рождение галактик и смерть солнц. – Кто ты? – выдавил я. Голос дрожал. – Тот, кто тебя призвал. Фигура сделала шаг. Пол под её ногами не отражал ничего – будто она была дырой в реальности. – Ты не случайно здесь. И не случайно выжил. У тебя есть долг. – Какой долг? – я отступил. – Я ничего не подписывал! – Подписал. В тот момент, когда решил жить. Он поднял руку. В ладони вспыхнул свет, и я увидел картинку, как будто кто-то включил голограмму прямо в воздухе. Ребёнок. Лет десяти, может двенадцати. Серебристые волосы до плеч, лицо спокойное, почти взрослое. На левом плече – родимое пятно в форме идеальной пятиконечной звезды. Он стоял на краю обрыва, а под ним горел мир: города рушились, реки текли кровью, небо трескалось, как стекло. – Это он, сказал голос. Мой сын. Потерянный. Украденный. Спрятанный среди смертных. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. – Ты… бог? – Один из них. Этериус – имя, которым меня называют здесь. Но это не важно. Важно то, что без него этот мир погибнет. А с ним – и все остальные. – Почему я? – Потому что ты немного особенный. Потому что у тебя нет корней в этой реальности – и поэтому ты можешь видеть то, что скрыто от других. Потому что твоя душа ещё не заражена местными страхами и жадностью. И потому что ты уже начал меняться. Он сделал ещё шаг. Теперь я видел, что под капюшоном нет лица – только свет и тьма, переплетённые в вечном танце. – Найди его. Защити. Воспитай. Он должен стать тем, кем должен быть: не тираном, не слабаком, не игрушкой в чужих руках. Истинным богом. С мудростью, чтобы судить. С силой, чтобы защищать. С милосердием, чтобы прощать. И со справедливостью, чтобы карать. Я сглотнул. – А если я откажусь? – Тогда ты умрёшь. Как и все. Медленно или быстро – не важно. Молчание повисло тяжёлым покрывалом. – А если соглашусь… я смогу вернуться домой? – Когда всё закончится – да. Я посмотрел на ребёнка в видении. Он обернулся и посмотрел прямо на меня. В его глазах – ни страха, ни просьбы. Только бесконечное одиночество. – Как его найти? – спросил я хрипло. – Ты уже видел его. Сегодня. В Оуквилле. Мальчик с разными глазами. Тот, что исчез. – Его зовут сейчас Киро. Но настоящее имя он вспомнит только рядом с тобой. Ищи знаки. Звёздное пятно. Сила, которую он сам не понимает. И одиночество, которое ты узнаешь лучше, чем кто-либо. Фигура начала растворяться. – Подожди! – крикнул я. – Как я его воспитаю? Я сам ничего не умею! Я… – У тебя будет время. И будет тот, кто поможет. Но помни: никому. Ни единой душе. Даже Элдрину. Пока не придёт время. Зал начал рушиться. Мрамор трескался, зеркальный пол превращался в бездонную пропасть. – И ещё, голос стал тише, но от этого страшнее. Если ты предашь – я найду тебя. Даже если придётся разорвать ткань мироздания. Последнее, что я увидел, – глаза ребёнка. И в них отразился я сам. А потом я упал. …и проснулся на полу хижины, весь в поту. Кулон «Светлячок» светился так ярко, что освещал всю комнату. Элдрин стоял надо мной с кинжалом в руке – видимо, услышал, как я кричал во сне. – Юто! – он схватил меня за плечи. – Что с тобой? Ты орал так, будто тебя живьём жрали! Я тяжело дышал. Горло саднило. В ушах всё ещё стоял голос Этериуса. – Сон, выдавил я. Просто… очень страшный сон. Элдрин долго смотрел на меня. Потом медленно убрал кинжал. – Ложись. Утро вечера мудренее. Он вышел на улицу – видимо, проверить, всё ли спокойно. Я остался лежать, глядя в потолок. Кулон постепенно тускнел. Я не мог рассказать. Ни сейчас, ни завтра. Ни ему, ни кому-либо. Но в груди теперь горело два огня: один – моя собственная искра, которую нашёл Элдрин. Второй – чужой, огромный и страшный. И где-то там, в Оуквилле или дальше, ждал мальчик с серебряными волосами и звездой на плече. И я знал: скоро мне придётся вернуться туда. Один.