Часть 3 Оуквилл и то, что нельзя купить за серебро

На третий день мы вышли в Оуквилл. Я шёл за Элдрином по узкой тропе, уже не спотыкаясь каждые пять шагов. Кинжал висел на поясе в новых ножнах, которые он мне ночью смастерил из старой кожи. На плечи он накинул мне свой запасной плащ: тёмно-зелёный, потёртый, но тёплый и почти не пропускающий ветер. Кроссовки я всё ещё не сменил; - в деревне, сказал он, - найдём что-то получше. Когда лес расступился, я впервые увидел настоящий город этого мира. Оуквилл стоял в широкой долине, окружённой кольцом дубов-великанов. Дома в основном деревянные, двух- и трёхэтажные, с крутыми черепичными крышами. Над всем этим возвышалась башня из белого камня с синим шпилем: храм Этериуса, как потом объяснил Элдрин. По главной улице текла толпа: люди, пара высоких эльфов с длинными ушами, гном в кольчуге до колен, даже один орк с торговым лотком, на котором лежали здоровенные кузнечные молоты. Воздух пах свежеиспечённым хлебом, дымом и чем-то острым, похожим на озон после грозы. Я невольно замедлил шаг. Слишком много всего сразу. Элдрин толкнул меня локтем. - Не глазей, как деревенский на ярмарке. Здесь воруют не только кошельки, но и почки. Идём. Он уверенно повёл меня по переулкам, явно зная, где можно пройти без лишних глаз. Мы вышли к лавке с вывеской «У Старого Крота». Над дверью висела настоящая высушенная лапа какого-то зверя с шестью когтями. Внутри было темно и пахло кожей, маслом и старым металлом. За прилавком стояла женщина лет пятидесяти с седыми волосами, заплетёнными в косу толщиной с мою руку. - Элдрин, старый лис, сказала она, не отрываясь от точильного камня. - Давно не заглядывал. Думала, тебя уже сожрали. - Пока только комары, ответил он и кивнул на меня. - Приодеть надо. Полностью. И чтобы не как принца, а чтобы выжил хотя бы до зимы. Женщина, её звали Грета, обошла меня кругом, цокая языком. - Худой. Руки как у писца. Ноги длинные, но слабые. И где ты такого тощего взял? - С неба упал, коротко ответил Элдрин. Грета только хмыкнула и начала вытаскивать вещи. Через час я уже не узнавал себя. Высокие сапоги из толстой кожи с мягкой подкладкой, тёмно-коричневые штаны с множеством карманов, рубаха из плотной ткани, кожаный жилет с внутренними пластинами из какого-то лёгкого металла. Поверх всего – тот же плащ, но теперь он был моим. На поясе, кроме кинжала, появился небольшой кошель с двадцатью серебряными монетами . - Это аванс, сказал Элдрин, - когда мы вышли. Будешь отрабатывать. Охота, капканы, дрова. Я. не благотворительный фонд. Я кивнул. Деньги свои тратить не хотелось – их у меня и не было. Мы зашли на рынок. Элдрин купил мне маленький котелок, огниво, моток верёвки и кусок плотной ткани для спального мешка. Потом подвёл к лотку с амулетами. - Выбирай один. Не дорогой, но рабочий. У тебя искра есть, значит, что-то да почувствуешь. Амулеты лежали на чёрном бархате: камни, кулоны, кольца. Я провёл рукой над ними и вдруг остановился. Один из кулонов – простой серебряный диск с вырезанной руной – будто потянул ладонь. Когда я взял его, по пальцам пробежало тепло, точно такое же, как у ручья. - Этот, сказал я. Торговец, старый эльф с глазами цвета мха, улыбнулся. - «Светлячок». Для начинающих магов. Даёт слабый, но стабильный свет и немного защищает от тёмной энергии. Хороший выбор, человек. Элдрин молча заплатил. Потом мы зашли в таверну «Пьяный Единорог». Я впервые попробовал местное пиво – тёмное, с привкусом мёда и хвои. Элдрин пил эль, почти не разбавляя, и рассказывал мне о городе: где лучше не ходить после заката, у кого можно купить честные зелья, а у кого под видом лечебного отвара продадут настойку из каловых жуков. Я слушал и впитывал. Впервые за три дня я чувствовал себя не просто выжившим, а человеком, который начинает понимать правила игры. И тут случилось. Мы выходили из таверны, когда я заметил мальчишку лет десяти. Он стоял у стены, босой, в рваной рубахе, и смотрел прямо на меня. Глаза у него были странные – один обычный карий, второй серебристый, будто в него залили расплавленный металл. Когда наши взгляды встретились, он вдруг улыбнулся и… исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только слабый запах озона. Я замер. - Что? спросил Элдрин, заметив моё лицо. - Ничего, выдавил я. - Показалось. Но я знал, что не показалось. Вечером, когда мы вернулись в хижину, я долго не мог уснуть. Кулон «Светлячок» лежал на груди и слабо пульсировал в такт сердцебиению. А перед глазами стоял тот мальчик с разными глазами.