4. Тайна в ошейнике

      — Ты согласился слишком легко. Без единой мысли об альтернативе, — голос Шуанлю прозвучал не как вопрос, а как приговор.       Сону возразил, вспомнив, что Джоси, требуя согласия, дала ему шанс отказаться: стоило лишь публично обозвать её чокнутой. Следующая атака друга была предсказуема:       — И из-за того, что ты якобы джентльмен и не смог этого сделать, решил стать её марионеткой? — с едкой усмешкой спросил он.       — Я и есть джентльмен. Чемпион по хапкидо это подтвердил, — парировал Сону, спокойно выдерживая закатывание глаз друга, и добавил: — Кстати, она сказала, что щедро меня оплатит.       — И чем же? Очередным поцелуем?       — Участием в съёмках.       — А она об этом знает, что именно этим оплачивает твою помощь? — ехидно спросил Шуанлю.       — Детали оплаты… мы уточним позже, — уклонился от прямого ответа Сону.       — Смотри, вдруг она думала «отблагодарить» как-то иначе, — предостерегающе сказал он.       — Знаешь, я не против сниматься с другой собакой, но если Амбер так хорош, то почему бы и нет? — откровенно поделился актёр. — Ты же видел, как Амбер слушается Джоси.       — И как виртуозно играет по-своему, — многозначительно добавил Шуанлю.       — Именно. При ней он показывает свой настоящий характер, свою манеру. Мне просто интересно узнать, на что способна моя собака и чего может добиться Джоси-щи, работая с ним.       Шуанлю промычал, медленно кивая. Его пристальный взгляд ловил каждую эмоцию на лице друга – то неподдельное восхищение, ту детскую гордость за свою собаку.       — Значит, ты сознательно вступаешь в опасную игру.       — Не игра, а шанс, — отрезал Сону, цокнув языком, а в его широко раскрытых глазах читалась надежда.       — Суть не меняется, — не отступал певец. — Здесь дело не в том, что Джоси в итоге не откажет. Дело в том, что ты собираешься обыграть это в свою пользу, даже не поставив её в известность.       — Поэтому тут и нужен Амбер, — уверенно ответил Сону. — Он будет нашим посредником.       — Не говорящая собака стала переговорщиком? — воскликнул парень.       — Для неё Амбер уже говорит.       Шуанлю протяжно охнул, протёр ладонью лицо, и погрозил ему пальцем.       — Ты что, уже забросил приманку? Со всеми этими разрешениями, — констатировал он.       — Скорее, аккуратно закинул удочку, — с лёгкой, игривой улыбкой поправил его Сону. — А вот попадётся ли на крючок – говорить рано.       — Ага, конечно. Закинул и ждёшь, рыболов, — проворчал Шуанлю. — Ты вообще понимаешь, на что пошёл? Играть с её доверием… а нет – с доверенностью на Амбера, — поправил он, — это плохая идея. Может, свернём курс, пока не поздно?       — Я уже ступил на борт её лодки, когда… — он непроизвольно коснулся губ, уносясь в воспоминания, потом оживил брови и вернул взгляд на друга. — Когда согласился на её сделку. Из этого не выпрыгнешь, если кругом уже открытое море.       — Так вы от берега-то на три метра не отплыли! — резко отрезал друг, жестом показывая крошечное расстояние между большим и указательным пальцем. — Сбавь обороты и вернись на твёрдую землю, пока не начался шторм.       — Ты предлагаешь бросить её в одиночку и спрыгнуть за борт? Какой же я после этого «джентльмен», если не сдержу слово? — промелькнули в голове Сону уверенные суждения Минсока и высказанные Бандэ сомнения насчёт него самого.       — Любой кодекс чести можно временно отложить, если на кону твоя карьера. Или ты забыл, что такое репутация?       — Хён, — воскликнул он с лёгким укором, используя обращение к старшему. — Как ты можешь такое говорить? — В ответ он получил лишь отчаянный вздох. — К тому же, у неё есть свои заступники. Пригласят на «дуэль» в какое-нибудь глухое место, а потом отдадут меня своим волкам на растерзание. Живьем, — с гротескной серьёзностью добавил Сону, проводя ребром ладони по шее и щелкая языком.       — Кончай свои шутки, — бросил Шуанлю, скрестив руки. — Не они тебя прикончат, а репортёры, если пронюхают. Услышал бы это твой менеджер – слёг бы от инфаркта. — Он покачал головой и понизил голос: — Ты сам-то отдаёшь себе отчёт? Ты поцеловал девушку, которая до сих пор не знает твоего настоящего имени. И где сделал? На публике. У тебя первый серьёзный проект после армии. Ты хочешь, чтобы тебя завлекли в скандал ещё до начала съёмок?       Сону смотрел на ошарашенное лицо друга, словно тот уже видел этот кошмар наяву. Потом Шуанлю глубоко выдохнул, глядя вдаль.       — Не думал, что мне придётся тебе напоминать правила нашей индустрии, — произнёс он устало.       — Подожди своего звёздного часа, — усмехнулся Сону. — И я тебе всё это напомню слово в слово.       Шуа хотел ответить на реплику друга, но тут же заткнулся, когда к ним подошёл менеджер Сону – Чан Сынмин.       — Я разговаривал с режиссёром Дэ и с остальными. Все обещают, что вопросы уладятся и съёмки начнутся в скором времени, — сообщил он. — А пока что, будем посещать ферму ближайшие два дня. Ты не против?       Менеджер Чан слегка увидел, как Сону молча покачал головой, а его друг-певец лукаво взглянул на него и в сторону. Он и забыл, что эти двое – давние и неразлучные друзья. В любой ситуации прикроют друг друга без лишних слов. Два года – срок немалый, можно было и позабыть об их старом невербальном языке, но сегодняшний их диалог жестов вернул его в прошлое, отчего в животе неприятно сжалось.       — Как прошёл день? — деловито спросил менеджер Чан у своего артиста.       Актёры быстро переглянулись, и прежде чем Сону успел что-то сказать, за него отчеканил Шуанлю:       — Он успел столкнуться с будущей кураторшей, поцеловаться с ней и отдать ей свою собаку под совместную опеку. Насыщный день, не находишь? — под конец добавил он, многозначительно взглянув на друга.       — Что ты сделал?! — взвинченно переспросил мужчина, шокированный его выходкой.       — Нет, я… — только и смог выдавить Сону, бросив на веселящегося друга убийственный взгляд.       — Расслабьтесь, это всего лишь моя бурная фантазия, — быстро отмахнулся певец.       — Я просто ей помог, — тихо и запоздало пробормотал Сону, но его слова потонули в общем шуме.       — Ну а если бы и правда – катастрофа же неминуема, верно? — не унимался Шуанлю с притворным ужасом, заметив, как у его машины помахал рукой его собственный менеджер. — Вот, меня ждут.       Он кивнул в ту сторону, поднял руку для прощального рукопожатия – ладонь встретила ладонь в крепком замке, а свободные руки обхватили плечи друг друга. На мгновение, сблизившись в полуобъятии, Шуа прошептал:       — Вот видишь? Обычная реакция человека, который знает правила нашей индустрии и уже предвкушает последствия.       — Точно? — напряжённо переспросил господин Чан, когда друзья разомкнули руки.       — Конечно, — беззаботно уверял Шуа, вежливо поклонившись ему на прощание. — Просто вдохновение накатило. О неизбежной встрече и о первом поцелуе, — напевал он, удаляясь.       — А где… где твоя собака? — следя за уходящим певцом, спросил менеджер у Сону.       — Отдал Амбера на время другой хозяйке, — сразу же, почти рефлекторно, ответил он.       — «Отдал другой хозяйке», — повторил мужчина с уточняющим голосом. — И что это должно значить?       — Мой будущий куратор – это хозяйка Амбера. Он знал её ещё со времён центра и до сих пор считает своей хозяйкой. Поэтому я оформил временную доверенность, чтобы она могла забирать его к себе, — поспешно, но уже более собранно объяснил артист.       — Значит, в этой шутке всё-таки есть доля правды? — не отступал менеджер.       — Конечно, нет! — воскликнул Сону, нервно отводя взгляд, будто ища спасения. — Хани-щи! — почти с облегчением позвал он её, завидев, как та проходит мимо с двумя собаками на поводках.       Хани в ответ помахала, и Сону тут же воспользовался возможностью сбежать от допроса, сделав шаг ей навстречу. Он предложил подвезти её под хмурым взглядом менеджера, который мгновенно сменился на вежливо-улыбчивый, едва взгляд господина Чана встретился с глазами зоосотрудницы.       Под небольшим настаиванием Сону Хани согласилась сесть в машину. Её терьеров – Верга и Вьюгу – устроили в багажнике, и они тронулись с места. Менеджер должен был отвезти Чхве Хани до удобной точки в районе Чуну, а пока Сону сгорал от желания выпытать у неё историю про Амбера и Джоси. Как они вообще встретились? И почему Амбер выбрал именно её?       Однако его замысел тут же прервал менеджер.       — Ты точно уверен, что собаке будет лучше не с тобой? — снова, уже в который раз, уточнил он.       Сону снова подтвердил. К счастью, на выручку снова пришла Хани. Она обстоятельно рассказала о преимуществах временной опеки и о планах нанять Джоси в качестве наставницы для съёмок, убедительно доказывая, что Джи Джоси – ответственный человек, а Амбер давно и хорошо её знает. В итоге менеджер, хоть и нехотя, сдался. Так Сону наконец позволил зоосотруднице осуществить задуманное: дать время Джоси и Амберу заново познакомиться, чтобы она могла готовить пса к работе, а он – сосредоточиться на своей роли.       Пока менеджер, внимательно слушая, вёл машину и лишь время от времени вздыхал, Сону наконец расслабился, удобно устроившись на заднем сиденье рядом с Хани. В салне на минуту воцарилась тишина.       — Вас… допрашивали? — тихо спросила Хани, с лёгкой, понимающей улыбкой глядя на него.       Сону коротко кивнул, а затем так же тихо, наклонясь чуть ближе, попросил:       — Только, пожалуйста, не рассказывайте о том, что там было.       — Это так на неё похоже, — с лёгким смешком согласилась Хани. — Но я не ожидала, что и вас утянет на её глубину.       Сону лишь усмехнулся в ответ. Теперь, когда самый неприятный разговор был позади, он мог задать все интересующие вопросы.       Для начала Сону признался, что не помнил названия центра, куда отдавали Амбера на воспитание. Хотя сам он в то время был в армии – всё оформлял за него отец. Сону только знал, что собаку можно было отдать не в приют, а в специальное место, где её научат командам, чтобы она не скучала в одиночестве у родителей, а общалась с сородичами. Отец выбрал кинологический центр на Ландо по совету друга, который расхваливал местную «школу для собак».       Хани уточнила, что Амбер попал в центр воспитания «Азбука общения». Сону тут же подметил это и удивился: Джоси тоже упоминала это название. Он-то был уверен, что его пёс занимался в кинологическом центре «Собачья Академия» – именно так было написано в брошюре Зоогорода, которую он изучал при первом визите. Он думал, что «Азбука общения» – для щенков, а «Собачья Академия» – для взрослых собак.       Хани терпеливо поправила его и стала объяснять:       — «Азбука общения» – это основной центр, куда попадает большинство собак. В нём несколько программ: для щенков и новичков – «Первые шаги»; для общей адаптации и воспитания – «Путь к другу»; а для коррекции поведения – «Школа понимания». Каждая программа нацелена на социализацию, но для разных случаев. Например, если собака пережила стресс из-за предательства хозяина, её направят в «Школу понимания». А если хозяин просто хочет научить питомца хорошим манерам – то в «Путь к другу».       — А как же «Собачья Академия»? — не унимался Сону.       — «Собачья Академия» – это уже как университет, если проводить человеческие параллели. Или даже военное училище, — с улыбкой пояснила Хани. — Там идут серьёзные подготовки и жёсткие курсы для конкретных профессий. Именно там наши выпускники становятся ищейками, спасателями, полицейскими, охранниками, поводырями или терапевтами, — перечисляла она, и в её голосе слышалась неподдельная гордость. — Если в «Азбуке» работают кинологи-воспитатели, то в Академии – инструкторы-дрессировщики. Там нужна не воспитательная беседа, а жёсткий курс, поэтому и подход, и люди, и их питомцы – совсем другие.       — Очень серьёзная академия, — произнёс Сону, впечатлённо задумавшись. — Значит, у вас целая система… — проникся он, по-новому осознавая масштаб и возможности зоокомплекса «Младшие Братья».       — Не просто так же он так называется, — мягко усмехнулась девушка. — Что касается Амбера, то он как раз попал в «Школу понимания». — Хани вернулась к главной теме. — Для новоприбывшего это обычная практика. Но он прошёл её очень быстро – во многом благодаря Джоси-щи.       — Джоси-щи была волонтёром в Зоогороде, как Минсок-щи и Хынджэ-щи? — спросил Сону, как только Хани упомянула её имя.       — Нет, просто многие посетители приходят туда без специальной цели, вот они там и столкнулись, — поправила она. — В основном она приходила из-за своих питомцев. Не чтобы их чему-то научить, а чтобы погулять с ними во дворе, дать им пообщаться с другими собаками. Вот твой Липучка её увидел и выбрал. Как раз во дворе, — загадочно улыбнулась она.       Сначала Джоси вежливо, но сдержанно относилась к прилипчивой собаке, стараясь не сближаться – он же был новеньким. Потом она начала ставить границы, когда лабрадор начал ревновать: как только Джоси собиралась уходить со своей собакой, он приставал к ней, яростно пытаясь помешать ей общаться с другими. Однажды Джоси положила конец этим «тяни-толкай» из-за какого-то случая: буквально прогнала Амбера, сказав, что не является его хозяйкой. И он заплакал. Целый день не притронулся к еде, забившись в самый дальний угол своей комнатки.       — И что с ним стало дальше? — спросил Сону, непроизвольно потёр ладонью грудь, словно боль собаки отзывалась в нём самом. — А что Джоси?       — Она вернулась поздним вечером. Небо было затянуто такими тёмными тучами, что ничего не было видно, по прогнозу обещали ливень, — погрузившись в воспоминания, рассказывала Хани. — В тот день была моя смена. Я пустила Джоси-щи к Амберу. Она извинилась перед ним, пообещала, что больше никогда его не обидит и будет к нему лучше относиться. Она так крепко его обняла… — Хани на мгновение прижала руки к своей груди, изображая то объятие, и продолжила: — Когда ей пришлось уходить, Амбер снова запаниковал, что она его оставит. Джоси-щи убеждала его, что обязательно вернётся. Показывала то на небо в панорамное окно, то на часы. И тогда она придумала схему и попыталась объяснить, что придёт, когда короткая часовая стрелка будет на определённой цифре. Я была там, чтобы засвидетельствовать это обещание и помочь Амберу поверить и начать доверять.       Вот тогда и началось обучение пониманию времени. Джоси заметила, что он различает фигурки, которые она использовала для общения, потом перешла на цифры на циферблате, в итоге подарила ему часовую календарку, которую смастерила с помощью друзей. Учила она ему лабрадора вместе со своими питомцами. Но Липучка схватывал всё быстрее всех, потому что нуждался в ней больше их. С тех пор в его комнатке всегда стояла эта часовая календарка.       Окончательно Джоси всё поняла, когда пёс, дождавшись часа встречи, а она ненароком опоздала, отругал её. Буквально ткнул носом в циферблат, показывая, где должна быть стрелка возле цифры, обведённой кружком, и неодобрительно лаял. Джоси пришлось заглаживать вину перед ним.       Хоть она и не могла стать его полноценной хозяйкой, но стала для него отличной наставницей и верной подругой на те несколько месяцев. Именно ради Липучки она тогда и стала временным волонтёром. До этого она называла его просто «прилипалой» или «липучкой», а потом это превратилось в имя, на которое он отзывался, – Липучка. И оно прижилось у всех в Зоогороде. Когда мы, инструкторы, занимались с ним по документам, то использовали кличку Амбер. Но скоро стало ясно, что он отзывается на оба имени, так что путаницы не возникало.       Благодаря этому он быстро прошёл «Школу понимания» и отлично развивался на курсе «Путь к другу» – во многом благодаря общению с Джоси. С тех пор они много чего вместе делали, Джоси вложила в него очень много, обучая всему, к чему у Липучки проявлялся интерес.       — Например, он умеет кататься на серфинге и играть в волейбол, — невинно сказала Хани и поймала на себе два пристальных взгляда: один – полный искреннего удивления, другой – отражённый в зеркале заднего вида у водителя – с выражением глубочайшего сомнения. — Скорее всего, это влияние хозяйки. Она профессиональная волейболистка, а в качестве хобби занимается серфингом. Липучке же интересно всё, что делает она, — пояснила она свою догадку. — Вот так твоя собака завоевала сердце Джоси-щи. Не она его выбрала, а он сам её себе признал, — завершила историю Хани.       — Как трогательно, — раздался нежданный комментарий от менеджера Чана.       Сону задумался, как же Амбер пережил расставание со своей псевдохозяйкой. Он мало об этом знал, ведь собака вернулась ещё до его демобилизации, а родители рассказывали только о хорошем да о приобретённом опыте в кинологическом центре.       Артист задал Хани вопрос.       — Прощание далось им обоим тяжело, — тихо ответила она. — Когда пришло время покинуть Зоогород, он ничего не подозревал и обрадовался, когда увидел и учуял знакомый запах… Это был ваш отец? — замялась Хани, пытаясь вспомнить, и спросила у Сону.       — Да, мой отец, — подтвердил он её догадку.       — Ну вот. Он был счастлив, когда увидел вашего отца, но всё ещё не понимал, зачем собирают его вещи. Джоси-щи объяснила ему, что он уезжает домой, что обучение закончилось, и им пора прощаться. Но Липучка окончательно осознал это, когда в календарке не оказалось следующей намеченной встречи, когда Джоси-щи сказала, что в следующий раз, когда она придёт в «Дом питомцев», его уже не будет. — Хани печально кивала. — И он так плакал, что не хотел уходить. Тогда Джоси-щи сняла с своего пальца кольцо и оставила ему на память, сказала, что так будет рядом с ним, и закрепила его в ошейнике. Она понимала, что вряд ли пёс всё поймёт, но только так можно было его успокоить.       Сону вспомнил про красивый ошейник. Отец говорил, что его Амберу подарили, а кольцо – в комплекте. Когда Сону позже внимательно рассматривал его, то понял, что кольцо не снять – видимо, так и было задумано. Он помнил, как стоило ему притронуться к кольцу, в глазах Амбера начинала появляться тревога. Этот ошейник хранился рядом с любимыми игрушками, и пёс бережно к нему относился, почти не грыз.       Доехав до места, Хани поблагодарила за то, что её подвезли. Они попрощались, когда она вышла со своими терьерами. Затем менеджер отвёз Сону в жилой комплекс и высадил у его корпуса.       Едва Сону вошёл домой, он быстро переоделся, убедился, что его кошкам всё в порядке и у них всего в достатке, а затем позвонил отцу. Он не мог не позвонить после услышанной истории. И Сону принялся выпытывать у отца, что тот помнит о том, как забирал Амбера.       Отец вспомнил, что то время было для Амбера самым грустным. Видимо, он сильно привязался к тому месту, где находился временно для обучения. Отец помнил, что прощались с ним не только его инструктор, но и друзья – какой-то волк и чёрный кот. После возвращения домой Амбер почти не ел и грустил в своей лежанке целую неделю, окружённый игрушками, среди которых были как старые, так и новые.       — Некоторые вещи были ему незнакомы, и я спросил о них у сотрудников. Те сказали, что это подарки ему и теперь они принадлежат ему, — рассказывал отец Сону по телефону. — Да, и ошейник с кольцом… Амбер никак не мог успокоиться, и чтобы его уговорить, девушка-инструктор подарила ему это на память. Это была сложная тема для Амбера. Стоило упомянуть о центре… Как там его…       — «Младшие Братья», — подсказал Сону. — Или Зоогород.       — Да, вот, Зоогород, — подтвердил отец. — Говорят, так они там называют этот центр. Так вот, стоило упомянуть Зоогород или кольцо в ошейнике, как Амбер начинал выть и скулить. Так что, — он тяжело вздохнул, — когда ему стало лучше, мы с твоей мамой решили больше не вспоминать об этом, чтобы Амбер не расстраивался.       Отец замолчал, а Сону лишь слушал его дыхание, вжимая трубку в ухо.       — Потом ты вернулся, и с Амбером всё стало хорошо, — нарушил тишину отец.       — А почему ты не рассказывал? — спросил Сону.       — Мы сами не знали досконально, что там было. Я рассказал тебе то, что мне известно. И предупредил, чтобы кольцо не снимали и ошейник из его лежанки не убирали.       Сону кивнул про себя, вспоминая, что так и было. Он тогда подумал, что Амбер просто полюбил ошейник как игрушку.       Отец спросил, зачем он вдруг поинтересовался. Сону задумался – рассказать всё или вкратце. Но в итоге ответил, что он нашёл ту девушку, бывшую инструктора Амбера. Точнее, пёс сам её нашёл.