Часть 1

      Аддамс всегда была далека от романтики и всего, что с ней связано. Возможно, причиной такого отторжения милых проявлений человеческих чувств кроется в поведении её родителей, которые своей наглядной демонстрацией неуемной любви друг к другу заставляют кровоточить её глаза с самого детства. Или же дело в её закалённом характере и прагматизме. Не важно, факт есть факт: Уэнсдей и проявление чувств - это несовместимые понятия.       И её это прекрасно устраивало до того момента, пока она в первый раз не поддалась на уловки собственной гормональной системы, взбунтовавшейся во время пубертата. Сейчас, оглядываясь на те события, она даже не может сказать, что её огорчает больше: оглушительный провал в расследовании, или что она позволила самой себе симпатизировать монстру.       Тайлер, если не брать в расчет его любовь к расчленёнке, и тому, что он её обвёл вокруг пальца, запудрив мозги, ей нравился. Сейчас она уже не стесняется это признать, потому как не видит смысла обманывать саму себя до конца дней. У него были милые кудряшки и россыпь мелких родинок на скулах, похожих чем-то на звезды. Его запах – кофе и хвойный лес – девушка тоже находила приятным.       И да, на его дешёвые ухаживания она тоже повелась. Неприятно осознавать, что она обычный человек с обычными потребностями. До приезда в Невермор она в целом считала себя асексуальной и была глубоко поражена, откопав в себе неожиданные реакции собственного тела на противоположный пол.       Аддамс знала: позволив себе познать влечение, она открывает ящик Пандоры. В целом, так и случилось: вернувшись домой на каникулы, она неожиданно для себя зачем-то согласилась сходить на свидание с продавцом в её любимом магазине книг.       Встречи с Итаном были полны горячих дискуссий о литературе, современных писателях и нетленной классике, но дальше примитивного держания за руку дело не дошло. Парень оказался слишком скромным и, видимо, вся имеющееся у него смелость ушла на приглашение её в кофейню. У самой же Уэнсдей не было особого опыта: Аддамс попыталась его поцеловать, но Итан шарахнулся от неё, и девушка впервые подумала, что, возможно, неверно истолковала те самые дурацкие сигналы, и продавец книг просто хотел с ней дружить.       Тогда она впервые узнала, как отвратительно жжёт щеки неловкость. Наспех попрощавшись с красным, как варёная креветка, парнем, она убежала, удалив его номер из телефона. К слову, об этом гаджете! Подарок Ксавье оказался на редкость полезным, даже учитывая, что комплектом к телефону шло общение с самим Торпом. Но и тут её ждал сюрприз – печальный художник в качестве собеседника тоже оказался не так уж плох.       Она даже не заметила, как из нелепых редких смсок их чат вырос в целые полотнища переписок обо всем на свете. Поэтому, вернувшись в Невермор после каникул, её ждали уже целых три друга: Энид, Юджин и Ксавье. По её меркам – балаган и огромная компания. И в целом, такой толпы было бы достаточно, но в школе появился новый ученик. И вот с этого момента начался новый опыт в её жизни.

***

       Если честно, когда Ксавье дарил Аддамс телефон, он надеялся, что это изобретение позволит ему сблизиться с загадочной девчонкой, пленившей его душу. Он не хотел забывать Уэнсдей Аддамс и то, как она спасла ему жизнь. И, о чудо! Она ответила на его тупое: «Привет, как добралась?». Сначала это были очень странные сообщения, а потом их общение переросло в нечто большее, как тешил себя мыслями парень.       Возвращаясь с каникул, он был воодушевлен, взволнован и даже отрепетировал речь, с которой пригласил бы Аддамс на свидание. Но произошло ужасное: Торп попал в её френдзону. Беспощадную и бескрайнюю, из которой, как ему кажется теперь, нет выхода. Год! Чертов год прошел, а он так и не набрался смелости позвать ее на свидание и признаться в чувствах.       Его окончательная надежда на сближение с Уэнсдей умерла в день, когда девушка подсела к нему во время обеда и спросила: «Что ты знаешь о Никколо Панини?». Чертов новенький. Что Ксавье о нём знал? Давайте посмотрим. Этот самовлюбленный напыщенный щегол приехал из Италии, родины Макиавелли. И имя у него было, как у этого самого Макиавелли. Обладатель самой бутербродной фамилии оказался высоким, смазливым и, по мнению прекрасной половины Невермора, очень симпатичным парнем. «Если бы я был девчонкой, я бы сам ему дал» - это прямая цитата Кента, когда итальяшка появился первый раз во дворе академии. Стоит ли говорить, какое впечатление новоприбывший произвёл на девичью аудиторию?       А еще этот Никколо «называйте меня просто Ник» Панини чертовски умело владеет своим даром телесных метаморфоз. Спустя неделю его учебы в Неверморе родился слух, что новенький растягивает не только гласные во время разговора, а и некоторые части своего тела. Так что парень совсем не страдал от нехватки женского внимания.       И вот теперь им заинтересовалась еще и Аддамс. Ксавье замечал, как она бросает на него украдкой взгляды, слышит, как они шушукаются с Энид и, в целом, ему ясно – некачественная подделка Макиавелли сумел за какой-то месяц сделать то, что сам Торп пытается уже второй год – заинтересовать мрачную принцессу школы для изгоев.       Ник времени зря не теряет, меняя девиц чаще, чем Ксавье холсты. Холёный, вежливый, обаятельный итальянец составил конкуренцию всей мужской части Невермора. Девочки при виде него сбиваются в стайки, закатывают глаза, краснеют, шушукаются и едва ли не сами вешаются на шею.       А теперь выяснилось, что между прекрасной половиной учащихся зародилось соревнование – кто же первым отхватит себе «итальянский бутерброд», чтоб пойти с ним на ежегодный дуэльный турнир в честь Рождества. Самое тупое мероприятие и самое романтичное, по меркам Торпа.       И по всей видимости, в это соревнование за внимание Ника впряглась даже Аддамс. Господи, ну как так? Где же это её «я выше всяких чувств и отношений» и «мне чужды влюблённость и влечение». Может, соотечественник Макиавелли обладает еще и даром приворота? Торп такому варианту событий даже не удивится.

***

      Панини Аддамс сперва не заинтересовал. Да, он был не глуп, симпатичен с точки зрения общепринятых норм красоты и имел итальянские корни, но в целом оказался обычным подростком с туповатыми шутками. Ценность ему предала окружающая его атмосфера.       Уэнсдей всегда привыкла быть лучшей и первой. И если раньше это распространялось на учебу и участие в дурацких школьных соревнованиях, то теперь ей было интересно утереть нос всем девушкам школы. Зачем? Хороший вопрос и ответ на него так же интересовал Вещь. Но у Аддамс не было здравых и логичных вариантов. По-хорошему, она должна быть выше этой глупости. Вот что за блажь – вместе с толпой размалеванных девиц вздыхать по улыбке симпатичного парня и краснеть от его пристальных взглядов. Отвратительно! Но весь ужас состоял в том, что Уэнсдей не могла противиться всеобщему помутнению. — Если бы не Аякс, я бы тоже хотела пойти с ним на праздник. Это так романтично – повязать ему на шею свой платок перед соревнованием на шпагах, а затем кружить в танце до рассвета, — Энид мечтательно закусывает губу. — Жаль, Аякс не будет участвовать в самой дуэли. — Почему? — не то чтобы Аддамс очень интересно это, она просто поддерживает разговор. Странным образом Синклер стала для неё важным человеком в системе координат её взаимоотношений с миром, поэтому всё чаще Уэнс фильтрует свои колкие реплики и вникает в дела подруги. — В позапрошлом году в пылу сражения у него слетела с головы шапка и он превратил в камень треть школы, — вздыхает блондинка, расчесывая цветные пряди в волосах. Они сидят у Аддамс на кровати перед сном, ведя обычные девчачьи разговоры. — Ему запретили теперь участвовать, но на пиршество мы пойдем. — Пиршество, — будто пробует это слово на вкус. — Такое чувство, словно нас будет ждать молочный поросёнок, кубки с вином и старинные баллады вместо современной музыки. И все будут вытирать руки о волосы друг друга, так как салфеток ещё не изобрели. — Фу, — морщится Энид. — У тебя дар омрачать даже самые светлые мечтания и надежды. Это же здорово, что мы можем хоть одним глазком заглянуть в прошлое. О! А какое платье я в этот раз надену! С настоящим корсетом! — Корсет – это ещё большая пытка, нежели высокие каблуки, — дергает точеной бровью под челкой. — Зато красиво, — сводит плечи девушка. — А с кем ты планируешь пойти на бал? С Торпом? — Почему с ним? — хмурится Аддамс. — Ну, вы стали больше общаться, я подумала… — Мы просто приятели, — обрывает размышления подруги. — В прошлом году у нас были некоторые недопонимания, но мы всё уладили. Он бывает весьма интересным, но этого недостаточно, чтобы заинтересовать меня в том плане, о котором ты говоришь. — То есть Нику достаточно быть просто итальянцем? — удивлённо улыбается соседка. — Ник меня тоже не интересует, — смахивает лезущую в глаза чёлку. — Я видела, как ты на него пялилась! — хитро прищуривается Синклер. — Мне просто интересно, что в нём такого? Уже пару месяцев все разговоры только о нём, — старается убедить собеседницу в своем исключительно научном интересе. — Как по мне, он обычен, насколько может быть обычный человек, умеющий вытягивать руку вперёд на десяток метров перед собой. — Говорят, он может вытягивать не только руки, — заговорчески шепчет Энид, краснея.— Я бы на такое хотя бы посмотрела. — Ты о его ногах? Не думаю, что это выглядит эстетично… — Я о его… Багете, — прыскает от смеху блондинка. — Уэнни, ну не заставляй меня говорить это вслух, тут же Вещь! — Мне не понятны твои хлебобулочные метафоры, — складывает руки на груди и откидывается на подушку. — Я о его детородном органе, глупышка, — закатывает глаза девушка.       Аддамс краснеет, хоть на бледных щеках это отражается всего парой розовых пятен. Почему все разговоры Энид так или иначе сходятся к совокуплению? Не то чтобы это совсем не интересовало Уэнсдей. Как она уже выяснила, у неё есть определённые потребности, удовлетворять которые она пока не особо стремится. Она в курсе многих вещей, но чисто в теории. И про возможности органа Ника вообще не думала. — Интересно, кого он позовёт с собой на праздник, как ты считаешь? — вылезает из-под одеяла и шлепает босиком к себе на кровать. — Девчонки наперебой соревнуются в том, чтоб завязать с ним отношения, но больше одной встречи еще никому добиться не удалось. — Уверена, нет ничего в этом сложного, — привычно выдвигает свои домыслы Аддамс. — Он обычный парень, который клюет на примитивные вещи. — Ну, не скажи! Короче юбки, чем носит Дивина, ни у кого нет, а он даже ни разу не обернулся ей вслед. А грудь Полин? Даже тренер Влад порой заглядывает в неприличные вырезы её декольте. Но не Ник. Он вежлив, улыбчив, но на такое не ведется. Я ставлю на Бьянку. — В каком смысле ставишь? — укладывается на подушки, укрывая плечи одеялом. — Ну, я тебе скажу по секрету, — лукаво прищуривает глаза. — Йоко завела тотализатор, где каждый желающий может поставить на… Скажем, на ту лошадку, которая обскачет всех и завладеет не только членом, но и сердцем итальянского красавчика. — Какой идиотизм, — кривится Аддамс.— И ради чего все эти потуги? Ради сомнительного приглашения на дурацкое мероприятие, являющееся жалкой пародией средневековых состязаний? — Тот, кого Панини пригласит, получит не только парня, по которому пускают слюни все вокруг, но и свободную комнату в нашей башне. Я уж не знаю, как Йоко сумела договориться с комендантшей, но в случае победы одной из девчонок, она съедет к Жизель и отдаст свою комнату победительнице до окончания учебного года.       Не то чтобы Аддамс хотелось жить одной, но идея заполучить личное пространство на целых полгода, в котором можно было бы писать без надоедливого бубнежа Энид или звуков стенаний очередной актрисы, что прорываются сквозь наушники соседки - ну это прекрасная идея!       Внутри Уэнсдей зарождается азарт. Она узнаёт это щекочущее чувство, предвкушающее соревнование и победу. А что если и ей попробовать заполучить внимание Ника? Просто, чтобы утереть нос той же Бьянке, которая опять после летних каникул стала вести себя, как заносчивая стерва? Всё же двум королевам тесно на одном троне. Ну, и комната в виде бонуса… Стоит внимательнее поразмыслить на эту тему…

***

      Ксавье едва успевает закрыть банки с краской, как к нему в мастерскую входит Аддамс. Парень за последнюю неделю ни разу не смог выловить её и как-то провести с ней время. В этом новом учебном году она стала носить юбку чуть короче, и блеск на губах темнее. Это точно всё было для Ника. А так хотелось, чтобы для него. И сейчас то, что она пришла к нему сама, вызывает в душе прилив радости и надежды, которую он всё никак в себе не задушит. — Привет, — улыбка, украшенная ямочками на щеках, трогает его губы. — Как ты? Всю неделю тебя не поймать. — У меня появилось дело, — привычно уклоняется от прямого ответа. — Слушай… Ксавье… У меня к тебе есть необычная просьба. — Я весь внимание, — вытирает тряпкой руки, удобней устраиваясь на стуле. — Присядешь? — Я постою, — Ксавье хорошо считывает её волнение и это заставляет его улыбку чуть померкнуть. — Говори тогда, — кивает головой, от чего пара прядей волос, собранных на макушке, падает ему на лицо. — Чем могу помочь? — Ты же мне друг? — этот её простой вопрос останавливает ему сердце и кровь в венах. Ничего хорошего после такого точно можно не ждать. — Что в этот раз? Будем снова рыть могилы? — старается шуткой разрядить накаляющуюся обстановку. Хотя в том году, когда она позвала его выкапывать кости какого-то предка Крэкстоуна, ему было не до смеха. — Конечно я тебе друг, Аддамс, что за вопросы? — Могила понадобится только в том случае, если ты станешь надо мной смеяться, — поджимает темно-вишневые губы. Она комкает край юбки и выглядит такой потерянной и милой, что парня мимо воли затапливает нежность. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — кивает, придавая себе серьёзный вид. — Мне нравится Никколо, — её прямота вышибает весь воздух из лёгких Торпа. Он подозревал об этом. Но одно дело домыслы, и другое – её прямое признание. — Эм…— выдавливает Ксавье. — Это хорошо? — Это странно, — честно отвечает девчонка. — И он пригласил меня на свидание.       Вот оно. Уже знакомое неприятное тянущее чувство между рёбрами. Так отзывается его раненое безответной любовью сердце. Отлично, итальяшка тут без году неделя, а уже умудрился позвать её на свидание! — И чем я-то могу помочь? — пытается понять, ради чего Аддамс инициировала этот разговор. Ему неприятно, но и отказать сразу он не может. Все же играет роль его собственная болезненная симпатия и привязанность к хмурой однокласснице. — Поговорить с ним? — Ни в коем случае, — хмурит тёмные брови и делает шаг ближе к собеседнику. — Но мне нужно, чтобы ты мне дал пару советов. — Чего? — брови Торпа стремятся куда-то к линии роста волос. — У меня довольно скудный опыт в данном вопросе, — чуть смущается, поджимая губы и отводя на пару секунд глаза. — А я хочу его впечатлить.       Торп хочет застонать в голос. Какие глупости она сейчас говорит! — Аддамс, впечатлять должны тебя, — старается говорить как можно спокойнее. — Это он парень и он должен стараться. — И, тем не менее, я не сторонница гендерных стереотипов, — отмахивается от его удивленного тона. — Я не считаю, что инициатива должна исходить лишь от парня. Я сама хочу его удивить.       Ксавье внимательно смотрит на Аддамс, мечтая в данном случае о двух вещах: закрыть её где-нибудь подальше от сальных удлиняющихся ручонок итальянца и набить морду этом самому Панини. Что за вздор?! Это за ней должны ухаживать, а не наоборот. — Так что ты хочешь от меня? — складывает руки на груди. — Хочу, чтобы ты дал пару советов, как себя нужно вести на свидании. Что я должна надеть, сказать, какие темы поднимать для разговора и все в этом духе, — деловито перечисляет свой запрос. — Мне нужно, чтоб он позвал меня снова.       Мысленно парень закатывает глаза и считает до десяти, пытаясь успокоиться. Разве он сможет вот так вот просто помочь иностранному придурку исполнить мечту самого Ксавье? Это должно было быть его свидание! — Ты хочешь, чтобы я дал тебе советы о том, как соблазнить парня? — переспрашивает Торп. — Я верно понял? — Да, все так, — сцепливает руки перед собой, плотно переплетая пальцы. — Уэнс, я не думаю, что это хорошая идея, — нет, это выше его сил. — Ты красивая, умная, интересная и не нуждаешься в каких-то там советах. Я думаю, Ник и так будет тобой очарован. — Торп, я знаю себя семнадцать лет и, поверь, я не тот человек, который умеет очаровывать, — склоняет голову вбок. — Могу его напугать и заставить избегать меня до конца учёбы, но мне нужен другой результат, как ты понимаешь. — С чего ты взяла, что я хороший советчик в этом вопросе? — Ты второй парень по популярности в школе после Ника, — резонно подмечает Аддамс. — Я знаю, что ты встречался с Бьянкой, а еще до неё с парой девушек. Значит, у тебя есть опыт. — Обсуди это с Энид, — отмахивается от просьбы. — Она точно даст тебе больше нужных советов. — Нет, мне нужен именно мужской взгляд на эту проблему, — упрямится Аддамс. — Так ты мне отказываешь?       Ну как он вообще может ей хоть в чем-то отказать? Тем более, когда они стали больше, чем одноклассники. Разве отказывают другу? Да, просьба у нее странная, и ему больно от одной только мысли, что девушка, которая ему нравится, пойдет на свидание с другим, а он ещё и будет давать ей напутственные советы. Хотя, с другой стороны, можно же и подпортить Нику всю малину. Кто сказал, что его советы обязательно должны сработать?.. — Ладно, как скажешь, — соглашается, внимательно глядя на Аддамс. — Твоя взяла. Я дам тебе несколько советов.       Уэнсдей моргает пару раз, что выдает её волнение, и дергано кивает головой. Скорее всего, она не до конца была уверена, что парень согласится. — Завтра, после ужина во время свободных часов. Я приду сюда в половине седьмого, — быстро берёт себя в руки девушка. — Да, как скажешь, — дергает плечами парень. — Тогда, до завтра? — До завтра, Ксавье, — она быстро поворачивается на каблуках, и привычным приземистым шагом покидает мастерскую.       Торп выдыхает. Вот это незаурядное завершение понедельника. Он не знает, правильно ли сделал, что согласился, но, с другой стороны, это очень грязный и подлый способ отвадить от Аддамс непрошеного кавалера. Но что поделать: в любви, как на войне, все средства хороши. Он не станет стоять в стороне и попытается переиграть Ника и, кажется, саму судьбу.