Часть 12

      С Вещью Аддамс ссорится до прихода Энид. Пятипалый родственник клянётся, что не следил за ней, а приглядывал, и то исключительно в целях безопасности. Но Уэнс всё равно видит в этом какую-то долю предательства и не готова вести конструктивный диалог ни с ним, ни с соседкой.        Синклер приходит за три минуты до отбоя, молча раздевается и ложится спать. Уэнсдей злится на подругу, но её всё равно куда сильнее занимает признание Торпа. Должна ли она что-то ответить ему? Теперь они не смогут больше дружить? Что нужно делать и нужно ли?       Утро оказывается совсем не мудренее вечера, и Аддамс в полном разладе с самой собой, и далеко не самым радужным настроением уходит из комнаты ещё до того, как проснётся соседка. Страсти немного улеглись за ночь и больше нет такого ярого желания выяснить с ней отношения. Ничего, успеется.        Прямо возле столовой её перехватывает Ник. У него суровое выражение лица и, по всей видимости, решительный настрой. — Мы можем поговорить? — супит тёмные брови, складывая руки на груди. — А до вечера это не дотерпит? — её абсолютно не вдохновляет пустая болтовня. Хотя, может это и хорошо, что они решат все вопросы сейчас. Сколько можно тянуть? Бал в следующую пятницу, уже даже безликие нашли себе пары, одни они ходят друг за другом, как павлины в брачный сезон. — Нет, — категоричность в его голосе слегка напрягает Аддамс. Она приподнимает раздраженно бровь, поджимает губы и кивает головой в сторону аллеи. — Только быстро. У меня есть планы на день, — тратить драгоценное время на Ника она устала. Если раньше девушка испытывала некий азарт, то сейчас всё ушло, осталось только какое-то разочарование и нудное ожидание его дальнейших действий. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Панини вступает сразу же, едва они вдвоём выходят на узкую тропинку, ведущую к оранжереям. — По поводу? — неужели нельзя сразу внятно излагать свои мысли? — Слушай, не нужно делать из меня дурака, — рвано выдыхает Ник. — Я видел тебя вчера с Торпом. И позавчера. Поздно ночью вы мило шли рука об руку. Так ты с ним? — Это выглядит как сцена ревности, — констатирует факт Аддамс. Наверное, вчера, заявив Ксавье о своих претензиях по поводу Энид, она выглядела так же глупо, как сейчас Никколо. — Это и есть сцена ревности, — останавливается, довольно резко хватая девушку за предплечье. — Мне неприятно, что ты между нашими свиданиями встречаешься с другим. — А мне в целом не приятна эта беседа, — кривит губы Уэнсдей. — Ты будешь приглашать меня на Рождественский турнир или нет?       Ходить вокруг да около надоело. Если он не станет её приглашать, то Аддамс готова прямо сейчас прекратить всё это представление с игрой в симпатию.       Своим вопросом она ставит Ника в тупик. Парень хмурится, поправляет шапку с дурацким бубоном, а потом лезет в карман куртки, достает носовой платок, чуть отворачивается и сморкается. Лёгкий приступ отвращения заставляет девушку сморщить нос. Вроде и всё прилично было, и процесс этот природный, ничего необычного, но для Аддамс это становится последней каплей. — Прости, я немного простыл, — прячет платочек в карман. — Понимаешь, мне хотелось бы перед тем, как пригласить, удостовериться, что я тебе нравлюсь. Давай сегодня проведём свидание у меня в комнате? Мой сосед уходит в город и спальня свободна.       На удивление Уэнс довольно быстро считывает намёк и кривится снова. Ой нет, её от поцелуев то воротит, а если он протянет свои удлиняющиеся руки туда, куда не следует, она их просто сломает. Интересно, а повлияет ли перелом на его способности? — Ну, так как? — в нетерпении переваливается с пятки на носок, засовывая ладони в карманы куртки. — Совсем не боишься смотрителя своей башни? — скептически приподнимает бровь. — Сегодня суббота, а ещё День рождения у миссис Шиллер, так что все приглашены на символические посиделки в кабинете директора. Некому будет проверять комнаты, — тянет в улыбке губы. Забавно, однако, только сейчас Аддамс отчетливо замечает прыщи у него на подбородке, а ещё лёгкий пушок неаккуратно сбритых волос над губой. Нет, всё же степень его привлекательности явно переоценена. — Откуда ты знаешь? — информация, если она правдивая, окажется очень кстати. — Ну, у меня удлиняются не только руки, — подмигивает хитро, поиграв бровями.       Аддамс хватает воображения, чтобы визуализировать его непомерно удлиненное ухо, которое торчит где-то из-за поворота коридора, и ей становится немного смешно. Поэтому она сильнее хмурит лоб, возвращая себе серьёзность. Не время дурацких шуток. — То есть просто так без дополнительного условия ты не хочешь идти со мной на турнир? — ставит вопрос иначе. — Хочу, но я… Уэнсдей, мне надоело уже, что ты играешь в недотрогу, — запинается, напоровшись на её прямой ледяной взгляд. — Мы встречаемся или как? В общем, если хочешь пойти со мной на мероприятие – приходи ко мне сегодня в комнату. — А если я не приду? — его настойчивость рождает в ней ответное упрямство. — Да ну брось! — снова касается её локтя скользящим движением. — Нам же не по три года! К тому же, я обещал тебя научить некоторым фишкам.       Нет, спасибо, но с ним она точно ничему учиться не станет, и спать с ним ни ради похода на дурацкий школьный бал, ни ради комнаты не будет. От одного воспоминания о его белом в голубой горошек носовом платке становится тошно. А её, между прочим, не так легко заставить брезговать. — Уэнсдей, я просто не понимаю, что не так? Я знаю, что у тебя мало опыта в общении с парнями, но я ведь всему готов тебя научить, — смягчает тон и в голосе появляются заискивающие ноты. — Ты мне нравишься. Разве плохо, что я хочу узнать тебя поближе?       Девушка хмурится, отмечая странное: от его признания внутри у неё ничего не дёрнулось. Словно он ей пожелал доброго утра. Зато от мыслей, что она нравится Торпу, в душе до сих пор разлито неизвестное, терпкое тепло. Видимо, отличие реакций на парней обусловлено её личным отношением к обоим. На Панини ей по большей степени плевать, чего не скажешь о Ксавье. Он давно занял в её сердце особое место, пускай и признаться в этом самой себе было чем-то невыразимо трудным и стыдным.       Вчерашний разговор с Торпом определил её сегодняшнюю беседу с Никколо. Да, проигрывать очень неприятно, особенно Бьянке. Наверняка Русалка неоднократно поглумится над ней и при любом удобном случае станет напоминать о своей победе. Но и терпеть слюнявые поцелуи Панини Аддамс не хочет. — Не вижу в этом никакого смысла, — холодно и расчётливо.       Ник ошарашено хлопает глазами, убирает от девушки свою ладонь и прячет её в карманы куртки канареечного цвета. У Аддамс жжет роговицу от яркости оттенка, и она решительно продолжает: — Раз на Рождественский турнир ты не хочешь меня звать, то, полагаю, на этом наше общение можно прекратить, — подводит итог разговору. — Погоди, — останавливает её резким жестом. — Я что-то не пойму… Ты ходила со мной на свидания только для того, чтоб я позвал тебя на этот чёртов турнир? — Да, — не видит выгоды больше врать. — Мы поспорили. Тот, кого ты пригласишь на Рождественский турнир, получит свободную комнату. Так что, ничего личного, Никколо.       Провисает пауза. Панини хмурится, удивляется, морщится. Аддамс понятия не имеет, что за эмоции спрятаны за этими суетливыми жестами и мимикой. — Забавно, — наконец-то изрекает парень, поджимая губы. — Так ты тоже спорила на меня? — Да на самом деле не только я, — дёргает плечами. — Просто в финале остались я, Полин и… А что значит тоже? — То и значит, — ухмыляется. — Слушай, так может, мы друг другу поможем? Ты придёшь ко мне в комнату и я скажу, что выиграл свою часть спора, а я позову тебя на бал, и ты тоже одержишь победу. А потом разбежимся.       Заманчивое предложение. Аддамс усиленно думает. Зачем Нику нужно, чтоб она оказалась у него в спальне? Ну, тут и без выдающихся познаний в психологии человека всё понятно. Скорее всего, парень спорил на то, что уложит её в постель. Интересно, с кем же он ударил по рукам? — И у кого в таком случае ты победишь? — А ты сама не догадалась ещё? — ядовитая улыбка расцветает на пухлых губах одноклассника. — Все говорят, что ты очень умная и сообразительная, но видимо врут. — Никколо, я могу одним движение руки сломать тебе челюсть, — её голос спокойный и ровный, а взгляд из-под лба нацелен в самую душу. — Не советую меня злить. Просто скажи, что знаешь. — Ой, какие мы грозные, — играет бровями Ник. — Да мне не жалко, что! С Торпом мы твоим горячо любимым поспорили! Думаешь, он начал так активно за тобой ухлестывать просто так? В комнату к себе звал, в мастерскую. Ну и в библиотеку Белладонны тоже ты не просто так попала. Да только у него, по всей видимости, тоже ничего не вышло.       Аддамс не верит ни единому слову парня. Удивительно, как глупы и невнимательны могут быть люди – кто-то доложил о всех её походах к Торпу, но откуда было знать им, что инициировала это всё сама Уэнс? Хотя, возможно, это она что-то упускает? Надо всё обдумать, и как можно быстрее. — Ладно, — хмыкает Ник. — Ты мне нравилась и я с тобой был вовсе не из-за спора. Жаль, что ты не прониклась ко мне симпатией. Видимо, права Бьянка, и ты действительно бесчувственная, неопытная и холодная ледышка.       Будь Уэнсдей немного эмпатичнее, или если бы мнение Ника имело для неё хоть какую-то ценность, наверное, его слова задели бы её. А так – логичная реакция на затронутое самолюбие. Даже как-то неинтересно. У парня такое выражение лица, словно он хочет в туалет. Может, так в его понимании выглядит грусть?       Девушка невозмутимо дёргает плечом, меряет парня взглядом, а затем резко разворачивается на каблуках и уходит. Ей не пять лет, чтоб бросаться взаимными оскорблениями.       Уэнс берёт в автомате привычный мерзкий кофе и идёт в библиотеку. Ей никого не хочется видеть, нужно собраться с мыслями и ещё поговорить с Энид, вдруг она что-то знает о предполагаемом споре Ника и Ксавье, хотя девушка в это и не верит. Она сама пришла с очень недвусмысленной просьбой к Торпу, и ему ничего не стоило бы выиграть этот спор. Более того, он ломался и до сих пор ломается, как сдобное печенье. Разве так ведут себя те, кто хочет одержать победу?       До вечера она прячется в тёмном закутке между стеллажами книг, пока её оттуда не выгоняет библиотекарша. Какой-то ясной мысли в голове не возникло, но поговорить с подругой всё равно надо. Раньше бы она игнорировала Синклер, молча злилась, устроила какую-то бы подлянку, но за год её холодное сердце слишком сильно прикипело к соседке.       Энид словно её только и ждала весь день. Она сидит на кровати, скромно сложив руки на коленях, и едва Аддамс входит в комнату, бросается к ней с извинениями. — Прости, прости, прости! — тараторит, неловко заламывая руки с ярким маникюром. — Ты всё не так поняла! — Что у тебя с Торпом? — Аддамс не изменят своим принципам, и поэтому задаёт вопрос в лоб. Смена выражения лица Энид выглядит даже немного комично: у неё в изумлении распахиваются глаза и отвисает челюсть. — Чего? — делает шаг назад. — С Торпом? — Ты несколько раз инициировала о нём разговор, приходила к нему вечером в мастерскую и солгала мне о цели визита, вчера сорвала нам свидание, — спокойно перечисляет Уэнсдей, глядя на неё из-под челки. — Это выглядит подозрительно. — Уэнс, да ты что! Да я… Да зачем мне… — от переизбытка чувств она торопится высказать свою мысль, запинаясь на каждом слове. — Да я просто помочь тебе хотела! Он крадёт твоё время! У тебя же есть Ник! — Никколо – это всего лишь средство для достижения нужной мне цели. Я говорила тебе об этом и не раз, — складывает руки перед собой на груди. — Хотя сейчас это уже совсем не важно. — Вы что, расстались с Панини? Почему? — кажется, глаза блондинки сейчас выпрыгнут из орбит. — Что случилось? — Я не понимаю, почему тебя это так заботит? — прищуривается девушка. — Мне просто обидно за тебя! — в голосе слышны отголоски слёз. — Ты такая умная, красивая, но всё время одна! После Тайлера ты ни на кого не обращала внимания, ну, Торп не в счёт. А тут Ник появился, и я увидела, что он тебе интересен! — А почему Ксавье не в счёт? — склоняет чуть голову вбок. Уэнсдей до сих пор не понимает, почему люди так любят усложнять простые вещи. Что за хитроумный план был в голове у её соседки? Почему её вообще интересует чужая личная жизнь? — Ну… Да просто он прозевал свой шанс, — дёргает плечами Энид. — И я подумала, что Ник – отличная кандидатура тебе в парни! И на празднике ты точно не будешь больше одна! — Быть одной – это мой выбор, Энид, — сводит на переносице чёрные брови. — А твой идеальный кандидат Ник всего лишь поспорил на то, уложит ли он меня в койку. — Что? — быстро хлопает ресницами девушка, поражённая новостью. — С кем? — Он сказал, что с Торпом, — смотрит внимательно на соседку, пытаясь угадать её эмоции. — Ты ничего об этом не знаешь? Ты же королева сплетен. — Я… — поджимает губы, мучительно подбирая слова. — Я знаю лишь то, что мне рассказал Аякс: на той неделе Ник предложил поспорить Ксавье, с кем из них ты пойдешь на бал. Но Торп отказался. Хотя, возможно, Петрополус мне солгал, чтоб не подставлять друга.       Занятная информация. Аддамс хмыкает про себя, решаясь таки поговорить и с Ксавье. Если спор имел место быть, то у неё есть к нему некоторые вопросы. — Тогда почему ты мне это не рассказала? — справедливо спрашивает девушка. — Я не знала, что говорить, — обречённо выдыхает Синклер. — Я видела, что ты встречаешься с Ником и он тебе нравится, и вроде у вас всё ладилось. А Торп тебе только мешал! Он стал с тобой проводить больше времени так резко и… — Это я просила его о помощи, — напоминает Аддамс. — И все наши встречи – это по большей степени моя инициатива. Кроме вчерашнего свидания. — Но он давал тебе неправильные советы! Он специально тебе мешал! — горячится подруга. — Не знаю уж, с какой целью… — Я знаю с какой, он мне все рассказал, — поджимает губы Уэнс. — И я ещё раз говорю, что с Панини меня связывало только желание победить. — Так что, всё зря? Он тебе нисколечко не нравился? — в голубых глазах стоят слёзы. — Энид, я не настолько романтична и инфантильна, как ты. И если уж мне придётся выбрать себе партнера, то это точно будет человек, который хотя бы умеет целоваться, — резонно подмечает Аддамс. — И я настоятельно тебе рекомендую больше не лезть ко мне и к Торпу со своими разговорами и советами. Мы сами разберёмся, как нам быть. — Так ты точно всё решила? С Ником покончено? — уголки её губ ползут вниз. — Мне так жаль… — Да, мне тоже жаль, что я проиграла и комнату получит Бьянка. Не самое лучшее соседство, но что поделать, — ей не очень нравится говорить о своих неудачах. — Нет никакой комнаты, — вдруг тихо выдыхает Энид, направляясь к кровати. Она садится на мягкое покрывало и прячет взгляд, уперев его в переплетенные пальцы. — Я всё придумала. — Что? — Аддамс запуталась. Она вообще не умеет выяснять отношений, а тут всё на нее свалилось разом: и Ник, и Торп, и Синклер. И все что-то говорят, а она уже не знает, кому верить. — В смысле придумала? — Понимаешь… Ты только на меня не злись! Я хотела, как лучше! — тараторит блондинка. — В общем, когда на одной из пижамных вечеринок ты включилась в обсуждение Панини, я подумала, что он тебе тоже нравится. Ну он хороший парень, наверное. В общем, я… Я знала, что ты никогда не признаешься в симпатии даже самой себе и просто так не станешь проявлять инициативу. А сам он вряд ли к тебе подойдет, ты вызываешь у парней благоговейный ужас. Они бы и не против с тобой общаться, но ты же такая… отстраненная!       Энид переводит дух. Она утирает щеки, по которым бегут непрошеные слёзы, комкает край яркой юбки и кусает губы. — Я выдумала этот спор и подговорила Йоко, — с горьким выдохом признаётся подруга. — Не было никакой комнаты, это всё ложь.       Аддамс ошеломлена. Даже обидно, что её так просто обвели вокруг пальца, и она купилась на это всё, как миленькая! Даже лишних вопросов не задавала! Теперь уж и она сама думает, что её выдающиеся умственные способности не такие уж и выдающиеся. — А Бьянка? — единственное, что интересует Уэнсдей. Русалка тоже повелась или это только Уэнсдей не отличается умом и сообразительностью? — Ни Полин, ни Бьянка не знали о комнате. Им действительно нравился Ник и они просто хотели его себе заграбастать, а я с их помощью просто подогревала твой азарт, — опускает голову вниз. — Прости меня, я хотела, как лучше.       Слушать оправдания Аддамс не готова. В груди вспыхивает злость и обида. Вот не зря она привыкла всё держать в себе, ведь близкие люди, которых ты подпускаешь за линию своего сердца, всегда делают больно лучше остальных. Но вместо желания отомстить, внутри только пустота и огорчение.       Уэнсдей уходит, не обронив ни слова. Она слышит, как причитает Энид, но пока не готова вести с ней разговор дальше. Что ж, раз у неё день откровений, то неплохо бы выяснить всё до конца. С Ником покончено, с Синклер тоже почти всё ясно. Ей неприятна ложь и манипуляции подруги. Осталось выяснить, что там за спор был у Торпа. Возможно с сегодняшнего дня у неё не останется ни единого друга.

***

      Ксавье кажется, что он всё испортил. Надо было молчать. Или хотя бы не признаваться в своей симпатии. Наверняка Аддамс прямо сейчас удаляет его номер из контактов. Господи, ну какой же он придурок! Это было самое стрёмное и ужасное свидание за всю его жизнь! А ведь он там ещё что-то советовал Уэнсдей! Хотя эксперт из него оказался так себе.       От тягостных печальных дум его немного отвлекает пробежка под вечер. Он принимает душ, нехотя отвечает на сообщение отца, черкает в блокноте какие-то нечёткие образы.       Торп чувствует, как на него накатывает новая волна меланхолии. Но хватит, не в этот раз. Нужно как-то себя отвлечь и его взгляд волей-неволей падает на ноутбук. Что ж, есть проверенный способ снять напряжение перед сном, и это точно спасёт его от грустных мыслей.       Он достает из прикроватной тумбы большую пачку салфеток, чтобы потом не вставать в самый ответственный момент, и располагается удобней на кровати. Буквально позавчера они обсуждали с парнями фильмы для взрослых, тему как всегда поднял Кент, перманентно страдающий недотрахом.       Ксавье вспоминает, что там они перечисляли: «Стюардесса борта 69» - слишком старый, «Плохие девочки» - нет, не сегодня. «Грешница» - историческая тематика его не возбуждает. «Запретная страсть» - темнокожая актриса напоминает бывшую. В итоге он выбирает фильм с названием «Непокорная». Если Ксавье ничего не путает, то Кент особенно нахваливал это кино.       Ничего гениального от сюжета он не ждёт, достаточно того, что героиня – студентка с пышной грудью и чёрными волосами. Торп только и успевает приспустить штаны, как в дверь комнаты кто-то настойчиво стучит. Ну как же не вовремя кого-то принесла нелёгкая.       Он матерится сквозь зубы, ставит на паузу фильм, закрыв крышку ноута, поправляет одежду и раздражённый открывает двери. Он ожидает увидеть кого угодно: от Аякса до смотрителя общежития, но только не Аддамс. — Уэнсдей? — ему не верится, что она пришла сама. — Что ты тут делаешь?