Часть 11

      Ксавье начинает нервничать ещё за сутки до свидания. С одной стороны, ему хочется сделать этот вечер каким-то особенным. Есть у него одна затея, которую он придумал ещё год назад, и это точно в силах впечатлить Аддамс. Но с другой, зная Уэнс, он отлично понимает, что его старания могут вылезти ему же боком и банально отпугнуть её. Девушка в целом скептически относится к романтике, хотя, что она вообще в этом понимает?       В итоге к пятнице его охватывает такой мандраж, словно это вообще первое свидание в его жизни. Он, естественно, ничего не говорит Аяксу, да вообще никому ничего не говорит. И в целом решает не выпендриваться: это просто встреча с девушкой, которая ему безумно нравится, и которую он ждал чёртов год! Господи, хочется кричать в голос от переизбытка эмоций.       В четверг вечером Ксавье пишет Уэнсдей сообщение с напоминанием, потому как её неявка – это первый пункт в списке его личных кошмаров. Аддамс отвечает коротким «я помню». А потом доводит его до полусмерти фразой «я передумала». И пока под инициалами У.А. мигает «абонент печатает сообщение», его сердце успевает сперва подскочить к горлу, а потом свалиться в пятки.       Оказывается, всё просто и своенравная девчонка всего лишь передумала идти на каток. Первые пару секунд Ксавье чувствует такое облегчение, словно его, как минимум, помиловали, а потом предлагает ей поужинать в пиццерии, так как вести Уэнс во Флюгер, где работал её бывший – вообще не вариант. И девушка соглашается, отправляя ёмкое «ок.»       Но всё идет не по плану почти сразу. На футболке, в которой парень хотел пойти, обнаруживается пятно, затем ему приходится вернуться в комнату, потому как от нервного напряжения он стал рассеянный и забыл кошелёк. А затем настроение портится ещё больше – Аддамс не приходит в условленное время к оранжерее ни через пять минут, ни через десять.       Его раздирают сомнения: что могло случиться и где она? Может, Уэнсдей перепутала время? Может, стоит ей написать и намекнуть про опоздание… В голове происходит щелчок и случается короткое замыкание. Точно. Он ведь сам ей советовал опаздывать на свидания.       Торп впопыхах в голове перебирает все вредные советы, которые дал ей в тот вечер, и понимает, что рандеву заведомо будет испорчено. Так вот значит, как работает карма.

***

       В этот раз Аддамс собирается, более тщательно придерживаясь списка советов, которые ей дал Торп. В конце концов, она ведь идёт с ним и, соответственно, это логично –прислушаться к его же рекомендациям.       Её разбирает абсолютно иррациональное волнение, природу которого она даже знать не хочет. Это точно симптомы всё той же болезни, что с завидной регулярностью всё чаще и чаще даёт о себе знать. — Подозреваю, что ты мне не ответишь, но я всё равно попытаюсь, — Энид следит за каждым шагом подруги. — Ты идёшь на свидание? — Да, — коротко бросает Уэнс, застегивая пуговицу привычной рубашки под самое горло. Никаких оголенностей, она всё помнит. — С Ником? — откладывает в сторону телефон. — Нет, — дёргает плечом, коротко взглянув на экран своего девайса. Ещё пятнадцать минут и, наверное, можно выходить. Она опаздывает, но ведь именно это один из пунктов удачного свидания. — А с кем? — складывает руки на груди блондинка, сверля соседку пронзительным взглядом. — А это уже не твоё дело, — аккуратно прокрашивает контур губ. Цвет помады совпадает с оттенком отметины в изгибе её шеи, оставленной вчера Торпом. Она обнаружила её, когда принимала душ. Это было необычно и всколыхнуло внутри что-то необъяснимое, на пару мгновений ускорив биение сердца. Стоит, наверное, попросить парня, так больше не делать, чтоб избежать лишних вопросов. Или пусть оставляет их там, где будет не видно посторонним. — Скажи хотя бы, куда ты идёшь, я буду волноваться, — нудит Энид. Вчера она заметила взлохмаченный вид соседки, её блестящие глаза и растрепанную причёску, но воздержалась от вопросов. О том, что стоило бы тихонько вернуться и подсмотреть за их с Торпом лабораторной работой, Синклер подумала уже в комнате. Но пойманная на горячем, девушка только и мечтала, как по-быстрому оттуда смыться. — Не переживай, я буду не одна, — без подробностей отвечает Аддамс. Она не собирается отчитываться, это точно лишнее. — Слушай, Уэнсдей…— Энид нерешительно поднимается с кровати, сцепляя руки за спиной в плотный замок. — Я хотела поговорить с тобой по поводу Ксавье. Знаешь, он… — Я бы хотела попросить тебя о возврате услуги, — не даёт договорить ей Аддамс, перебивая. — Мне нужна сегодня вечером наша комната. — В смысле? — Синклер хмурится, не до конца понимая просьбу соседки. — Ты обещала мне уступить, когда понадобиться. И вот, мне надо, — Уэнс испытывает смесь неловкости и стыда, но у неё на этот вечер вполне чёткие планы. — Эээммм…— тянет девушка, округляя глаза. — Ты… Ты хочешь привести сюда парня? — Обещаю не трогать твою кровать, — подхватывает с крючка пальто. Щеки жжет стыдный румянец, но это того стоит. Зачем тратить время на дурацкие коньки, если можно выпить кофе и провести свидание в более подходящей обстановке? В комнате не будет посторонних, здесь тепло и можно влезть через балкон, таким образом, не попадаясь коменданту или смотрителю общежития. Идеальный вариант и от заветного продолжения Торпу не отвертеться. — Но… Я… — Аддамс делает вывод, что подруга растеряна. — Да… Хорошо, да… — Тогда договорились, — уже у двери оборачивается на оторопевшую Синклер. — С восьми вечера и до отбоя. Спасибо.       Она торопливо спускается по лестнице и всё думает, как быстро Энид разболтает всей школе, что Аддамс водила к себе в комнату посторонних лиц противоположного пола?       Торп смиренно ждёт её в условленном месте, присев на лавку. Судя по красному носу и взъерошенным волосам, он тут коротает далеко не первые пять минут. При виде девушки Ксавье поднимается на ноги и как-то грустно улыбается. Аддамс чувствует лёгкий укол недовольства – обычно он радуется ей куда активнее и искреннее. — Пойдём? — кивает ей в сторону тропинки к воротам.       Уэнс машет головой в ответ и идёт дальше рядом. В инструкции значилось два варианта, как себя вести с кавалером на свидании: молчать или же задавать всякие глупые вопросы. Её с Торпом не напрягает тишина, так что она выбирает молчаливую альтернативу болтовне.       Ксавье хочется вырвать собственный язык. Он злится только на себя, потому как сложившаяся ситуация –исключительно его вина. Если бы парень изначально не давал Аддамс корявые советы, то сейчас всё могло быть совсем иначе. Но с другой стороны, тогда, может, и свидания не состоялось бы. В общем, если парень не умрёт сегодня от разрыва сердца и обиды, то непременно расскажет своему гипотетическому будущему ребенку, что врать – это плохо. Очень плохо. — Как прошёл твой день? — не выдерживает звенящей тишины Торп. Обычно, его не напрягает молчание, Уэнс не из тех, кто тарахтит без умолку. Но в данный момент он понимает, что её немота – это результат его же стараний, и нужно с этим что-то делать. — Как обычно, — бросает нехотя вместе с серьёзным взглядом. — Хочешь поговорить о своих бывших? — Что? — Список для разговора на свидании, — коротко поясняет девчонка, подкатывая глаза. — Твои бывшие, мои бывшие, планы на жизнь, мысли о будущем. Выбирай, я поддержу любую тему. — Уэнсдей, это ведь всё образно… — тяжело выдыхает морозный воздух, создавая облачко пара. — Можно говорить о чём угодно, нет каких-то рамок. К тому же, мы ведь давно общаемся, так что… — Но это же свидание, — хмурится, сама пытаясь осознать и принять важность мероприятия. — На свидания мы раньше не ходили.       Тоже так, возразить ему нечего. Но и о бывших говорить совсем не охота. Перебрасываясь вялыми, редкими репликами они подходят к пиццерии. Глядя на толпу возле двери, украшенной венком с игрушками в виде крохотных кусочков пиццы, у Ксавье закрадывается мысль, что столики в забегаловке могут быть заняты. А ему даже в голову не пришло как-то заблаговременно об этом позаботиться.       Им просто везёт. Едва пара входит в помещение, прямо у входа освобождается столик. Это очень неудобное место, но всё же лучше, чем никакого. Ксавье не нужно интересоваться вкусовыми пристрастиями девчонки, он и так всё знает, но ради приличия всё же спрашивает, что она будет, а затем отправляется в гущу народа, чтоб сделать заказ.       Торп даже рад постоять в очереди. Ему нужно подумать, как быть дальше. То напряжение, что между ними сейчас, кажется, можно потрогать руками. Ему это не подходит. К тому же, свидание, которое должно было стать лучшим в жизни, омрачено его же глупостью и скорее всего, непоправимо испорчено. Наверное, стоит признаться во всём, пока это не сделала вместо него Энид, ещё больше усложнив ситуации. И, видимо, придётся извиниться. Захочет ли Аддамс с ним продолжать хоть какое-то общение после всей правды?        Уэнсдей тоже чувствует какую-то лишнюю неловкость. Вроде она всё делает по правилам, но выходит как-то коряво и неудобно. Она не может отделаться от мысли, что всё происходит излишне натянуто, даже с Тайлером тогда в склепе было более комфортно, чем сейчас с Торпом. И её это удивляет – уж после всего, что между ними было, откуда берётся это ощущение ходульности? — Нужно подождать минут двадцать, — Ксавье возвращается задумчивый и серьёзный. — Слушай, мне нужно кое-что тебе сказать.       Аддамс лишь на секунду отрывает взгляд от меню, которое не читает, а просто делает вид. Внутри вспыхивает тревога. — Вот это неожиданная встреча! — знакомый веселый голос врывается в общий гул голосов фальшивой радостью. — Могли бы и нас позвать!       Уэнс медленно поворачивает голову и впивается немигающим взглядом в подругу. Что она тут забыла?       Энид стоит за руку с Аяксом, который, в отличии от своей подружки, не может скрыть с лица эмоции. Ему точно неловко и все это понимают. — Позвали, если бы хотели, — Уэнсдей может, и не сильно разбирается в человеческих эмоциях, но она далеко не дура. Эта встреча для её соседки вовсе не неожиданная, а очень даже спланированная. И ещё она, кажется, знает, кто доложил Синклер о том, куда и с кем Уэнс направилась. Что ж, таки нужно было сломать Вещи один палец ещё после подставы с Тайлером. — Ну это... — Аякс всё же считывает недовольное выражение лица товарища. Он и сам не хотел сюда идти, но его девушка была как никогда настойчива. — Не будем вам мешать. Пойдем, детка... — А у вас что, свидание? — округляет ясные голубые глаза соседка, продолжая строить дурочку. — Эмм…— Торп лихорадочно думает. Он никому не говорил, что их отношения с Уэнс вышли на новый уровень. И что делать сейчас категорически не понимает. Ксавье встречается взглядом с Аддамс и ничего не может прочесть в её спокойном, холодном выражении лица. — Да… Нет? — Отлично, тогда мы присядем! — плюхается рядом на стул, распахивая розовую шубку. — Мест свободных всё равно нет! Вы уже сделали заказ? Ой, а мы так давно не собирались все вместе!       Дальнейшие полчаса проходят, как в страшном сне Торпа: Аддамс молчит, глядя в окно, Синклер треплется обо всём на свете, Аякс втыкает в телефон. Ему не верится, что все происходящее случилось с ним. Почему? За что? Он ведь просто хотел провести время с девушкой, в которую влюблен.       Под задорную болтовню соседки, Аддамс думает о том, что Синклер странно себя ведёт в последнее время. Она постоянно пытается с ней поговорить о Ксавье, позавчера вообще у него была вечером в мастерской и соврала ей, а сегодня вот испортила их свидание. И с Аяксом они часто ссорятся... А что, если подруга влюбилась в Торпа?       Эта мысль отзывается внутри Уэнсдей неожиданной злостью. Откуда берётся это и почему - загадка, но зудящее нетерпение и желание наговорить гадости соседке вынуждают девушку действовать. — Пойдём отсюда, — Аддамс резко поднимается, бросая на Ксавье суровый взгляд. Ей надоело это представление. Почему Энид решила вмешиваться в её дела и что ей надо от Торпа, Уэнс непременно спросит завтра же. — Уже, да? — Аякс убирает телефон, растеряно пялясь по сторонам. — Да ну ладно тебе! — лепечет блондинка. Она сдвигает брови на переносице и выглядит обеспокоенной. — Давай ещё посидим, как в старые добрые времена. — Сидите, кто вам не даёт, — подхватывает своё пальто со спинки стула. — Однако, советую тебе придержаться договоренности и не появляться в комнате до отбоя. Если, конечно, не хочешь найти у себя в постели кубло сколопендр.       Девушка вихрем выскальзывает из-за стола и уходит прочь, по пути толкнув незнакомую девушку и звучно закрыв за собой двери. — Не знаю, Энид, что за игру ты ведёшь, но лучше бы тебе это прекратить, — Торп уходит следом. В голове очень много мыслей, он не может понять, как такое важное для него событие могло пойти не то что не по плану, а вообще провалиться с треском.       Парень догоняет Аддамс довольно быстро и какое-то время они ещё двигаются в давящей тишине. Город весь мигает ёлочными гирляндами, разноцветными огоньками, кружит редкий снежок. Короче, максимально романтическая атмосфера при максимально не романтических обстоятельствах. — Что у тебя с Энид? — её вопрос звучит грозно и требовательно. Девушка сама удивляется незнакомым нотам в своём голосе. Ей непонятно, что это за глупость и откуда берётся это чувство, словно рёбра царапают изнутри зубочисткой. — Что? — ему не послышалось часом? Аддамс идёт быстро, её шаги приземисты, и вся она кажется одной сплошной большой колючкой, к которой даже прикоснуться страшно. — С Энид? — Ты глухой или слабоумный? — злость клокочет, а причины для неё нет. И это заводит только сильнее. Да что с ней такое в конце концов? — Постой, — он чуть придерживает её за локоть, едва касаясь пальцами. — Давай спокойно. У Энид есть парень и он – мой лучший друг. С чего ты… — Ну её это не останавливает! Как думаешь, зачем она сегодня пришла в пиццерию? — складывает руки на груди. Они уже вышли на тропинку, ведущую к академии. Кругом стоит тишина и лишь слышен хруст снега под ногами. Лес залит серебристым светом, скоро полнолуние, и пузатая луна бесстыдно выглядывает из-за верхушек многовековых сосен. — Да мне откуда знать? — оправдывается и сам понимает, как это глупо. — Может, это совпадение. — Сними розовые очки, они тебе не идут, — гордо вздёргивает подбородок. — Полагаю, ты нравишься Энид.       От нервного напряжения и абсурдности её слов, он не сдерживает короткий смешок, за что тут же награждается убийственным взглядом. — Это бред, Уэнсдей, — торопливо хмурится Торп. Господи, что там за мысли кружат в её голове? Как она вообще пришла к подобному выводу? — Даже Аякс, который ревнует Синклер к каждому столбу, до такого не додумался. — У Аякса слишком слабый интеллектуальный потенциал, ему нечем думать, — легко бросается оскорблением. — Это всё глупости, — выдыхает горячий воздух, пряча руки в карманы. — И если бы я тебя не знал, то подумал, что ты ревнуешь.       Аддамс открывает было рот, чтоб опровергнуть его глупое замечание, и тут же его захлопывает обратно. Ах вот оно что! Ревность. Возможно. Противное колючее ощущение, словно задели её чувство собственности. С ней такое случается редко, если не сказать никогда. Обычно то, что ей принадлежит, никто не решается трогать. Хотя, разве Ксавье её собственность? Он её друг и вправе делать всё, что хочет. Даже решить встречаться с Энид. Отчего-то ей не нравится эта мысль, она отдает горечью во рту и желанием насолить соседке. — Пойдём, свидание было ужасно, но я дам тебе шанс реабилитироваться, — девушка решает закрыть эту тему. С Синклер она поговорит и всё выяснит. Возможно, Ксавье прав и всё это просто домыслы её богатого воображения. Хотя всё придумалось очень логично – тогда и попытки подруги свести её с Ником выглядят весьма оправданно. — Своим спонтанным появлением Энид испортила встречу, но зато сэкономила нам время. — Время на что? — торопливо шагает рядом парень. Он понимает: Энид и Аякс появились в кафе не случайно. Белобрысая девчонка давно пытается ставить ему палки в колёса. Какое ей дело и зачем она так поступает - тоже хороший вопрос. Хотя причина может быть и в том, что Синклер просто считает Ника куда более подходящей кандидатурой в парни своей подруге. — На продолжение, Торп. Мне казалось, ты не страдаешь маразмом, — её немного колотит внутри от непонятного напряжения, а может, от злости, или от неясно откуда взявшегося волнения. Всё идёт криво-косо, хотя такой неловкости она не испытывала рядом с Торпом ещё со времен той сцены с картиной, где он ляпнул своё «я вижу тебя настоящую». Никогда они прежде не возвращались к этому моменту и Аддамс искренне ему благодарна. — Нет, нам надо поговорить сначала, — тормозит её у ворот. — Всё, что… — У тебя какое-то патологическое словесное недержание, — морщит конопатый нос. — Мне кажется, мы сто раз уже всё обсуждали. — Нет, нет, — машет отчаянно головой. — Я должен признаться тебе кое в чём и извиниться. — Поговорим в комнате, — настаивает на своём девчонка, не прекращая движения. Стоять посреди главной аллеи, ведущей к выходу из академии в пятницу вечером, означает встретить половину школы. А ей не хотелось бы выставлять свою личную жизнь на показ.       Торп нервничает. Он не хочет ничего говорить, хоть и понимает, что должен. Возможно, сейчас происходят последние минуты их общения, ведь узнай Аддамс правду, она может обидеться, прогнать его и даже нанести лёгкие телесные, с неё станется. Напряжение накатывает ледяными волнами, заставляя сердце колотиться в горле. Он начинает свою речь сразу же, едва они оба оказываются на балконе перед витражным окном её комнаты. — Слушай, я перед тобой виноват, — фраза слетает с губ, и он перехватывает девушку за локоть, разворачивая лицом к себе. — И я очень надеюсь, что ты меня простишь. — О чём ты? — внимательно глядит из-под чёлки. Она перебирает в голове варианты, за что может извиняться парень, и ничего не находит.       Ксавье позволяет себе ещё разок открыто полюбоваться девчонкой - в серебряном свете луны её облик кажется кукольным, словно перед ним красивейшая из фарфоровых статуэток бабушкиной коллекции. Миловидные черты лица, пухлые губы, сурово сведённые на переносице тёмные брови. Он столько раз рисовал её, столько раз она ему снилась, и всё равно её облик волнует в нём художника. — В общем, — начинает, невнятно жуя слова. Возможно, стоило как-то подготовиться, придумать дополнительное оправдание своему идиотизму, но ничего этого нет, и приходится выдумывать на ходу. Жутко хочется закурить и спрятаться от её испытывающего взгляда. — Те советы, что я тебе давал по поводу свиданий, они… Ну, не совсем правильные. — В каком смысле? — чуть склоняет голову вбок. — Понимаешь… — казалось бы, ну что трудного сказать просто «ты мне нравишься»? Три обычных слова, а смелость для этого нужна не меньше, чем перепрыгнуть пропасть. — Я хотел, чтоб свидание с Панини провалилось.       Аддамс хмурится сильнее, пытаясь понять мотив Торпа. Зачем ему это было нужно? Вряд ли он тоже хотел встречаться с Панини, хотя мало ли… — Сам метил на мое место? — тут же озвучивает пришедшую в голову мысль. — Что? Нет! — истерический смешок вырывается сам собой и странным образом ослабляет напряжение, которое сковало всё его тело. — Нет. Просто… Просто ты мне нравишься, Уэнсдей.       Нельзя назвать его признание неожиданной новостью. Синклер давно объяснила Аддамс и про симпатию к ней Торпа, которую обсуждала вся школа, и про его попытки за ней ухаживать, что интерпретировались самой Уэнсдей слегка неверно. Но как после её феерической глупости, обернувшейся Ксавье огромными проблемами и заточением в тюрьме, у него сохранились к ней нежные чувства? Она ещё худо-бедно могла рассматривать возможность дружбы, но симпатия? Разве её токсичность, холодность и эгоизм не отпугнули его? — То есть ты таким образом решил убрать… Соперника? — даже вслух произносить такое дико. Однако она приятно удивлена, ей Торп казался всегда слишком правильным, рассудительным, не способным на подлость. Но, оказывается, в нём есть ещё загадки. — Что-то типа того, — поджимает губы, отчего на щеках проявляются ямочки. — Понимаю, это выглядит отвратительно! Я лгал тебе, намеренно наговорил всяких глупостей, а ты ведь доверилась… Мне очень стыдно и я прошу за это прощение. — Не стоит, — складывает руки за спиной. — Я бы пошла дальше. — Эм… Что? — вот правда, он ожидал обиды, надутых губ, пощечины, возмущений, ну уж точно не понимания! Как так? Он же её обманывал!       Сейчас сложился прекрасный момент признаться в ответной лжи: плевала она на Ника и его ухаживания. Ей нужна комната, и все её старания не ради слюнявых поцелуев Панини, а ради свободных квадратных метров. Но Аддамс ещё тешит себя надеждой победить. Она признается Ксавье, только позже, когда нужное приглашение будет у неё в кармане. — Я тебя не осуждаю. На твоём месте я поступила бы точно так же, — а она и поступила! И Полин опоила настойкой рябины, и вот Ксавье уговорила помогать, и даже у Йоко пыталась выманить совет. В её парадигме мира вообще для победы все средства хороши, и метания Торпа ей не совсем понятны.       Повисает молчание. Оно больше не удушливо плотное, как погребальный саван, а скорее неловкое, тягучее, как патока. Ксавье не имеет понятия, что делать дальше. В очередной раз девчонка его удивила. — То есть, ты на меня не злишься? — решает уточнить на всякий случай. — Нет, — прячет руки в карманы. — Но мне нужно подумать.       И она не кривит сейчас душой. Аддамс привыкла воспринимать Ксавье как друга, без каких-то романтических подтекстов. Да, их новые взаимодействия точно выходят за рамки дружбы, но факт, что Уэнсдей интересует Торпа как девушка, вызывает в ней приступ лёгкой паники. — Да, да... Я всё понимаю, — делает шаг назад к скрытой лестнице. — Дай знать, когда захочешь меня видеть...       Он быстро перемахивает через каменный выступ и уходит, не сказав больше ни слова. На душе становится тоскливо и грустно. Не то чтоб он ожидал от неё какой-то взаимности. Уже то, что девушка не злится на него, очень хорошо и он бы должен радоваться. Но вместо этого его накрывает такой меланхоличной печалью, что впору впасть в депрессию. Аддамс его не отвергла, не послала, тогда почему так неприятно сжимается сердце? Наверное, глубоко в душе, он ждал несколько иной реакции на признание.       Ну и ко всему прочему его огорчает испорченное свидание. Не так он представлял себе этот вечер. Отец часто говорит, что проблема Ксавье именно в ложных ожиданиях и надеждах, но ничего поделать с собой парень не может. Как теперь всё будет между ними? В прошлый раз Уэнс убежала, даже не дослушав его до конца. Но он в то время был очень эмоциональным, его выматывали кошмары, и Торп просто не понимал, как себя вести с понравившейся ему девушкой, которая вообще не обращала на него внимание, при этом подозревая во всех смертных грехах человечества.       Сейчас же вроде всё прояснилось, он признался, но всё равно осталась какая-то недосказанность.        Аддамс влазит в свою комнату и не зажигая свет, сбрасывает пальто, садится на кровать. Вроде и не было ссоры, и разговор сложился, но внутри копошится необъяснимая тоска. Не так она собиралась завершить сегодняшний вечер.       Что она думает по поводу признания Торпа? Сложно сказать. Её это взволновало и немного напугало. Иначе, чем тогда в его художественном сарае, но всё равно. Человеческие отношения и чувства для неё – чужая территория, она с опаской относится к тому, чего не понимает до конца. Но что ей мешает в этом разобраться?       Нет, она не станет уподобляться своим сверстницам, которым гормоны отбили все имеющиеся мозги. Но если и пробовать что-то для себя новое, непонятное, волнительное, то Ксавье прекрасная для этого кандидатура.