Часть 16

      Торп выигрывает первый бой по чистой случайности – оказывается, Марк фехтует ещё хуже него. Либо же парень тоже переволновался. Ксавье с трудом унял дрожь в руках и чудом выбил шпагу из рук соперника. Всё это время его мысли были где-то за границами площадки для боя, и только тренер Влад объявил его победу, Торп сорвался с места. У него есть примерно минут пятнадцать, чтоб найти Аддамс и задать ей пару волнующих его вопросов.       Девушку он обнаруживает у стола с напитками и, довольно резко ухватив её за локоть, тащит в сторону выхода из зала. У него загнанно колотится сердце, а в мыслях полный бардак.       На удивление Уэнсдей даже не упирается, спокойно идёт вслед за Торпом, придерживая свободной рукой длинный подол платья. — Ничего не хочешь мне объяснить? — едва они оказываются в относительной тишине коридора, начинает парень. — Конкретизируй, — складывает руки на груди девчонка, невозмутимо сверля его взглядом. — Мне нужна правда, — пытается унять пожар в груди. — Ты прикидывалась больной? — Да, — правда, так правда. Уэнсдей почёсывает руки, чувствуя, как усиливается жжение там, где зелёная ткань соприкасается с кожей. — Зачем? — парень сбит с толку. Если она лгала о том, что заболела, то, видимо, Аякс прав, и Уэнс не собиралась сюда приходить. Тогда почему явилась? — Не хотела, чтоб кто-то о нас знал, — нервно дёргает полуобнажёнными плечами. — И что изменилось? — складывает руки на груди, пряча дрожащие ладони подмышками. — Заела совесть или проснулась жалость? — Ни то, ни другое, — она не станет вдаваться в подробности своих мысленных метаний. — Да и какая разница, если я всё равно пришла. — Уэнсдей, ты…— вскидывает руки, трёт лицо и шею, пытаясь подобрать слова. — Я тебя не понимаю. — И не нужно. Тебе пора идти, скоро второй раунд, — как же ей надоели пустые разговоры. Ну что Ксавье хочет от неё услышать? Она снова чешет руки, её начинает нервировать навязчивый зуд кожных покровов. — Нет, я хочу знать, зачем ты меня обманула? — его колотит от эмоций и адреналина. Кажется, они вернулись к исходной точке, когда Аддамс врала ему напропалую, абсолютно не задумываясь о его чувствах. Хотя ему искренне верилось, что они прожили этот этап. Неужели всё это время девушка по-прежнему использовала его? Как он мог так ошибаться? — У меня были свои причины не приходить сюда, но я их пересмотрела. — не понимает, почему Торп недоволен. — Ты мне не рад?       Вот почему она не стремится ни с кем встречаться – как минимум, чтоб избежать подобных ситуаций. Ей нравится быть себе на уме и поступать так, как ей вздумается. Оправдываться перед кем-то у неё нет потребности и желания.       Она признаётся себе: все запуталось. Пока Аддамс удерживала дистанцию, всё было прекрасно. Дружба – и никаких тебе смущающих взглядов, томных вздохов и непристойных мыслей. Теперь же она чувствует, что не может воспринимать Торпа адекватно – в ней много эмоций, а они, как известно, мешают мыслить. Там, где замешаны чувства, невозможно принять рациональное решение.       И это её раздражает: всегда ясный ум затуманился сопливыми девчачьими переживаниями под убийственной дозой подростковых гормонов. И вместо того, чтобы поставить парня на место, напомнить, что он не имеет права ничего от неё требовать и вообще говорить с ней в таком тоне, Уэнс чешется и молчит. — Аддамс, ты… — Ксавье стучит себя кулаком по лбу, устало прикрыв глаза. Он не понимает, что происходит. Ему так долго хотелось перевести их с Уэнсдей дружбу во что-то большее, но когда это случилось, то легче не стало. — Я рад, что ты пришла. Правда рад. Просто не понимаю, зачем ты лгала, что заболела. Это какая-то игра?       Аддамс супит тёмные брови, нервно чешет шею, дёргано собирает руки за спиной, выравниваясь до ломоты в хребте. Взгляд, которым на неё смотрит Ксавье, заставляет сердце колотиться о рёбра в два раза чаще положенного. Нет, она не играет, скорее, пользуется расположением Торпа. И её, по идее, не должно это тревожить – потребительские отношения для неё норма. Но отчего-то всё изменилось и теперь чувства парня, которые она задевает, тревожат её значительно больше, чем того хотелось бы.       В ней уродливо пузырится паника, смятение и смущение. Уэнс не готова раскрывать все карты и подобно Энид признаваться в том, что у неё на душе. Это чувство - личное, и оно её пугает. — Тебе пора, — очень неграциозно и топорно съезжает с темы. Ей хочется провалиться сквозь землю, а лучше отмотать всё к тому моменту, когда она согласилась пойти с ним на Турнир. Всему виной окситоцин и эстрадиол, которые плескались в крови, пока она набирала то чертово сообщение. Фраза «возбуждение отшибло мозги» отлично характеризовало то её состояние.       Ксавье внимательно смотрит на неё и отчётливо понимает, что ответов он не получит. В этом странном наряде Аддамс кажется хрупче, чем есть на самом деле. Рюши, банты и кружево делают из неё какую-то книжную героиню из сказки, и он хотел бы злиться, но не может. Вытягивать из неё то, чем она не хочет делиться – бессмысленная трата времени. И это тоже для него не новость. — Почему ты чешешься? — замечает её странное поведение. — У меня аллергия на цвет, — силой воли опускает руки по швам. — Я думал, ты шутишь, — Торп подходит чуть ближе, внимательней приглядываясь к бледной коже. Он бережно касается её предплечья, пальцами пробегаясь по красноватым пятнам. — Я лишь немного преувеличила, — заворожёно наблюдает, как оплетают её запястье мужские пальцы. — Кожа не отходит от кости, но волдыри – вполне реальны. Мне нужно как можно скорее снять платье. — Надеюсь, ты не станешь это делать прямо тут, — вскидывает брови вверх. Поразительно, как при её прямолинейности она научилась лгать. — Только в самом крайнем случае, если действительно появятся волдыри, — кивает, отводя взгляд. Там, где к её руке прикасаются чужие пальцы, кожа, кажется, искрится и пылает. — Слушай, — мнётся Торп. Он не хочет откладывать важный разговор на каникулы. Велик шанс, что расстояние сыграет ему не на руку и после праздников Аддамс выберет себе ещё кого-нибудь на роль парня. Ему хватило Панини, никому больше он отдавать Уэнс не собирается. — Давай всё же поговорим сегодня, ладно? Я… Мне… Нам надо во всём разобраться. — Во всём - это в чём? — настораживается. — В том, что между нами происходит, Уэнсдей, — горло смыкает от волнения, но он проглатывает неловкость вместе с вязкой слюной и продолжает: — ты не можешь отрицать, что наша дружба вышла за рамки. — Меня устраивает дружба с привилегиями, — отлично! Она ведь и сама хотела об этом поговорить. — А меня - нет, — улыбается, отпуская её руку. — Поэтому я и хочу всё прояснить. — Если ты сейчас не пойдёшь, то тебе засчитают техническое поражение, — её пугает это «прояснить», но стоит отдать должное его смелости. С одной стороны, Ксавье не против, чтобы его сняли с Турнира - тогда он сможет пойти и продолжить беседу с Аддамс. Но с другой – не хочется упасть в грязь лицом перед девушкой. Вот такой замкнутый нелепый круг. — Иди, — Уэнс отходит на шаг. Она собирает руки за спиной, чуть склоняя голову вбок. — Полагаю, моя аллергическая реакция на цвет не разовьётся до анафилактического шока или отёка Квинке. Так что, время есть.       Она берёт отсрочку, и они оба это понимают. Ксавье окидывает девчонку взглядом, о чём-то сосредоточенно думая, а затем, поколебавшись секунду, порывисто шагает к ней и возвращает ей поцелуй, с тем лишь отличием, что в его касании нет робости, одна лишь решительность.       Жар чужих губ настойчиво вовлекающих в поцелуй кружит голову. Она поспешно отвечает, на вздохе приоткрыв рот. Сердце замирает в груди, а затем пускается вскачь. Ксавье чувствует терпкий привкус спиртного и это немного удивляет парня. Что ж, видимо, Уэнсдей время зря не теряла и попробовала фирменный пунш Йоко. Он никак не комментирует это, ему кружит голову совсем не алкоголь. Торп отстраняется так же неожиданно, как и приблизился, что-то хмыкает про себя, улыбаясь не размыкая губ, и уходит, бросая негромкое: «Я найду тебя после турнира».       Уэнсдей ждёт пару минут, прислушиваясь к своим ощущениям. Ни один парень прежде не вызывал в ней столько эмоций, которые она даже не берётся описывать. Девушка поправляет корсет, под которым тоже всё чешется - ведь именно там больше всего проклятого зелёного цвета - и идёт в зал. Пунш – редкая гадость, но с ним коротать время явно веселее.

***

      Турнир заканчивается победой вампира Мориса. Ещё бы, за сто пятьдесят лет он научился владеть шпагой. Но Ксавье ни капли не огорчён! Кто угодно, лишь бы не Панини. К слову, Никколо расстраивается куда сильнее Торпа: поражение – тяжёлая ноша для его итальянского непомерного чувства собственной важности. Особенно смешно было наблюдать, как он задрал подбородок и картинно отбросил шпагу. Ничего из себя Ник не представляет. Обычный позер и выпендрёжник.       Ксавье решает сперва сходить в уборную, а потом уже искать Аддамс. Им в любом случае нельзя уходить вместе – смотрители башни даже в праздник бдят своих воспитанников. Поэтому нужно договориться, где и когда они увидятся с девушкой. У Ксавье прекрасное настроение и хорошее предчувствие.       Парень едва успевает застегнуть ширинку, когда слышит приглушённый разговор: — Чёрт, надо было ставить больше, я ведь знал, что у тебя ничего не выйдет, — мерзкий смех Сэма сложно не узнать. — Заткнись, — второй голос принадлежит Панини. — На свои пятьдесят баксов и никому ни слова, ясно? — А что такое? По-моему уже не секрет, что тебя отбрила хмурая нелюдимая девчонка! — продолжает хихикать одноклассник. — Она меня не отбрила, ясно? — рычит Ник, выдавливая слова сквозь зубы. — Это я её бросил. Целуется она ужасно, страшно представить, каково это бревно в кровати. — Можешь спросить у Торпа, — Сэм хмыкает, шурша банкнотой.       Тело Ксавье реагирует быстрее мозга. Он возмущён сложившейся ситуацией и словами парней. Кулаки сжимаются мимо воли, и в груди разливается кипучий огонь праведного гнева.       Панини с Сэмом вздрагивают от неожиданно громкого хлопка двери кабинки, ударившейся о стену, и замирают на мгновение, уставившись на Ксавье. Ник берёт себя в руки быстрее придурковатого собеседника. — Подслушиваешь, Торп? — ехидничает итальянец. — Так значит, это правда и тебе хватило ума организовать мерзкий спор, — констатирует факт Ксавье. — Ну ты и мерзавец. — О, смотрите, лейтенант полиции нравов, — хохлится Сэм. — А что такого? — Что такого? — Торп делает к нему размашистый шаг, отчего одноклассник дёргается и шарахается в сторону. Сэм – хилый и подлый, поэтому часто выхватывает у ребят покрупнее. — Я сейчас тебе объясняю, что такого! — Остынь, защитничек! — Панини, видимо, не хочет схлопотать наказание прямо во время праздника. — Никто твою мрачную барби с косичками не трогал. А ты вот по всей видимости зря не спорил. Мог бы заработать.       Ксавье не очень хорош в драках. Отец воспитывал его в духе «всегда любой спор можно решить диалогом», хотя, как показала стычка с нормисами пару лет назад, диалогом можно только ещё больше распалить ублюдков, желающих набить тебе лицо. Плюс худощавое непослушное тело точно не добавляет ему уверенности. Но в этот раз он не может просто проигнорировать или промолчать. Задета честь слишком важного для него человека. Парень сжимает руки в кулаки, но его быстро тормозит Ник: — Эй, чувак, никому из нас не нужны проблемы, — он поднимает руки вверх, словно показывая, что не собирается даже защищаться. — Ты ведь понимаешь, что накажут и тебя тоже.       Дельное замечание и на пару мгновений это даже чуть охлаждает пыл Торпа. — Кто ещё спорил? — выдавливает из себя гневно Ксавье. — Никто, — морщится Сэм. — Все свой шанс провалили ещё в начале семестра. Ник и так зашёл дальше всех. — Тебе давно ломали нос? — глядит с прищуром на одноклассника. — Да ладно тебе, Ксавье! — старается тоже сгладить конфликт. — Ну ничего такого! Просто это ведь интересно – у кого хватит яиц покорить самую неприступную крепость Невермора. Хотя, как я понимаю, тебе вот хватило. Спорю на сотню, что ты уже ей прис…       Договорить не даёт Ксавье, хватая парня за шкирку. — А спорим, что вместе с носом я сломаю тебе и челюсть, — он чувствует в мышцах прилив сил и какой-то болезненный азарт пополам с желанием стукнуть придурка. — Эй, полегче, — Панини подходит ближе, собираясь разнять начинающуюся потасовку. — Что тут творится? — двери уборной распахиваются и на пороге стоит высокий худощавый мистер Пибоди – учитель латинского языка. У него невероятная способность оказываться в нужном месте в нужное время, хотя Ксавье думает, что это как-то связано с его даром. Возможно, он читает мысли или просто улавливает нарастание негативной энергии. — Сэр…— Никколо улыбается легко и искренне. — Всё хорошо, сэр! Ничего криминального или запрещённого правилами академии. Мы уже уходим. — Панини, ваше красноречие да в нужное русло, — поправляет свои круглые очки в серебряной оправе. — Я вижу вас насквозь. Мой долг - доложить о стычке директору. — Сэр, это правда ни к чему. Нет никакой стычки, мы просто говорили, — лепечет Никколо. Ему точно не хочется уходить посреди праздника и остаток вечера провести в своей комнате. — Мистер Торп, а вы что скажете?       Ксавье ещё раз меряет взглядом Ника. Он зол на него за то, что тот спорил на Аддамс, что он к ней прикасался, и вообще дышал в её сторону. И за те противные слова про бревно Торп тоже невероятно сердит. Но портить так кардинально всем праздник он не станет. Более того, накажут действительно всех троих, а у него есть некоторые планы по поводу продолжения сегодняшнего вечера.       Ксавье выпускает из рук измятую сорочку Сэма, чуть отпихивая его от себя. Всё вышло как-то снова нелепо. — Всё в порядке, я помогал Сэму поправить его костюм, — откровенно врёт, но перепуганный одноклассник быстро подхватывает эту ложь и активно кивает, соглашаясь. — Бегом в зал, — поправляет свои очки мужчина, переводя суровый взгляд от юноши к юноше. — И в ваших интересах не попадаться мне больше на глаза.       Парни так и делают. Они торопятся покинуть несостоявшееся место преступления, спинами чувствуя прожигающий взгляд преподавателя. — Ну и как ты её уломал? — на ходу обращается к Торпу Ник, не скрывая гаденькой ухмылки. — Чего? — морщится Ксавье. Нет, нужно было таки ввязаться в драку. — Аддамс, — закатывает глаза. — Как ты уговорил её с тобой встречаться? — Измором, — гогочет Сэм. — Год ходил за ней, вот она и сжалилась! — Заткнись, придурок, — шипит Торп, подавляя желание пихнуть одноклассника локтем в бок. — Ладно, проехали, — Панини довольно резко тормозит у двери, отчего с его идеальной причёски на высокий лоб падает кудрявая прядь. — Нам делить нечего. Не понимаю, как ты мог Барклай променять вот на это чудо с косичками. — Хм, — Торп поджимает губы, позволяя проявиться ямочкам на щеках. — Почаще проверяй, не снимает ли она свой медальон. — Что? — Ник вскидывает брови. — Что? — копирует его жест Торп, разворачивается и входит в зал. Неверморцы перешли к активной стадии празднования. Ужин подан, но молодёжи не до него - все дружной толпой скачут на танцполе, выгоняя переизбыток энергии.       Он обводит взглядом пространство, но никак не может выискать нужный силуэт. И чем дольше парень бродит по залу среди веселящихся ребят, тем сильнее портится его собственное настроение. Неужели она ушла? Опять сбежала от разговора? Да, такой сценарий стоило бы рассмотреть, но Ксавье искренне думал, что Уэнс ему доверяет. Торп столько раз уже признавался ей в своих чувствах, неужели для неё это ничего не значит?       А затем глаз его цепляется за чёрный наряд, в лучах неонового света отливающий синевой. Девушка сидит в самом дальнем углу стола, вертя в пальцах хрустальный бокал. Рядом с ней о чём-то болтает и жестикулирует девушка Юджина – Мелиса. По мнению Торпа, она идеально подходит Оттингеру – у неё кудрявые русые волосы, брекеты и очень умное выражение лица. А ещё она умеет оживлять увядшие растения. Несколько раз Ксавье обедал в их компании, и девчонка произвела на него приятное впечатление.        Аддамс выглядит уставшей, но это отнюдь не отнимает у неё красоты. Из причёски выбилось пару прядей, кудрявой волной спадая на тонкую изящную шею. Девушке идёт её наряд, несмотря на обилие совсем несвойственных элементов декора и наличие зелёного цвета. Она ведёт кукольными плечами, видимо, поправляя спавшую ткань, смахивает со лба чёлку, постукивает указательным пальцем по хрустальной кромке бокала… Торпу было бы мало и вечности, чтоб налюбоваться ею… — Правда, она красивая? — рядом раздаётся чуть гнусавое и громкое восхищение, перекрикивающее музыку. Ксавье поворачивает голову и в парне с чёрной кудрявой шевелюрой узнаёт Юджина. Он крепко вытянулся за этот год, с лица ушла детская пухлощёкость и большие очки Оттингер всё чаще чередует с линзами. — Слов не хватит, чтоб описать, — соглашается Торп, кивая. — Не верится, что она моя девушка! — гордо выдыхает, не скрывая улыбки. — Что? — Ксавье не сразу понимает, что речь идёт не об Аддамс, а о Мелисе. — Оу, да, здорово!       Фраза невпопад никак не смущает паренька. На его лице столько воодушевлённого восхищения, и Ксавье становится интересно: он так же выглядит, когда думает об Аддамс? Скорее всего, да - его симпатия и влюблённость давно очевидны. — Ты… Что-то хотел? — решает уточнить, перед тем, как подойти к Уэнсдей и наконец-то увести её подальше от праздничной суеты. — Э-э-м… Да…— мнётся Оттингер, не зная, куда деть руки. — Слушай, мне нужен совет…       Торп вскидывает брови. Забавно, с этой просьбой к нему в последнее время обращаются поразительно часто. Когда это он успел разжиться славой мудреца? — По поводу? — уточняет парень. — По поводу девушки, — вся решительность сходит с юноши, как снег по весне. — Ты ведь… Ну… Опытный и это… — Если что, я больше года таскаюсь за одной единственной девчонкой и до сих пор не сыскал особого успеха, — предупреждает Ксавье. Ему даже смешно, что к нему обращаются за каким-то советами. Ладно Аддамс, она в целом не сильна во всём, что связано с человеческим общением, но Юджин! Он казался ему весьма самоуверенным малым. Вспомнить хотя бы его амбиции по поводу Энид. — Определённый успех всё же имеется, — склоняет голову чуть вбок. — Уэнсдей не сбежала и дождалась тебя, а для Аддамс это уже подвиг. Все только и говорят, что о вас. Хотя ещё вчера она вообще не планировала идти на Турнир…       Он умолкает, видимо взболтнув лишнего. — Продолжай, — настаивает Торп. — Почему она не хотела идти? — Ну…— мнётся Юджин. — Не то чтоб она мне прямо об этом сказала… Но… Я думаю, она не знает, что ей с тобой делать. — В каком смысле? — ого, а разговор-то с каждой минутой всё интереснее и интереснее. Он переводит взгляд на Аддамс и судя по хмурому виду терпеть трескотню Мелисы она больше не может. Нужно скорее заканчивать беседу с Юджи и уходить, иначе они так и не поговорят. — Уэнсдей, она… Я думаю, ты ей нравишься, но она сама этого не понимает, — наконец-то выдавливает из себя юноша. — Ей сложно разбираться в том, что нельзя проанализировать рационально. Учитывая, что она сегодня пришла и при всех тебя поцеловала… Короче, ты теперь можешь легко раздавать всем советы, как привлечь внимание самых недостижимых девчонок Невермора.       Торп в этом не уверен, но какая-то доля истины в словах Оттингера безусловно есть. Что-то заставило Аддамс прийти и сделать то, что она сделала. Уэнсдей почему-то передумала прикидываться больной, и Ксавье безумно хочется верить, что предположение Юджина правдиво. — Так что тебе нужен за совет? — ему не хочется больше ни с кем обсуждать их с Аддамс отношения. — Как ты думаешь, не будет ли это слишком, если я сегодня поцелую Мелису? — щёки парня краснеют и это заметно даже в мерцающем гирляндами полумраке. — А ты что, до сих пор её не целовал? — брови Торпа от удивления приподнимаются вверх. — Вы же встречаетесь с начала семестра. — Ну, до поцелуев как-то не дошло, — смущается, опуская глаза вниз. — Ого, — поджимает губы, улыбаясь. — Ну, ты даёшь… — Я всё испортил, да? — резко дёргает головой, округляя глаза. Без очков он выглядит чуть старше, чем есть на самом деле. — Юджин…— Ксавье пытается подобрать слова. Влезать в чужие отношения он больше не станет. Как показала практика, любые посторонние советы лишние, когда дело касается взаимоотношений двоих. — Я не хочу, чтоб мой совет тебе навредил, поэтому скажу так: делай, как считаешь нужным. Решительность обычно приветствуется девушками, и сегодняшний вечер – прекрасный повод для первого поцелуя. — Ну ты бы на моем месте поцеловал Аддамс? — не унимает Оттингер.       Ксавье не хочет признаваться, сколько шансов поцеловать Уэнсдей он пропустил из-за своей нерешительности и боязни всё испортить. Возможно, будь он чуть наглее, то и не было всей этой истории с Галпином. Ему не хотелось на неё давить. Торп думал, что она сама почувствует то колкое, волнующее напряжение между ними, но этого не случилось. И если бы не Панини, не ясно вообще, чем бы закончилась их история. — Да, Юджин, нужно хотя бы попытаться, — улыбается, растягивая губы. — И самое время нам уделить внимание своим дамам, иначе целовать будет некого.       Торп легко хлопает Оттингера по плечу, и решительно направляется в сторону стола, где сидит хмурая Аддамс. Её бокал опустел, а на лице отразилась вся скука мира.       Уэнсдей чувствует приятное головокружение. Она знает, что при алкогольном опьянении гибнет около трёх миллионов нейронов коры головного мозга, поэтому прежде не позволяла себе употреблять спиртное. Оказывается, зря. Выпитое на голодный желудок приятно хмелит, даря какую-то непривычную лёгкость. А ещё снижает дискомфорт от проклятого зуда.       Она честно дождалась окончания турнира, но Торп куда-то запропастился. Надоедливый бубнёж подружки Юджина начинает её раздражать на пятой минуте, но Аддамс честно обещала товарищу быть дружелюбной. Оттингер всегда её выручает, поэтому потерпеть болтовню Мелисы – это меньшее, что она может для него сделать. — Рад, что ты всё же не сбежала, — знакомый голос над ухом заставляет её легко вздрогнуть. — Ксавье, — Аддамс поворачивает голову, фокусируясь на знакомом лице. — Ну, наконец-то! Пойдем отсюда.       Она резко поднимается и странным образом оступается на ровном месте. Её под локоть подхватывает крепкая ладонь и это вызывает в ней неконтролируемую улыбку. Почему это так смешно? — Глазам не верю, — Торп перехватывает её под талию, крепче прижимая к себе. — Ты пьяна?       Хороший вопрос. Да, хмель приятно окутывает сознание, но Уэнс адекватно воспринимает реальность. Нет того состояния, о котором не раз шептались девчонки, пересказывая как они «напились в хлам». Просто ей спокойно и легко, а ещё хочется улыбаться. Последнее особенно странно, поэтому Аддамс вынуждена признать – да, она перебрала. — Самую малость, — кивает, теснее прижимается к теплому боку парня, руками обвивая его шею. От него пахнет теми же духами, что и всегда. Что-то очень ненавязчивое, напоминает ей дождь и лес. Или дождь в лесу. Это тоже в её голове звучит смешно, поэтому она утыкается носом в мужскую грудь, пряча очередную глуповатую ухмылочку. — Господи, ты идти-то хоть можешь? — почему-то в его голосе она улавливает беспокойство, поэтому чуть отстраняется, желая взглянуть на него. Ох, это становится ошибкой. В приглушённом свете зала почти не видно зелёной радужки, но это не мешает его глазам быть такими завораживающими. Блеск огней гирлянд переливается в чёрных зрачках, и она испытывает абсолютно нерациональное и странное желание поцеловать Торпа. И Аддамс не видит причин себе в этом отказывать. — Оу, — парень аккуратно тормозит её порыв. — Так, нужно немедленно увести тебя отсюда. — Давай я помогу, — предлагает Мелиса. — Тебя не пустит начальница коридора, и у Аддамс будут проблемы. Я доведу её до комнаты, а ты уж сам придумаешь, что делать дальше.       «Начальница коридора» - звучит смешно. Так, видимо, жильцы башни Офелия-Холл называют миссис Дик. Забавно, своему хранителю порядка парни дали прозвище «надзиратель».       Идея неплохая, но ему не очень хочется портить вечер Юджину. Однако Оттингер поддерживает идею своей подруги. Мелиса аккуратно перехватывает Аддамс под руку и решительно тянет в сторону, однако девчонка не желает отходить от Торпа. — Мы сами, — протест в её голосе звучит резко. — Нет, нам нужна помощь, — заглядывает в глаза девушке, находя там лёгкую поволоку хмеля. Ксавье хорошо знает её резко негативное отношение к алкоголю. Но, видимо, фирменный пунш Йоко показался ей невинным компотом, откуда ей было знать, что там щедрая доза джина из домашней коллекции отца Танаки. — Я буду тебя ждать в комнате, честное слово. — Что у вас тут? — к ним подходят Аякс с Энид. У товарища красные щёки то ли от танцев, то ли от алкоголя, но выглядят ребята довольно бодро. Ксавье справедливо думает, что нужно заканчивать всю эту тусню, пока к ним не подошёл кто-то из учителей. — Ей плохо? — Синклер обеспокоенно смотрит на Аддамс, которая зависла между Торпом и Мелисой. — Что с ней? — Устала, — коротко комментирует девушка Юджина. Она как-то косо глядит на Энид и до Торпа медленно доходит, что, видимо, девчонка в курсе прошлой симпатии её парня к белокурому оборотню. — Мы привлекаем ненужное внимание, — констатирует факт Торп. — Мелиса, ты сама доведёшь её до башни? — Я помогу, — вдруг вперёд выходит Синклер. — Как бы там ни было, она моя подруга! — Раньше надо было думать, — выдавливает девушка Юджина и ситуация странным образом накаляется. — Так-так, обойдёмся без лишних ссор, — примирительно начинает Ксавье. — Сегодня праздник, все, как я понимаю, успели угоститься фирменным пуншем Йоко, но давайте держать эмоции при себе.       Идея звучит здраво, и все умолкают. Торп наконец-то отстраняет от себя Аддамс и его место занимает Синклер. Они неторопливо идут к выходу, имитируя дружескую беседу, а трое парней просто стоят и смотрят им вслед. Причудливый день и ситуация чудная. — Не понимаю, почему Мелиса вдруг стала грубить, — чешет затылок Юджин. — Брось, чувак! Она тебя ревнует! — даже до Аякса доходит суть девчачьей перепалки. — Ладно, мне нужно идти, — хмурится Ксавье. Слишком много сегодня всего произошло такого, о чём стоит подумать. На виски давит музыка, в душе поселяется какое-то смятение и волнение. Скорее всего, они с Аддамс не поговорят, но он должен удостовериться, что с ней всё хорошо. — Я устал. — Ага, я так и понял,— хмыкает Петрополус, награждая друга скабрезной ухмылкой и двусмысленно подмигивает. — Передай Энид, что я жду её в четырёхугольном дворе.       Торп на это лишь закатывает глаза. Всем очевидно, что совсем не в свою комнату направляется Ксавье.       Холод зимней ночи помогает сознанию Аддамс проясниться. Ей хорошо. Это странное состояние какой-то беззаботности, лёгкости и куража. Они трое идут молча и не торопясь, Уэнс то и дело путается в юбках платья и своих лодыжках. Забавно, а является ли Синклер ей подругой теперь? Или же они навсегда поссорились? В голове у Аддамс мысли ленивы и тягучи, как растопленная карамель.       К счастью, на их пути не встречается ни единого педагога. Миссис Дик сурово оглядывает девушек взглядом, но ничего не говорит. Ей важно не пустить в девичьи комнаты парней, всё остальное - забота преподавателя по ботанике и смотрителя Офелии-Холл в одном лице. — Спасибо, дальше я сама, — натянуто улыбается Энид у двери в их спальню. — Уэнс, как ты? — Приемлемо, — кивает Аддамс, толкая рукой двери в комнату. Её чуть шатает, но в целом чувствует она себя превосходно. Её совсем не тошнит, не болит голова и не хочется спать. Эти симптомы алкогольного опьянения часто перечисляла Синклер, когда выпивала лишнего на вечеринках Белладонны, куда сама Аддамс категорически отказывалась ходить. Возможно, организм самой Уэнсдей более устойчив к алкоголю, а может она просто выпила не так уж и много.       Она слышит за дверью приглушённый разговор девушек, но ей откровенно всё равно. — Ну как ты? — Торп выполняет своё обещание. Он влезает через витражное окно, сразу же подходя к ней ближе. — Не тошнит? — Да всё со мной нормально, — ведёт плечами, отмечая новые ощущения. То, что прежде чесалось, теперь болит. Не сильно, однако навязчиво. — Это Синклер там за дверью? — кивает в сторону гула голосов. — Погоди минутку…       Торп в три шага пересекает комнату и выходит за двери. Две девушки выглядят взъерошенными и их разговор происходит на повышенных тонах. — Так, всем спасибо за помощь, но расходимся! — вклинивается Торп, сурово окидывая взглядом обоих. — Мелиса, спасибо за помощь. Юджин ждёт тебя за углом башни. Энид – Аякс просил передать… — Мне нужно с тобой поговорить, — у неё красные щеки, растрёпанная причёска и слишком много решительности во взгляде. Энид бросает на девушку Оттингера неприветливый взгляд и приподнимает подбородок, внимательно глядя на Ксавье. Мелиса быстро соображает, что здесь ей больше не рады. — До встречи, Ксавье, — намеренно прощается только с парнем и уходит, стуча каблуками по каменному полу.       Повисает пауза. Торп вздыхает и обращает всё внимание на Энид. Ему хотелось с ней поговорить, но не в спешке. Хотя все его претензии теперь сокращаются, ведь Аддамс не была больна. — Слушай, я хотела извиниться, — Синклер неловко заламывает руки. — Я не должна была лезть в ваши отношения и вообще совать свой нос в личное дело Уэнс. — Хорошо, что ты сама всё понимаешь, — ему нечего больше ответить. — Ник – он хороший же парень, ясное дело, что … — Он на неё спорил, Энид! — старается быть менее эмоциональным, но выходит плохо. — А что, если бы… Что, если бы он с ней переспал и тут же бросил? Ты об этом думала? — Я… Нет… — опускает голову вниз. Она выглядит очень подавленной и грустной, Торпу её становится жаль, но он всё равно удерживает суровое выражение лица. — В общем, не лезь больше туда, куда тебя не просят, — убирает с лица выбившуюся прядь, бросая короткий взгляд на двери. — Уэнс нужно уложить спать и поскорее. — Ладно, я тогда пойду, — неуверенно отзывается Синклер. Блёстки с её платья частично осыпались и немного смазался макияж. — Ты, наверное, знаешь, я теперь живу с Йоко… — Аддамс нельзя бросать одну, а я не могу здесь остаться на всю ночь, — это правда. Во-первых, его тоже могут кинуться, во-вторых, он очень устал, в третьих, поутру Уэнсдей скорее всего будет неловко и он не станет усугублять эти эмоции. Они всё же поговорят, но позже. Торп надеется, что девушка уедет не сразу после завтрака. — Мне плевать, что вы до сих пор не помирились, но ты же всё равно её подруга. Так что придётся Йоко сегодня заночевать одной.       Синклер шмыгает носом, поджимая губы. На глазах выступают слёзы, и Ксавье едва удерживается, чтобы не закатить глаза. Ну только истерики ему и не хватало. — Она меня никогда не простит, — всхлипывая, давясь слезами. — Я всё испортила! Но я ведь хотела, как лучше! — Энид, перестань, — примирительно выставляет перед собой ладони. — Не нужно плакать. Вы помиритесь, вот увидишь. Как раз поговорите с ней поутру и всё выясните. — Хорошо, — тяжело выдыхает, вытирая с щёк потеки туши. — Но… Я обещала Аяксу, что мы… Понимаешь, мы расстанемся на всё время каникул и я…       Конечно же Торп всё понимает и не хочет портить сегодняшний вечер другу. Петрополус вообще никак не виноват в том, что Аддамс перебрала. И да, они с Энид расстаются на все каникулы, товарищ все уши ему прожужжал об этом. Так что придётся Ксавье отпустить любимую девушку Аякса и возле своей любимой дежурить какое-то время самому. — До отбоя, — кивает Торп. — В это время кончится праздник и люди начнут расходиться по комнатам. У нас у всех будет шанс вернуться в свои башни без лишних проблем. — Хорошо, — робко улыбается девушка. — Извини ещё раз… — Проехали, — отмахивается Торп. Он прекрасно понимает, что любопытная подружка Аддамс ещё не раз влезет туда, куда не надо. Однако, Энид - хороший друг, Ксавье в этом уверен. Просто, видимо, у каждого есть свои недостатки.       Синклер больше ничего не говорит, она ещё раз грустно улыбается и уходит, ссутулив плечи. Парень разминает уставшую шею, тяжело вздыхает и входит в комнату, лишь спустя минуту понимая, как сглупил. Аддамс нужно как минимум помочь снять платье. Кто это будет делать? Он? Эта мысль шокирует и волнует. К такому он точно оказывается сегодня не готов.