Часть 18

      Ксавье, будучи чересчур окрылённым чувствами, не замечает момент, когда Аддамс ставит себе за цель лишиться невинности. Это делается её навязчивой идеей и даже немного пугает парня – так рьяно его ещё никто не домогался.       Рождественские каникулы проходят слишком быстро и, как в недавнем споре заявила Уэнс – впустую. Торп же считает иначе: они наконец-то поговорили и всё выяснили. Теперь они официально встречаются, и более счастливого Рождества парень не может вспомнить, разве что когда мама была жива.       Прогулки в Джерико, катание на коньках, распитие безвкусного глинтвейна, просмотр кучи новогодних фильмов и поцелуи, очень много поцелуев… Кажется, все его мечты ожили разом. Да только Аддамс с присущей ей настойчивостью и упрямством гнёт свою линию, пытаясь перевести их едва начавшиеся отношения в более серьезную плоскость, а именно – в горизонтальную.       Ксавье же считает, что нужно подготовиться к этому делу особенно тщательно, невинных барышень у него ещё не было. Он в курсе, как важен первый раз для девушек, и что это куда серьёзней, чем у парней. И вот этот уровень ответственности совсем его не возбуждает.       Одно дело раздавать дурацкие вредные советы, и совсем другое – стать для любимой девушки первым мужчиной. Нет, ну это ему льстит, конечно, однако как же много всего нужно учесть! Быть романтичным, и корректным, и нежным, и не торопиться, и ничего не испортить! Нужны ли какие-то особые обстоятельства? А свечи? Наверное, стоит подумать о самой атмосфере? Или же это её ещё больше смутит? Это ведь Аддамс! Она ему заявила, что девственность – это просто социальный концепт.       Да, может оно так и есть, но точно не для него. От одной только мысли об этом всём у него спирает дыхание и подгибаются колени. И чем дольше они оттягивают, тем нервознее становится девушка, нерешительнее сам парень и острее ситуация.       Огромной ошибкой было назначить дату этого мероприятия. Аддамс стребовала с него конкретный день и время, чтоб уж точно ему было не отвертеться. Таким образом, в первый раз у них ничего не вышло десятого января. Все изначально пошло криво-косо.       Во-первых, когда Аддамс обозвала первый их предполагаемый секс «дефлорацией», Торпу уже расхотелось её даже целовать. Этим сложным словом с медицинским привкусом она убила в нем все зачатки страсти и возбуждения, накинув на шею пеньковую верёвку непосильной ответственности.       Во-вторых – место. Никогда ещё Ксавье так не заморачивался с укромным уголком, где можно было бы с кем-то переспать. Аддамс наотрез отказалась идти в Тайную комнату, ибо как минимум Кент будет знать, чем они там заняты. Её и так раздражают слухи и сплети об их отношениях. Пустующие классы, закуток за теплицей и комнату Зака, которую ушлый вампир сдаёт за деньги своим одноклассникам для понятно каких целей, Торп даже не предлагал.       С их спальнями тоже случился облом. К Аддамс благополучно вернулась Энид, соскучившаяся за каникулы и желающая рассказать подруге всё, что накопилось. К Торпу же весьма неожиданно подселили соседа. Вот так вот, жил год один и ни разу этим не воспользовался, а когда наконец-то у него всё сложилось с девушкой – то оказалось поздно, и пустующую кровать Роуэна занял Ноа, чью комнату по чистой случайности поджог его сосед. Мера временная, но скорее всего до весны Ксавье не видать одиночества.       Есть еще его мастерская, но там так холодно и неуютно, что Торп в целом не представляет, как зимой можно в этой сырой и промёрзлой коморке не только раздеться самому, но еще и раздеть девчонку. Такое себе мероприятие, особенно в первый раз. С горем пополам им удалось сбагрить Энид, в назначенный час Ксавье влез в окно, но дальше снятого лифчика дело не пошло. Он перенервничал, Аддамс – тоже, и на смену желанию пришло ощущение какой-то повинности, обязанности, словно это не занятие любовью, а отработка прогулянного урока. В итоге всё свернулось, толком не начавшись, оставив после себя неловкость и недосказанность.       Зато ситуация показала, что не стоит из близости делать спланированную акцию. Ксавье решил больше никуда не спешить, пусть всё случится, как случится. Аддамс не шибко обрадовалась такому, но и спорить не стала. Она во всём происходящем разбиралась ещё меньше Торпа.       Второй раз звезды сложились чуть более удачно: Аякс пригласил Энид провести целый день в Берлингтоне, соответственно комната оказалась в расположении Аддамс и Ксавье. И всё шло весьма бодро до того момента, как Торп разделся. Увиденное поразило Уэнсдей сильнее, чем она ожидала. И её «я потрогаю это в другой раз» окончательно сбило настрой. Из такой довольно пикантной ситуации они тоже сделали выводы – прежде чем приступить к непосредственному «акту соития» (Торпу серьезно интересно, сколько у Аддамс в запасе неприглядных синонимов к слову «секс»), было бы здорово привыкнуть друг к другу. Или же, как уточнила Уэнсдей - «проработать практические навыки взаимодействия с гениталиями друг друга». Торпу на такой словесный пассаж осталось лишь закатить глаза и обратно натянуть штаны.       Сейчас, спустя месяц регулярной «проработки» все это кажется смешным. Он хорошо понимает Уэнсдей – для неё всё в новинку. Сам Торп тоже далеко не герой женских романов и его скромный опыт насчитывает всего две девушки. Так что Ксавье оказался совсем не против подтянуть матчасть и попробовать воплотить в реальность некоторые свои фантазии.       Будь на месте Аддамс любая другая девушка, Торп давно бы с ней уже переспал. Секс – это не высшая математика, в нём всё гораздо проще – организм сам знает, что надо делать, главное не забыть презерватив и постараться на кончить раньше времени.       Но с этой девчонкой все было не так. Уэнсдей волнует Торпа во всех смыслах. Каждый раз, когда они украдкой переглядывались на уроках, или когда их руки соприкасались на парте, и Аддамс не одергивала свою ладонь, или же на перемене, разрешая ему утащить её в один из тёмных закутков и поцеловать, Торп ощущает, словно у него между рёбер взрываются фейерверки. — Слушай, вы с Аддамс будете на вечеринке в честь Дня влюбленных? — от мыслей его отвлекает Аякс, толкнув неприятно локтем в бок. — Ты там что, уснул? — Нет, у нас планы, — косится на друга, потирая ушибленное место. — А ты что, решил пойти? — Это не я решил, а Энид. Аддамс первой застолбила комнату, так что могу поздравить, тебе однозначно перепадёт, — пошло улыбается Петрополус. — Чёрт, Ноа не собирается возвращаться обратно? — Нет, похоже, ему нравится жить со мной, — пожимает плечами парень. — Я, по крайней мере, не поджигаю его вещи и ему не нужно всегда держать наготове огнетушитель. — Печально, — констатирует факт Аякс. — Придётся торговаться с Кентом. Как думаешь, он уступит мне Тайную комнату? — Без понятия, — убирает от лица волосы, почесав затылок. — Слушай, мне нужно идти. Я обещал Уэнсдей… — Да понятно! Ты теперь от неё ни на шаг, — поджимает тонкие губы Аякс. — Брось, это не так, — собирает остатки ланча в пластиковый судок. — Мы с тобой буквально недавно вдвоём ходили в боулинг без девчонок… — Это было еще до Рождества, чувак! — Петрополус обиженно хмурится. — Тебя кроме твоей мрачной принцессы ничего и не интересует больше! Скоро уже и забудешь, как рисовать!       В чём-то парень прав. Торп и раньше ходил за девчонкой по пятам, а сейчас и вовсе от неё не отходит. Ему нравится проводить с ней время, к тому же к обычным разговорам или просмотру фильма присоединились обоюдные ласки. Между ними всё серьёзно и по-взрослому, а это не может не волновать. Какой идиот выберет боулинг с другом, если у него есть любимая девушка? — Ты с Энид тоже проводишь много времени, — закидывает на плечо рюкзак. — Да ну тебя, — наигранно обижается, но Торп знает, что друг несерьёзно. — Давай хотя бы после этого дурацкого дня поклонения влюбленным сходим куда-то вдвоём? Я не могу слушать больше о духах и сплетнях! Аддамс-то ведь тоже реже теперь общается с Энид! — Прости, друг, ничего не могу обещать, — небрежно машет рукой на прощанье. — Увидимся!       Ксавье действительно торопится. Единственное, ему нужно не к Аддамс, а в Джерико, забрать на почте свой подарок девушке. Он долго думал, чем удивить её. Уэнс вообще не фанат романтики и День святого Валентина - это скорее праздник для него, а не для неё. Торп в силах представить, как у неё будут закатываться глаза на каждый его романтический жест. Но для него этот День влюбленных особенный, потому что первый для них, как для пары! Что ж, отец прав, Ксавье слишком сентиментален.

***

      Отныне, собираясь на свидание, Уэнс больше не слушает вредные советы Торпа. Переступая через себя, ей приходится внимать рекомендациям Энид. Не переставая периодически удивляться собственной глупости, закатывая при этом глаза, она всё чаще выбирает, вместо привычных брюк и блузки, платья. Долго вертится перед зеркалом, подкрашивает губы с особой скрупулёзностью и отчётливо ловит внутри себя тревогу неясного происхождения.       Это случается каждый раз, когда она видит Ксавье. Между рёбер словно кто-то заводит маятник, который отдаётся в сердечной мышце волнением, предвкушением и смущением. Откуда это берётся, она не знает, ведь Торп ей давно знаком, они довольно близки, много времени проводят вместе и даже почти переспали. Эта приставка «почти» её невероятно бесит, так что для себя она решила: в День святого Валентина всё и произойдёт. И ничто больше им не помешает, уж Аддамс об этом позаботится, раз Ксавье не в состоянии.       Первым делом она придумывает, куда спихнуть Вещь. Он опять за ней подглядывает, а совершать задуманное при родственнике Уэнс уж точно не станет! К счастью, есть Белладонна со своими вечными праздничными вечеринками. Аддамс стоило только заикнуться о том, что будет новая тусовка нетрезвой молодежи, как Вещь забыл и о ней, и о его «тайном» обещании докладывать родителям, как у неё дела.       Мортиша очень огорчилась, что Уэнс проигнорировала Рождественские каникулы и осталась в Неверморе. Но судя по её загадочной улыбке и хитрому прищуру, мать в курсе любовного интереса дочери. И ясное дело, без пятипалого болтливого родственника тут не обошлось. Спасибо, что ей до сих пор хватает такта никак не поднимать эту щекотливую тему во время еженедельных созвонов.       Самой же Аддамс от праздничной вечеринки удалось отделаться. Девушка за две недели предупредила свою соседку, что четырнадцатого февраля ей нужна их комната для личных целей. У Синклер не было выбора, кроме как согласиться. Буквально накануне просьбы, Энид два раза подряд занимала спальню, и Уэнс приходилось коротать вечера в библиотеке.       Ей всё ещё не верится, что она будет отмечать День святого Валентина. Нет, она как раз ничего не имеет против Луперкалий . Ей импонируют лёгкие телесные наказания и оргия, которая проходила по окончанию празднества, тоже выглядит из описаний многообещающей.       Но нет, впереди бессмысленный и растиражированный День влюблённых, коммерциализация которого превзошла все ожидания маркетологов. Огромное количество валентинок, шоколада, цветов и ювелирных украшений сметаются с полок в качестве подарков на радость продавцам и во славу светлым чувствам. Да уж, Святой Валентин, тайком венчающий пары и заплативший своей жизнью за тождество любви, переворачивается в гробу.       Ещё один повод для размышлений девушки – отмечает она этот праздник с живым парнем, не маньяком, не зомби, не серийным убийцей. Хотя, на её личный взгляд, есть в Торпе некоторый тёмный потенциал. Не важно. Случилось непоправимое – она влюблена и отрицать это нет смысла. И да, в самый романтичный день года Аддамс пойдёт на настоящее свидание, которое закончится настоящим соитием. Так она решила. Хватит оттягивать неизбежное! Уэнс и так ждёт слишком долго, а терпение – не её конёк.       Воспоминания того их несостоявшегося первого раза заставляют девушку нахмуриться. Тогда было неловко им обоим, и спасибо Торпу, каким-то образом ему удалось всё свести в шутку. Второй раз всё отменилось уже из-за самой Уэнсдей. Она много раз видела изображение мужских половых органов, смотрела фильмы для взрослых, так что наличие члена у Торпа её не должно было так удивить.       Но одно дело смотреть на гениталии людей с экрана и совсем другое –созерцать чужие причиндалы совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. На его предложение потрогать Аддамс ответила очень корявым испуганным отказом. Так вот всё и закончилось, едва начавшись.       После этого эпизода её позорной нерешительности, их отношения наконец-то вышли на новый уровень. До минета она ещё не созрела, слишком… Слишком живы воспоминания от увиденного в кино. Копать-хоронить! А ведь она собиралась орально ублажать Ника! Поразительная глупость с её стороны.       В общем, многие интимные вещи, которые прежде вызывали в ней подозрительность и скептицизм, отныне ней и Торпом опробованы, некоторые помногу раз. Воспоминания бросают тело в жар, зажигая на щеках бледный румянец. Ей определённо нравится всё то, что они делают вдвоём, когда в комнате никого нет. Кто бы мог подумать, что прикосновения и поцелуи могут быть такими… Такими разнообразными, желанными и многообещающими.       От подобных мыслей ей становится не по себе. Сердце ускоряет ритм, низ живота отзывается знакомым трепетом. Аддамс лишь тяжело вздыхает и подкатывает глаза. Не быть ей исключением из правил – она, как и все её ровесники подвластна гормонам и половому влечению. И это отвратительно! Если бы не было так приятно.

***

      В День святого Валентина в пиццерии очень много народу. Кругом висят шары в форме сердца, гирлянды в форме сердца и даже салями им в пиццу порезали сердечком. Аддамс, глядя на этот шедевр кулинарной эстетики, закатывает глаза.       В отличие от их первого свидания, в этот раз Торп оказался умнее и забронировал им столик у окна. Он предлагал девушке на праздник съездить в Берлингтон. Там куда разнообразнее сфера развлечений и можно было бы сходить в нормальный ресторан. Но Уэнсдей отказалась. Она в целом предпочитает прогулку в парке посещению того же самого кинотеатра или боулинга. Ну или поход на кладбище. Первое время Торпу стрёмно было обжиматься на надгробиях, но потом он втянулся. — Я не думал, что тут будет так многолюдно, — отпивает из банки колу. — Это всё же не самое романтичное место. — В Джерико в целом нет романтичных мест, — пожимает плечами девчонка. — В общепринятом смысле.       Она судит чисто из разговоров с девчонками. Самой ей довольно сложно оценить романтику, Аддамс вот больше всего нравится пугающая тишина кладбища – прекрасное место, чтоб уединиться, и закат там красиво путается в надгробьях могил. Но Энид не считает городское захоронение романтичным и пришла в дикий ужас, когда Уэнсдей ей поведала, где они с Торпом порой пропадают. — Хочешь, можем ещё прогуляться, — парень робко накрывает её ладонь своей, едва ощутимо сжимая. У него всё ещё есть страх, что Уэнсдей одёрнет руку или глянет на него своим укоризненным строгим взглядом, пробирающим до мурашек. Это ведь публичное проявление симпатии, а она такое не особо приветствует. — Вообще-то у меня для тебя сюрприз, — позволяет Торпу переплести их пальцы. Да, это совсем ей несвойственно, она довольно настороженно относится к прикосновениям и объятиям. Но ведь это не кто-то чужой, это же Ксавье. У него тёплые, совсем не потные ладони, длинные пальцы с крапинками от краски и коротко остриженными ногтями. Ей в целом приятны его прикосновения.       К тому же, им ведь нужно как-то демонстрировать степень их с Торпом привязанности, раз уже они встречаются официально. Как минимум, чтоб у Бьянки и Ника вывалились из орбит глазные яблоки. — Сюрприз? — как-то нерешительно и взволнованно тянет Торп. — Да, сюрприз, — кивком головы подтверждает свои слова. Она честно думала, как лучше всё устроить и теперь ей очень волнительно. Девушка гонит нервозность прочь – в конце концов, это ведь ни кто-то чужой, но её довольно сильно напрягает вариант развития событий, в котором Торп откажется делать то, что она запланировала. — Ну, я… Я знаю, ты не в восторге от этого праздника и всё розовое тебя раздражает, так что… Я не рискнул дарить тебе это вместе с пластинкой перед свиданием… Короче, вот… — Ксавье из внутреннего кармана форменного пиджака достает небольшую валентинку чёрного цвета.       Очевидно, что он сделал её сам, так как найти в продаже нечто подобное более чем проблематично. На лицевой стороне нарисовано два скелета, держащиеся за руки. Внутри спрятана максимально клишированная надпись «Дарю тебе своё сердце».       Что ж, довольно мило. Наверное. Аддамс сложно привыкнуть к романтическим порывам парня. Вот редкая пластинка с собранием мировой классической музыки, пусть и посвященной теме любви – это она оценить способна и обязательно всё прослушает. Уэнс не ждала никаких подарков, это ведь не праздник даже, а маркетинговая ловушка.       В любом случае, валентинок ей никто никогда не дарил и внутри неё загорается новым всплеском волнение. Ей бы стоило привычно закатить глаза, но вместо этого она смущается. А ещё рада, что это всего лишь валентинка, а не какой-нибудь цветочный веник, который потом не пойми куда девать. — Это просто традиция, — парень тоже смущен. Торп облизывает нижнюю губу, а потом её закусывает, чуть склонив голову вбок. — Что скажешь? — Возлюбленный Мэри Шелли погиб раньше неё и более тридцати лет она хранила его сердце у себя в столе, — девушка достает из рюкзака блокнот и аккуратно вкладывает туда бумажный подарок. — Буквально сердце. — Эм…— Торп хмурится. Что ж, чего-то подобного он и ожидал. — Я шучу, — вздёргивает брови. — И мне нравится. А теперь пойдем уже отсюда.       Ей кажется, они и так выполнили достаточно из общепринятой праздничной программы: погуляли по парку, посетили ярмарку (серьезно, люди в Джерико вообще знают какие-то иные виды мероприятий?) и ещё она обыграла Торпа в тире. Опять. Теперь у неё в рюкзаке лежит дурацкий снежный шар, где вместо снега опадают блёстки. Тяжёлый и непрактичный даже в качестве подручного орудия убийства. Ну и перекусили в пиццерии, хотя от волнения девушка не хочет есть.       Они неторопливо бредут по главной улице Джерико, и Ксавье не может не улыбаться. Аддамс смиренно шагает с ним за руку, не вырывая свою ладонь из горячих пальцев. О, это непередаваемое чувство, идти вот так вдвоём на глазах у людей. Наверняка девчонка считает подобную демонстрацию их статуса тупым проявлением устарелого патриархата, но Торпу откровенно плевать. Лишь бы дорога не кончалась и Аддамс дальше подстраивалась под его широкий шаг.       Её фраза про «сюрприз» немного пугает. На прошлый его День рождения он получил от Аддамс в подарок чучело белки, труп которой ему пришлось нести в своём рюкзаке. Они нашли дохлую животину на обочине дороги, тушка была целой и Уэнс придумала, что это прекрасный экземпляр. И в целом, парень был тронут вниманием, к тому же в лапах белка держит кисточку, но матерь божья, как же это жутко. Так что обещанный сюрприз может оказаться подарочным инфарктом.       У Аддамс есть четко намеченный план действий. Девушка не стала спрашивать никаких больше советов, но хорошо проштудировала журналы Энид и интернет-ресурсы. Ей хочется довести дело до конца. Секс – это ведь настолько просто, что ним занимается даже Кент, хотя ей всё ещё не понятно, кто соглашается на такие эксперименты с тупоголовой селёдкой.       Не важно, суть проста – совокупление придумано природой, а, следовательно, нет в нём чего-то сложного. Вся загвоздка в том, какую значимость вкладывает в этот процесс Торп, и сегодня она не даст ему выбора, подыграв. Раз для него это что-то особенное, Аддамс подготовилась. — Слушай, я не думал, что мы так рано вернёмся из Джерико, — они останавливаются возле Офелия-Холл. —Хочешь, сходим на вечеринку Белладонны. Там планируется… — Я буду ждать тебя у себя в комнате, — перебивает Аддамс. — Через полчаса. Я же обещала сюрприз. — Уэнс…— ладно, ему не пять лет и он в курсе, скорее всего, что его там будет ждать за приятная неожиданность. И это заставляет волноваться. — Через полчаса, Ксавье, — глядит на него серьёзно и даже немного строго. Аддамс разворачивается на каблуках и неторопливо поднимается по ступенькам, пальцами стискивая лямки рюкзака. У массивной двери девушка останавливается и оборачивается через плечо. — Мне же не нужно объяснять, что никто не должен знать, куда ты идешь? — Нет, я понял, — поджимает губы и кивает, засовывая руки в карманы пальто. — Мне нужно с собой что-то захватить? Ну, ноутбук… — Презервативы, — коротко и ясно. Она толкает двери, силой заставляя саму себя не ускорить шаг.       Так себе сюрприз. Торп отчаянно давится воздухом, бледнеет, краснеет, еще с минуту мнётся возле башни, и лишь потом решает сходить к себе в комнату. Как минимум, видимо, стоит принять душ.

***

      Уэнсдей кажется, она позаботилась обо всём. По крайней мере, адекватные советы, из тех, которые она нашла в дурацких девчачьих журналах, Аддамс выполнила с чистой совестью и до мелочей. И надо признать, это было непросто.       Во-первых, там пишут всякую ересь. Девушка думала, что при прочтении очередной статьи у неё так и останутся навсегда глаза где-то в глубине черепной коробки, так часто она их закатывала. Ей пришлось сразу отмести варианты эротических танцев, совместного принятия ванны и обмазывания маслами. Может быть в другой раз, но точно не сегодня.       Во-вторых, ей до сих пор не совсем понятно, каким образом соитию помогут благовония, свечи и красивое бельё на ней, учитывая, что с неё его всё равно снимут. Зажигая свечи и чувствуя, как в задницу врезается резинка от стригнов, Аддамс ловит себя на мысли, что ей не нравятся подобные брачные павлиньи танцы. Ради чего столько шуму? Она читала, что среднестатистический половой акт длится от пяти до одиннадцати минут.       Девушка набрасывает на себя халат: просто так стоять посреди комнаты почти голой и ждать Торпа – ну это что-то вообще из области фантастики. Осталось ещё плакат написать «Возьми меня» для полноты картины её отчаянья.       У неё першит в горле от дешёвой ароматической палочки с таким букетом запахов, что даже Уэнсдей, имея идеальный нюх, не может перечислить все, что улавливает обоняние. Внутри неприятно скребётся волнение, отчего она ощущает себя в этом антураже очень неловко.       Торп залазит в комнату через окно и там же останавливается. В нос бьёт резкий химозный дымный запах, глаза не сразу привыкают к полумраку. Он замечает девушку, сидящую на кровати. Всё в ней говорит о том, что она напряжена, как виолончельная струна. Господи, ну что это вообще за цирк? — Ого, — это всё, на что пока способен мозг Ксавье. Что ж, сюрприз удался. Парень растерян, ему казалось, что все подобные декорации, слизанные с большинства сопливых мелодрам, Аддамс не потерпит. Она вообще не вяжется у него в голове с настолько клишированной романтикой типа свечей и лепестков роз. И тут два варианта: либо же он ошибся, либо же вся эта прелесть для него.       Чувствовать себя прекрасной дамой в их отношениях он не хочет, но всё на то и намекает. Для полноты картины не хватает стриптиза. Едва ли Торп успевает об этом подумать, как Уэнсдей встает с кровати и легким движением руки развязывает слабый узел на чёрном халате. — Эй-ей, погоди! — обескуражено вскидывает ладони перед собой. — Постой… — Я что-то сделала не так? — тут же хмурится. Он замечает, как девушка моргает пару лишний раз, что явно свидетельствует о её волнении. — Всё… Всё так, — сглатывает противный комок. — Слушай, нам надо поговорить.       Ему не хочется превращать их близость в театр абсурда. Вот вся эта романтическая атмосфера больше отвлекает, чем настраивает на нужный лад. Они оба настороженны, напряжены, а стресс – это прямо таки плохой спутник секса. — Да ты должно быть шутишь? — её голос становится звонче от раздражения. — Что тебе ещё надо? — Мне как раз ничего и не надо, — снимает с себя пальто и бросает его на пустующую кровать Энид. — А вот ты вызываешь у меня беспокойство. — Это с чего вдруг? — сощуривается, цепляясь взглядом в парня. — Ты… Ты… Найти подходящее слово не выходит, и она злится ещё сильнее. — Просто выслушай меня, — Торп же напротив старается держать себя в руках. Криком ничего не решить. И раз Аддамс не понимает, отчего Ксавье так себя ведёт, ему придётся это произнести вслух. Стыдно признавать свои слабости, но с Уэнсдей, видимо, по-другому не выйдет. — Но сперва, давай немного проветрим, дышать нечем…       Он быстро находит источник приторной удушливой вони. Торп выдёргивает дымящуюся палочку из небольшой щели в деревянной стене, выбрасывает её прямо в окно и оставляет створку раскрытой. Порыв ветра тушит часть свечей и парень не находит ничего лучше, как просто включить настольную лампу. — Я ценю всё это, правда, — наконец-то поворачивается к Аддамс, пряча ладони под мышками. — Но… Тебе всего этого хотелось? Я имею в виду романтической обстановки со свечами и… Это ведь розы на кровати?       Возникает пауза. Нет, дешевая клишированная романтика это по части Энид. И, кажется, Аддамс понимает, куда клонит Ксавье: если бы он такое вот вычудил, она бы тоже не знала, как себя вести. Жаль, что подумала она об это только сейчас. Но ведь он сам хотел чего-то особенного! — Мне просто хотелось секса, — какой смысл скрывать? Они так много раз об этом говорили, но в итоге всё равно возникло недопонимание. — Но ты ведёшь себя странно, и я не понимаю, почему.       Её честность нравится Ксавье. Он сдёргивает с кровати покрывало вместе с россыпью алых лепестков, ухмыляясь про себя – что ж, даже в первый раз ему никто ничего такого не готовил. Он вообще лишился невинности на сидении чужой машины. Без всякого предварительного планирования. Внезапно и неожиданно. И в этом что-то было: отсутствовало вот это обязательство – вроде как Аддамс подготовилась, свечи зажгла, его позвала, значит надо переспать. — Присядь, — парень опускается на кровать и хлопает ладонью возле себя рядом.       Аддамс мнётся пару секунд, но потом выполняет просьбу, снова завязывая узел халата. У неё и так не было какого-то особого настроя, кроме ненормального волнения. Сейчас же её телом и разумом владеет только раздражение. — Мне стыдно в этом признаваться, Уэнс, но я просто боюсь, — коротко выдыхает, снова сглатывая слюну. Девушки не любят трусов, так что велик шанс, что Уэнсдей его таки пошлёт со всеми его опасениями и переживаниями. — Чего? — кривится, внимательно на него глядя. — Ты же говорил, что у тебя были девушки. Да и Бьянка… У тебя это точно не в первый раз! — Зато у тебя в первый, — склоняет голову, убирая от лица пряди. — И что? Думаешь, у меня там зубы или что? — её разбирает злость. Чёрт подери, да она только эти свечи полчаса расставляла, а он что? Задул их! Ну, прекрасно! И это ещё её обвиняют в отсутствии чувства романтики. — Гм…— кроткий нервный смешок рвётся из горла мимо его воли. — Нет, просто… Уэнсдей, а что если тебе не понравится? Что если мы переспим, и тебе это покажется совсем не тем, что ты себе представляла?       Она думала над этим, но все её мысли в данном ключе постоянно развеивал сам Торп своими поцелуями и ласками. Ей было приятно, совсем не страшно, и в конце концов, ей уже хочется хотя бы попробовать! Ни одну тему она так тщательно не изучала и ни о чём так много не говорила. — Я не идеализирую первый секс, — наконец-то начинает говорить девушка.       Её в очередной раз трогает забота парня. Она лично уже успела подумать, что он просто передумал с ней спать. — Прекрасно, — ухмыляется. — Давай я сформулирую иначе. Уэнсдей, я боюсь сделать тебе больно. Первый раз всегда больно. — По статистике… — К черту статистику! — поднимается на ноги, ощущая нервозность. — Мне плевать, что там и как у кого было. Я думаю о тебе! — Тогда следовало подумать лучше, — складывает руки на груди девчонка. — Болью меня не напугать. — Боже, ты меня просто не слышишь, — вскидывает голову к потолку. Как же ей донести простую истину – ему просто невыносимо думать о том, что он сам лично причинит ей боль, станет причиной её страданий. Он читал истории, когда девушки даже теряли сознание! А кровь? Что если будет много крови? А если… — Слышу, — её тон становится неожиданно мягче. Она обрывает его лихорадочные мысли прохладным прикосновением своей ладони к напряженному плечу. — Я понимаю. Но… Ты полагаешь, что мне стоит сделать это с кем-то другим? Тем же Ником, например?       Оу. А вот под таким углом он не рассматривал данную проблему. Что если Аддамс всерьёз надумает пойти к Панини? Да, это сейчас кажется маловероятным, но даже сама мысль поднимает в нём волну негодования. — Нет, — весьма категорично. Ещё чего, такого он точно не допустит. — Но пойми… — Это ты пойми, — девушка глядит в упор, не моргая. — Я ведь говорила тебе, что никому больше так не доверяю. Разве этого не достаточно? Ты ведь мой парень, разве не логично, что мне хочется быть… Быть полностью твоей?       Её прямота в очередной раз вышибает из него весь воздух. Как ей удается так подобрать слова, что всё внутри него сперва обрывается, а потом взрывается огнями ярчайшего фейерверка. У него торопливо бьётся в груди сердце, и единственное, что ему хочется – это её скорее поцеловать. Собственно, причин отказывать себе в этом он не видит, поэтому, нагнувшись, он вдыхает запах её духов в изгибе шеи, а затем очень нежно целует.       Аддамс сразу же отвечает на ласку, пальцами цепляясь в футболку парня. Слова дались ей нелегко, это, пожалуй, самое откровенное, что она когда-то кому-то говорила. — Обещай мне, что вдруг тебе с первого раза не понравится, мы попробуем ещё, — шепчет, руками обхватывая её лицо, пытаясь поймать взгляд. — Хорошо, — облизывает влажные после поцелуя губы. — И ты всегда можешь меня остановить, — в его глазах искрится беспокойство вперемешку с нежностью. — Ладно, — кивает, чувствуя, как горят ладони парня на её талии через тонкую ткань халата. В ней наконец-то притихает волнение, и сердце колотится уже не от тревоги. — И всё, что сейчас произойдет, для меня имеет слишком большую значимость, — делает шаг вперёд, заставляя девчонку пятиться. — Слышишь? — Слышу, — кивает. Её дыхание сбивается, и пульс вскипает в венах, и внутри зарождается дрожь нетерпения и предвкушения. — И я… — Просто целуй, — перебивает, приподнимаясь на цыпочки, теснее прижимаясь к парню. Она слышит, как под её ладонью торопится его сердце, и ей больше не хочется никаких разговоров.       Парень коротко улыбается, смахивая ей со лба челку, и послушно выполняет просьбу. Он сразу целует глубоко и напористо, сминая податливые губы и с удовольствием отмечая, как девушка отвечает ему всё свободнее, раскованнее, смелее.       Дальше всё происходящее затягивается дымкой томного желания. Уэнсдей только и успевает отмечать, как её собственное тело поддается чужим рукам.       Торпу казалось, что он выучил все её комплекты белья, но такого ещё не видел. Мозг, затуманенный страстью, вскользь это отмечает перед тем, как парень неторопливо освобождает её от тонкого кружевного плена. Бледная кожа в тусклом свете выглядит всё так же фарфорово-кукольной, на ощупь нежнее шелка.       Ему требуется значительное усилие, чтоб не торопиться, не сжимать сильно, не давить. Пульс грохочет в ушах, в паху разрастается ком, приятной тяжестью отдавая в поясницу.       Уэнсдей кажется, что её кожа пылает. Каждое прикосновение вызывают внутри дрожь, заставляя тянуться навстречу касаниям рук и губ. Знакомый навязчивый трепет внизу живота вынуждает извиваться на простынях, не стесняясь собственных стонов.       Ксавье наблюдает за девчонкой, как она тянется за ним, а в чёрных, чуть приоткрытых глазах, бушует ответное, тёмное желание. Он ловит губами её губы, и не отказывает себе в удовольствии проникнуть в неё пальцами. Влага обволакивает, позволяя двигаться беспрепятственно, и это здорово отшибает остатки мозгов.       Уэнс прогибается дугой, раскрываясь. Ей недостаточно аккуратных, неторопливых движений, хочется чего-то большего, нового, яркого. Она зависла где-то на грани и от желаемого удовольствия её отдаляет всего пара толчков. Аддамс ногтями цепляется в его руку, сдвигая плотно бедра, усиливая тем самым давление.       И когда кажется, что её вот-вот затопит наслаждение, парень обрывает ласку, убирая от неё руки. Вздох разочарования застревает где-то в глотке, заставляя её распахнуть глаза. Внутри до боли томительно и все пульсирует от пустоты, которую хочется заполнить.       Парень возится с презервативом и это вызывает новую волну интереса. Наверное, ей должно быть стыдно – слишком откровенно ей хочется продолжения, Желание пересиливает любое смущение. Оно затмевает разумное, и Уэнс кажется, что она медленно сходит с ума.       Ксавье давно сам находится на грани, и приходится приложить усилие, чтоб справиться с дрожью в руках. Он аккуратно подминает под себя девчонку, с мягкой настойчивостью устаиваясь между ее ног.       Девушка интуитивно сгибает колени, отмечая каждое новое ощущение. — Что мне делать? — её вопрос звучит хрипло и немного растерянно. Перед глазами всё плывет, дыхание поверхностное и обрывистое, тело, кажется, ей не принадлежит, а внутри разливается кипучая лава. — Просто ни о чем не думай, — он втягивает носом воздух, словно перед прыжком в воду. — И скажи, если будет больно.       Торп подходит к делу довольно решительно, не желая растягивать муку. Что ж, ощущения действительно неприятные. Она задерживает дыхание, стараясь идти наперекор собственному телу, которое вообще не в восторге от того, что в него что-то засовывают. Резкий толчок рассыпает по нервным окончаниям искры мимолётной боли, заставляя её инстинктивно карабкаться куда-то вверх, впиваясь ногтями в обнаженные плечи парня. — Прости, — шепчет мягко, бархатисто, поцелуями отвлекая от непривычного чувства внутри неё, и замирает, давая ей время привыкнуть. — Ты как? — Нормально, — она не назвала бы это болью в классическом проявлении. То есть когда ей прилетела в плечо стрела – это чувствовалось совсем иначе. Сейчас все ощущения собрались внизу живота и, кажется, тело всё ещё не может определиться: ему сжиматься от неприятный ощущений или же попытаться расслабиться. Аддамс не ищет лёгких путей, поэтому выбирает второе. Она подставляет шею горячим поцелуям и старается дышать глубже. — Мне остановиться? — голос звучит сдавленно и тихо. — Нет, — выдыхает хрипло. — Продолжай...       Но Торп не двигается, просто снова её целует. Он гладит, трогает, сжимает податливое тело, отвлекая от неприятных ощущений. Круговорот его желания, вновь быстро утягивает её обратно в похоть. Уэнс обмякает, отдается чужой власти и позволяет дальше сводить её с ума.       Она сама ведёт бедрами, намекая, что пора бы уже начать двигаться. Внутри помимо странного давления, снова нарастает пульсирующая жажда. В нетерпении мышцы живота сокращаются, требуя ответа от парня, и Ксавье делает первый уверенный толчок.       Стон сам собой рвётся из горла. Парень снова целует, чуть прикусывая её губу, аккурат со вторым качанием бёдер. Каждое его движение, разгоняет в девушке волны новых ощущений.       Очередной толчок яркой вспышкой удовольствия ослепляет Торпа. Он двигает бёдрами, наращивая темп, не прекращая смазано целовать девчонку. У неё раскраснелись щёки и челка прилипла к влажному лбу. И ему нравится наблюдать, как она мается в водовороте новых ощущений.       Толчки становятся резкими, глубокими и более ощутимыми. Уэнс снова чувствует напряжение, но даже не думает отталкивать Ксавье, ей это безумно нравится, как бы дико не звучало. Она любит контролируемую боль, и парень сейчас делает её волшебной, настолько, что она выгибается дугой, двигаясь с ним в одном ритме.       В какой-то момент, когда казалось, что напряжение внутри неё достигло предела, по всему её телу прокатывается дрожь, напрочь лишая возможности дышать и шевелиться. Сладкая тягучая судорога сковывает каждую её мышцу, в голосовых связках теряется вскрик и кажется, она разом перестает видеть, слышать, воспринимать всё, что вокруг неё происходит.       Аддамс читала, что оргазм сравним по силе ощущений с болевым шоком, эпилептическим припадком и другими болезненными состояниями, но никаким словами было бы не описать, насколько это потрясающе приятно.       Её накрывает чистым экстазом и тело, кажется, парит. Ксавье продолжает двигаться, а она совсем расслабляется. Её больше не возбуждают его толчки. Спустя пару торопливых движений парень замирает, сдавленно стонет её имя и тоже обмякает, придавливая её весом собственного тела. Это тоже неожиданно приятно, несмотря на пот и другие жидкости. В ней разлита нега и то, что приятно называть нежностью.       Торп перекатывается на спину, всё ещё чувствуя, как от оргазма заложило уши и сердце в груди бьётся, словно сумасшедшее. Ему хорошо, спокойно и не верится, что всё случилось. Это было потрясающе и какой же он дебил, что так долго это откладывал.       Ксавье ворочается, привлекая девушку к себе максимально бережно, боясь, что она не захочет прикосновений. Но Аддамс не протестует, позволяет себя обнять и даже сама удобней умащивается в его объятиях. — Ты как? — шепчет ей куда-то в макушку. — Спасибо. Мне не с чем сравнивать, и я не знаю, как должно быть. Но мне понравилось, — честно признается в своей манере. — Я не против повторить, ты зря переживал. — Эм… Хорошо, — её прямота, как всегда, шокирует. Ксавье улыбается про себя, пребывая на вершине счастья, которое даже не может объять. В груди разлито тепло, и хочется остановить планету, чтоб это мгновение их близости длилось вечность. Он не расценивает это как банальный секс, для него это всё слишком важно и серьёзно. На языке вертятся три простых слова, но он не позволяет себе их озвучить, всё ещё помня, что Аддамс это может вспугнуть. Хватит уже того, что она хотела быть полностью его. С ума сойти, как же это всё прекрасно звучит и ощущается. — Мэри Шелли, мой литературный кумир и соперница, лишилась девственности на надгробии своей матери, — она тянется за простыней, прикрывая свою наготу. Ей немного неловко сейчас, когда страсть утихла, лежать совсем голышом. — Жаль, мы не придумали ничего интереснее моей комнаты. — Я очень рад, что твоя мать жива, — шутит Торп, но чёрт, вряд ли бы ему в принципе захотелось заниматься чем-то подобным на любой из существующих могил. Хотя, кто знает… — Обещай, что однажды мы сделаем это на кладбище, — бросает на парня нечитаемый взгляд и он не понимает, серьёзно ли она говорит или шутит. — В той книге, что мне подсунула Энид, советуют вносить разнообразие в сексуальную жизнь. — Больше никаких идиотских советов, — перехватывает её за талию, щекотно приходясь пальцами ей по рёбрам. Он переворачивает девчонку на спину, зависая над ней и внимательно смотрит в глаза. — Ты невероятная, Уэнсдей, и ты представить не можешь, на что я готов пойти, чтоб быть рядом с тобой.       Аддамс смущается. Отчего-то всё происходящее кажется волнительным и важным. В теле всё ещё соседствуют странные ощущения: удовольствие и расслабление смешиваются с лёгким дискомфортом между ног, но всё более чем мимолётно и терпимо. Она позволяет себе прикоснуться к плечам парня, заглядывая в его глаза, отмечая в них какой-то особый блеск. — Даже однажды заняться сексом на надгробии моей матери? — шутит, чтоб немного сбить зарождающееся волнение от его слов. — Даже завещать тебе свое сердце, чтоб ты хранила его в ящике стола. Оно все равно давно твоё,— парень коротко улыбается, позволяя проявится ямочкам на щеках, и снова целует слегка обескураженную признанием девушку.       И кто бы там что не говорил, но всё же его вредные советы оказались весьма дельными и сработали. Пускай и повезло совсем не Панини, а Ксавье, но ведь на то и был расчет?