Глава 21. Шпионка и змея

Я медленно опустился на заботливо положенную на стул подушку, стараясь не встречаться ни с кем взглядами. Генри что-то беззаботно щебетал о Роне и Гермионе, с которыми они на днях встретились в Косом переулке, и об учебниках, которые они купили для пятого курса. Для меня учебники и другие школьные вещи мама купила без моего участия. Я не мог присоединиться к семейному шоппингу – я ведь прятался у Снейпа. Впрочем, мне было глубоко плевать, на каком пергаменте писать эссе для Снейпа и Макгонагалл и какого цвета будут мои перья и чернила. Поэтому я с легкостью доверил покупку школьных принадлежностей маме. Рита в кармане рубашки недовольно взбрыкнула, явно требуя развивать интересный разговор. И я уже собирался закинуть в воздух первый провокационный вопрос, как вдруг отец прочистил горло, готовясь что-то сказать. Я замер, Рита в кармане перестала наконец ерзать и прислушалась. – Генри назначили старостой в этом году, – многозначительно сказал отец, принимая из рук матери молочник со сливками для кофе. – Об этом еще никто не знает. Конечно, кроме нас и Ордена. Сначала Дамблдор хотел назначить Рона, но передумал. Назначение Генри старостой будет большим сюрпризом для всех. Генри, – обратился он к братцу, – поздравляю! Я в тебе не сомневался. «Поверь мне, – со смехом подумал я, – через пару часов это уже не будет сюрпризом». Отец взглянул на меня неодобрительно и одновременно строго. Словно я снова где-то накосячил. – Гарри, поздравь брата, – подсказал он. – Поздравляю, Генри, уверен, ты будешь отличным старостой, – сказал я, улыбнувшись. И мои поздравления прозвучали на удивление искренне и даже радостно. Сказывалось наличие подслушивающего жука в кармане рубашки. Отец был удивлен моей реакцией настолько, что налил в кофе сливок в два раза больше, чем планировал. Генри же подвоха, кажется, не заметил и застенчиво покраснел от очередной порции похвалы. – Старостам сейчас придется непросто, – продолжил я, решив зацепиться за подкинутую отцом тему для разговора и выудить для Риты информацию о Хогвартсе, – всякое в школе случается… – В этом году все будет иначе, – сказал отец, явно довольный тем, что уже целых семь минут я ни разу не съязвил и не огрызнулся. – Дамблдор пригласил нового преподавателя. Она из Министерства. Только никому ни слова, парни! – Мы – могила! – торжественно произнес Генри. «Я бы на твоем месте был поаккуратнее со словами», – подумал я, мысленно усмехнувшись. В кармане рубашки нарастало напряжение. Рита с трудом сдерживалась, чтобы не вылететь из кармана на стол и не обернуться в человека, чтобы расспросить отца поподробнее. – Долорес Амбридж, конечно, странный фрукт, но Министерство уж точно обеспечит должную безопасность Хогвартсу, – почти так же торжественно заявил отец. – Амбридж – очень неприятная женщина, – сказала мама. Я был с ней солидарен. По рассказам Риты, ничего хорошего ждать от нее не следовало. Мама продолжила: – Она была на слушании Генри и едва все не испортила. Сомневаюсь, что ее присутствие в Хогвартсе – хорошая идея. – Зато дисциплина станет железной, – не унимался отец, поднимаясь из-за стола, чтобы взять что-то из кухонного шкафчика. – Потрясающая новость! – не удержался я. Отец хмыкнул и попытался потрепать меня по плечу, но я едва заметным движением увильнул от прикосновения. Смущенный, он опустил руку и отвернулся к шкафчику за моей спиной. – Это все меры из-за Пророчества? – внезапно выпалил Генри, и по взгляду родителей я понял, что братец – очень болтливая могила. Я кожей почувствовал, как в воздухе начало нарастать липкое напряжение. С одной стороны, разговор о некоем Пророчестве был явно не для моих ушей. С другой же – не рассказать мне значило увеличить пропасть между мной и остальными членами семьи. И если отцу на это было, как мне тогда казалось, наплевать, то мама всегда старалась приобщать меня к семейным секретам. – Пророчество о Генри и его… предназначении, милый, – сказала мама, отвечая на мой вопросительный взгляд. Она отчаянно пыталась подобрать слова, чтобы сказанное не звучало слишком уж пафосно, но я все равно едва удержался, чтобы не закатить глаза. – И о Волан-де-Морте, – встрял Генри. Родители одновременно вздрогнули, когда услышали ненавистное имя. – Генри, мы же просили! – хором сказали они. Генри смущенно опустил голову, но уже буквально через секунду выпрямился и выпалил, глядя на меня: – Там сказано, что один из нас не будет жить спокойно, пока жив другой! В этих словах было отчаяние вперемешку со страхом. Генри страстно желал с кем-то поделиться содержанием Пророчества, и ему было наплевать, что я не самый благодарный слушатель. О своем предназначении он слышал с самых пеленок. Но одно дело слышать абстрактное «Ты должен победить, Генри», и совсем другое – узнать подробности этого самого предназначения. Братец был напуган до чертиков. Как только он выпалил свою фразу, все резко замерли. Я почувствовал, как Рита в кармане нетерпеливо заерзала. – Гарри, – через силу выговорил отец, – ты, кажется, уже доел. На, возьми, проветрись. Отец бросил мне что-то небольшое. Я едва успел это поймать, неуклюже соединив руки над тарелкой с остатками ужина. Раскрыв ладони, я увидел ключи от своего мотоцикла и тут же поднял удивленный взгляд на отца. Тот в это время строго смотрел на Генри. – Быстрее, пока я не передумал, – сказал отец, не отрывая взгляда от брата. – У тебя полтора часа, потом защитный барьер дома тебя не пропустит. Я не стал ничего переспрашивать. Времени было мало. В конце концов, когда еще я дождусь такой милости от отца? Я выскочил из-за стола и вылетел из дома, едва не забыв куртку.

*

– Бунтарёнок, это было потрясающе! – восхищенно шептала Рита, пока я выводил мотоцикл на дорогу. Я, как и она, был в приподнятом настроении, но причины для этого у нас с журналисткой были разные. Да и ее восторга я не понимал. Мне казалось, что никакой важной информации за столом так и не прозвучало. – Не рановато ли ты обернулась? – спросил я. – Отцу достаточно выглянуть в окно, чтобы застукать причину, по которой к нашему дому собираются толпы туристов. Рита выглядела так, словно выиграла в лотерею, и ее мало волновало, кто ее там увидит. Я вскоре перестал обращать внимание на ее радостный настрой, так как начал придирчиво рассматривать дыру на куртке, которая, видимо, появилась во время моего фееричного падения с мотоцикла Сириуса. А я ведь не знал ни одного штопающего заклинания… – Джеймс Поттер занят воспитательной беседой, – наконец сказала Рита, медленно водя пальцем по бензобаку моего мотоцикла. – Твой брат явно сболтнул лишнего. Я молча напялил куртку и с резким звуком застегнул молнию. – Не понимаю, что такого в том, что я узнал о Пророчестве? – пожал плечами я. – Дело не в тебе! – Рита хохотнула, словно удивляясь моей глупости. – Твои родители опасаются, что Генри так же легко откроет этот секрет кому-нибудь другому. А Пророчество теперь один из главных козырей Дамблдора. Я даже присвистнул. Мне фраза Генри ни о чем не говорила, поэтому я даже не подумал, что это может быть чем-то важным. – А ты не так глупа, как кажешься на первый взгляд, – сказал я. Рита самодовольно вздернула нос. – Только не надолго этот козырь. Ты же напишешь об этом на днях и все – нет секрета! – Я же не идиотка. Ты-Знаешь-Кто и его шестерки мне самой поперек горла стоят. Я не собираюсь давать им ключ к победе. – Мне всегда казалось, что ты одобряешь принципы Волан-де-Морта, – удивился я и тут же получил крепкую затрещину. – Эй! – Не надо оскорблять меня, Бунтаренок, – с притворной нежностью проворковала она. – А то напишу статью о том, каким местом ты отвечаешь за свои проступки. Я мгновенно вспыхнул, но взгляд Риты дал понять, что она так не сделает. Пряча раскрасневшиеся щеки в воротнике куртки, я стал увлеченно стряхивать несуществующую пыль с сиденья. – Ладно тебе, Бунтаренок, не горячись, – примирительно сказала она. Я хмыкнул, показывая, что не сержусь. – Мне пора. Не забывай проверять утреннюю почту. – До скорой встречи, я полагаю? – дерзко улыбнулся я. Рита только подмигнула мне и почти мгновенно растворилась в воздухе с громким хлопком. Я же, не теряя времени, запрыгнул на мотоцикл и умчался в город.

*

Я стоял на платформе 9¾ и, не стесняясь, зевал. Даже несмотря на то, что приехал домой я вовремя, выспаться все равно не удалось. Я всю ночь просыпался от кошмаров, сердце ужасно ныло, и уже к трем часам я понял, что поспать мне не удастся. Оставшуюся часть ночи я сидел на подоконнике и слушал Металлику. Поэтому сейчас мне стоило огромных усилий держать глаза открытыми. Отец стоял рядом и давал Генри подробный инструктаж. Как я понял, главное для нашего Избранного в этом году – не злить Министерство. Ну, что ж, посмотрим, на сколько его хватит. – Теперь ты, Гарри, – сказал отец, резко повернувшись ко мне. Генри в это время, радуясь тому, что нотации окончены, полетел к поезду занимать места. Отец строго посмотрел на меня сверху вниз. Я едва сдержался, чтобы не застонать от осознания, что пришла очередь мне выслушивать инструктаж. Однако не закатить глаза я не смог. – Гарри, давай хотя бы в этом году без скандалов, – сказал он. – Отец, давай хотя бы в этот день без занудства, – в тон ему ответил я. Он удивленно вскинул брови. – Я бы на твоем месте, что называется, фильтровал базар. К Хогвартсу в этом году очень пристальное внимание со стороны Министерства, так что советую не нарываться. Учти, преподаватели прекрасно знают, как быстро сообщить мне о твоих проделках. – Я недовольно хмыкнул и скрестил руки на груди. Отец же продолжил: – И постарайся сдать хоть какой-нибудь экзамен на проходной балл. Понимаю, что многие предметы даются тебе нелегко, но, уверен, с помощью твоего компаньона минимальный балл ты наберешь. Где-то в районе сердца больно кольнуло. Я даже не сразу понял, как обида и ярость вспыхнули во мне и подняли противный ком к горлу. Я сильнее сжал ручку чемодана и тихо фыркнул. Эрида в кармане куртки, словно почувствовав мое недовольство, низко заурчала и заерзала. – Кстати, с ней тебя познакомит Генри, вы поедете в одном купе, – продолжал отец, вовсе не замечая кардинальную перемену моего настроения. – Удачи тебе в учебном году, Гарри. Объятия на прощание? Я посмотрел на него и коротко бросил: – Нет. После я быстрым шагом направился к матери, которая весело болтала с миссис Уизли. – Пока, мам! – сказал я. Мама повернулась ко мне, улыбнулась и притянула меня в крепкие объятия. Я зарылся носом в ароматный желтый шарф и на секунду перестал дышать. – Удачи, милый! – сказала она, мягко отстраняя меня и нежно проводя пальцами по моей щеке. – Будь осторожен. Я кивнул и направился к поезду, так и не посмотрев на отца. Поезд дал первый гудок, и на перроне все вдруг резко оживились. – Уезжаем через минуту, поторопитесь! – крикнул кто-то. Я пошел вдоль закрытых дверей, гадая, за какой из них спрятался Генри. Однако долго искать не пришлось – уже через три секунды я услышал дикий хохот братца и Рона Уизли. Как только я открыл нужную дверь купе, хохот резко стих. – И вам доброе утро, – меланхолично сказал я, окидывая взглядом набитое под завязку купе. Помимо Генри, Рона и Гермионы, в купе сидели еще Джинни, Невилл и какая-то незнакомая мне девочка. Она была светловолосой, с голубыми глазами навыкате. За левое ухо она засунула свою волшебную палочку, на шее у нее красовалось ожерелье из пробок от сливочного пива, а в ушах висели сережки, похожие одновременно и на морковки, и на редиски. Когда я вошел, она резко подняла журнал с названием «Придира» и сделала вид, что увлечена чтением. – Привет, Гарри! – вежливо поздоровалась Гермиона, нарушая гробовую тишину. Все остальные молча наблюдали, как я закидываю наверх чемодан. Через некоторое время я втиснулся между стенкой и Невиллом и уже приготовился отсыпаться, как вдруг… – А что, все другие купе заняты? – подал голос братец. – Генри! – возмутилась Гермиона, хотя по ее виду я легко догадался, что она тоже мне не слишком-то рада. – Ты же сам сказал родителям, что присмотришь за мной, ты ведь теперь староста, – сказал я, не открывая глаза. – Можешь приступать к своим обязанностям прямо сейчас. Но если не хочешь терпеть мое общество, можешь вместе с остальными свалить в вагон для старост. – Вагон для старост на то и вагон для старост, что посторонним туда вход воспрещен, – сквозь зубы прошипел Генри. Он, кажется, хотел еще съязвить, но вмешалась Гермиона. – Кстати, Гарри, познакомься, это Полумна Лавгуд, она будет помогать тебе с учебой, – сказала она, указывая на девочку с журналом. Та подняла взгляд, кивнула и снова углубилась в чтение. – Сочувствую тебе, – сказал я, приоткрыв один глаз. – Большой вопрос, кому надо сочувствовать, – прошептал Рон Невиллу. Джинни пихнула Рона локтем и тот, громко ойкнул. Кажется, Полумна фразу Уизли даже не услышала. Несколько раз ее глаза мелькнули над страницами, и мне показалось, что она меня рассматривает. Мне на это было все равно, поэтому я ничего не сказал. Мы ехали в полной тишине минут десять. Напряжение в воздухе росло, и я сразу понял, что они не хотят разговаривать в моем присутствии. – Мне уйти? – со смехом спросил я. – Было бы просто замечательно! – обрадовался братец, жестом показывая Гермионе не препятствовать мне. Та, кажется, и не собиралась. Я демонстративно усмехнулся, подорвался с места и вышел из купе, бросив напоследок: – Я соврал, Генри. Ты будешь отвратительным старостой! Когда дверь уже почти закрылась, я услышал парочку неласковых слов в свой адрес. В узком коридорчике вагона было удивительно тихо. Звуки из купе были настолько приглушенными, что я не мог понять, в каких был хоть кто-то из моих знакомых. Я решил не врываться в чужие купе и просто прислонился лбом к окну, слушая мерное перестукивание колес и тихое мурлыканье Эриды в кармашке куртки. Кажется, я все же задремал, потому как вздрогнул, когда кто-то коснулся моего плеча. – Поттер, ты что тут делаешь? – спросил Малфой, осматривая меня с ног до головы. – Смотрю в окно. Что, не видно? – ответил я, снова закрывая глаза. На пару секунд воцарилась тишина, и мне даже показалось, что Малфой ушел. – Не хочешь к нам в купе? – неожиданно спросил он, и я удивленно распахнул глаза. – У нас там, конечно, не особо много места, но зато есть сливочное пиво. – Заманчиво, – протянул я, улыбнувшись. Малфою я все еще не доверял, но никто другой пока еще не пригласил меня к себе в купе. – Хорошо, освещу ваш серый осенний день своим присутствием, если дадите мне немного вашего пива. – Конечно, мистер Поттер, все будет в лучшем виде, – едва сдерживая смех, ответил Малфой. Мы вместе направились в сторону его купе. Малфой выглядел гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу. Синяки под глазами стали бледнее, задумчивая морщинка на лбу разгладилась, а волосы вновь были идеально уложены. И еще на его груди я заметил начищенный до блеска значок старосты. – О, Генри тоже теперь староста, – заметил я. – Ага, об этом уже все знают, в газете «Какой колдун» опять вышла разоблачительная статья о Поттере, – усмехнулся Малфой. Потом он осторожно взглянул на меня и добавил: – Я имею в виду твоего брата. Хотя про тебя там тоже есть небольшая заметка. – Только не говори, о чем она, я хочу сам прочитать, – перебил его я, уже предвкушая веселое вечернее чтиво. Малфой только пожал плечами. Мы прошли несколько вагонов, и я уже начал подозревать неладное, как вдруг привычный тихий гул голосов сменился абсолютной тишиной. Коридорчик стал еще уже, а цвета со светло-серых сменились на темно-коричневые. На окнах появились плотные кофейные занавески, а над каждой дверью в купе заблестели украшения из темного золота. – Добро пожаловать в вагон старост! – улыбнулся Малфой, со смехом наблюдая, как я осматриваюсь. – А мне сказали, что сюда посторонних не пускают, – ответил я, завороженный непривычным интерьером. Мне на секунду даже показалось, что это все сон. Драко Малфой сжалился надо мной и привел меня в купе старост. Просто фантастика! – Ну а ты ори поменьше, и никто не узнает, что ты здесь. Нам сюда, заходи. Малфой открыл одну из дверей, и все, кто был в купе, разом замолчали. – Это я, не ссыте, – сказал Малфой, проходя внутрь. Я зашел в купе следом за ним. Оно было гораздо просторнее, чем обычные. Внутри сидели Пэнси Паркинсон, Блейз Забини, Тэдд Нотт, и, конечно же, Крэбб с Гойлом. – Кого это ты к нам привел? – хитро спросила Пэнси. – Поттера не узнала? – засмеялся Малфой. – Плесните-ка ему сливочного пива. Меня пустили на место возле окна и, на удивление, пиво мне действительно налили, да еще и пакетик соленых орешков вручили в придачу. Я молчал, не понимая, почему слизеринцы вдруг встретили меня так радушно. Разговоры тем временем возобновились. Я начал переживать, что слизеринцы сейчас все-таки очнутся от какого-то странного заклинания и выгонят меня, но они не только не проявили никакой неприязни, но и попытались втянуть меня в разговор. Правда, в тот момент собеседник из меня был так себе, и они поняли это почти сразу. Я оперся головой о стенку, накинул сверху куртку и стал слушать. Говорили в основном Пэнси и Малфой, Тэдд периодически поддакивал, Блейз все время молчал и, кажется, мыслями был далеко отсюда, а Крэбб и Гойл просто вели себя как мебель. Сейчас Пэнси жаловалась на то, что в школе редко бывают мероприятия, такие, как бал в прошлом году, поэтому ей некуда надевать свои красивые платья. Малфой что-то отвечал ей, но я постепенно терял связь с реальностью и уже не мог различать его слова. Через десять минут я провалился в сон.