Глава 1

      Все эти годы он убивал демонов, чтобы вернуть своё тело. По кусочкам, по частям. Он до сих пор помнил, как впервые почувствовал жар огня, дуновение ветра. Как впервые услышал пение птиц и стрекот сверчков. Как пламя ослепило глаза. А в этом пожаре — матушка. Такая красивая, она улыбалась и плакала. Так хотелось обнять её и не отпускать больше никогда... Но она решила остаться... Остаться со своим вторым сыном, его младшим братом, которого сейчас он увидел лишь мельком. На мгновение Хяккимару подумал, что хотел бы остаться с ними, в этом горящем замке. Но там его ждала Дороро. И он не может умереть, пока не увидит её хотя бы раз.       И вот сейчас он стоял в Зале Ада, прямо за спиной своего отца. Это благодаря нему его жизнь превратилась в кошмар наяву. Это благодаря нему он лишился всего. Буквально. И вот сейчас отец стоял перед ним. Отец, продавший свою душу демону. Отец, которого ненавидел всей душой, и у которого осталась последняя часть тела.       — Убьёшь меня, Хяккимару? — Он сидел на коленях лицом к расколотым статуям демонов.       Хяккимару поднял меч. Один удар — и его тело окончательно будет принадлежать ему. До последнего кусочка.       Белая аура заменилась очертанием тела. Цвет человеческой кожи, по которой течёт алая кровь. В этом случае алый — цвет жизни. Не демона.       Отец... Каким бы человеком он не был, он — человек. А Хяккимару больше не намерен убивать людей.       Втыкает меч в его шлем. Хватит с него смертей. Ему достаточно того, что у него есть сейчас.       — Ты... — Отец покосился на шлем с воткнутым в него мечом. — Ты не хочешь продолжить свой род? Убей меня, и тогда ты станешь действительно полноценным! Ты станешь мужчиной, сможешь родить сына! И это будет мой наследник!       Хяккимару нагнулся к нему ближе:       — Не такой ценой, отец.       В тот момент Хяккимару не думал, что отсутствие главного полового органа может оказаться действительно проблематичным. Он не думал о женщинах, не думал о плотских утехах. Не думал и о детях. А для чего ещё нужен этот незамысловатый орган? Помочиться можно и без него. Может быть, не так удобно, но явно удобнее, чем обходиться без рук или ног.       Хяккимару решил, что вполне может прожить счастливо и без члена. И ошибся...

***

      Прошло несколько лет с тех пор, как Хяккимару отправился в одинокое странствие. Дороро осталась в деревне и вместе с её жителями начала налаживать сельский быт. Постепенно заброшенные поля вновь покрылись колосьями золотистого риса. Мир и спокойствие привлекали всё больше торговцев, и изобилие росло с каждым годом. Дороро забывала, что такое голод и ежедневный страх умереть. Вот только чувство одиночества никуда не делось. Прошло уже семь лет с тех пор, как Хяккимару ушёл. Он обещал ей вернуться, и несмотря на то, что последний год уже добрая часть молодых парней просили её руки и сердца, она отказывала всем. Ждала. Верила. Он обязательно вернётся.       — Да хорошо тебе уже, Дороро! — Даикичи, деревенский парнишка, которому молодые девушки не давали проходу. — Не вернётся твой Хяккимару! Выходи за меня замуж и заживём!       — Отвянь, а! — Дороро ускорила шаг. Она двигалась вдоль деревенской улочки. Вокруг вовсю готовились к предстоящему празднику, Сэцубун. Украшали улицы, мастерили костюмы для праздничного представления и, конечно, собирали бобы, чтобы изгнать злых духов.       Дороро занималась приёмом прибывших торговцев. Праздник всегда был хорошим поводом для ярмарки. А, значит, верный способ заработать. На заработок у Дороро отличный нюх с детства.       Она остановилась у моста, по которому ехали доверху нагруженные телеги.       — Добро пожаловать! — Дороро почтительно кланялась каждому прибывшему.       В семье её не учили манерам, поэтому пришлось постигать всё самой. Чужеземцы любили, как это называлось, этикет. Что ж, всё ради прибыли и благополучия деревни.       — Добро пожаловать! — В очередной раз поклонилась она.       Человек напротив неё замер, закрыв собой солнце. Дороро напряглась, но глаз раньше времени не поднимала. Невежливо.       — Дороро.       Сердце пропустило удар. Этот голос.       Тело задрожало, а к глазам подкатили обжигающие слёзы. Столько лет. Она ждала столько лет. И неужели этот день настал? За неделю до праздника.       — Хяккимару... — Она посмотрела на него снизу вверх. Он подрос, возмужал. Мышцы рук и груди явно стали мощнее, шире. Прибавилось шрамов на лице. На поясе появился привычный самурайский меч с рукоятью.       Губы расплылись в счастливой улыбке. Хотелось забыть про всё и кинуться ему на шею, но торговцы и гости прибывали, нельзя потерять перед ними лицо.       — Добро пожаловать, Хяккимару! — Она приветливо улыбнулась. — Прошу, проезжайте и располагайтесь. — Она указала рукой в сторону, где находился рёкан, а затем шепнула так, чтобы никто, кроме него, не услышал. — Жди меня вечером.       Оставшийся день Дороро никак не могла сосредоточиться. Постоянно отвлекалась, путала слова, не замечала новых гостей.       — Эй! — Бородатый торговец в повозке недовольно окликнул её. — Куда?       — А, да, добрый господин, — затараторила Дороро, запоздало поклонясь, — простите, пожалуйста, рады вас видеть, следуйте в этом направлении, — она указала рукой, а затем, ойкнув, поправилась: — То есть нет, не туда, вам туда! Да, точно! Туда. — Нервно засмеялась, почёсывая затылок.       — Вот уж гостеприимство... — буркнул мужчина напоследок.       Наконец солнце село, зажглись ночные огни, и Дороро со всех ног помчалась в рёкан, где должен был остановиться Хяккимару. Так хотелось смотреть на него, взять за руку и прижаться со всей силы. На этой мысли Дороро замерла на месте. Опустила взгляд. На ней невзрачное выцветшее зеленое юката, подвязанное красным поясом. Волосы заделаны в тугой пучок, а к лицу пристала уличная пыль.       Жаль, другой одежды у неё нет. Не было нужды. Даже не задумывалась, что встретив Хяккимару, в ней проснётся желание быть нарядной. Для него.       Дёрнула головой. Это всё глупые мысли, это всё неважно. Какая разница, как она выглядит. Главное, что он вернулся.       А вдруг в его долгом путешествии он уже давно повстречал ту единственную? Она наверняка красавица! У неё изящные черты лица, аккуратная причёска, женственная походка и кимоно, украшенное цветами. И в волосах тоже цветы! И они ей наверняка очень-очень идут!       Дороро хлопнула себя по голове. Да какая разница? Его личная жизнь — его дело! А к ней он приехал... Потому что обещал, потому что они многое пережили. С чего она взяла...       Она остановилась возле ручья и посмотрела на своё отражение, обрамлённое светом фонарей.       С чего она взяла, что он её любит?... Она ведь Дороро. Просто Дороро, которая всегда росла как мальчишка. Одним движением распустила волосы. Те рассыпались по плечам. Намочила кончик рукава и вытерла пыль с лица.       Это всё не главное. Главное, что он жив и он вернулся.

      ***

             Хяккимару дошёл до рёкана. Гостеприимная управляющая проводила в номер. Внутри чисто, уютно. На полу разложенный футон, в углу аккуратно сложенное свежее юката.       — Располагайтесь, господин. — Поклонилась управляющая и закрыла сёдзи, оставляя гостя в уединении.       Хяккимару сел на пол, скрестив ноги. Она обещала прийти вечером. И только от одной этой мысли сердце билось быстрее, на лбу выступали капли пота. Он не осознавал до этого момента, как сильно скучал по ней, как сильно хотел увидеть её, обнять и... Мысли вернулись к последней встречи с отцом.       Правильно ли он поступил?       Помотал головой. Какие могут быть сомнения в правильности его поступка? Он не убийца, он не демон, жаждущий крови. Он сохранил человеческую жизнь. Жизнь отца! Хватит с него других смертей.       Но...       Взгляд опустился вниз. К нему вернулись ноги, живот, позвоночник... Но этого мало, чтобы стать мужем, отцом. Как он может сделать Дороро счастливой?       Сидеть на месте не было сил. Вышел в тихий сад, где едва слышался звук содзу. По тропинке неторопливо шла женщина в кимоно с двумя детьми.       — Сузаку, осторожнее. — Она придерживала младшего сына за руку.       Хяккимару отвернулся. Он никогда не сможет подарить Дороро детей. Никогда не сможет завести семью.       Зачем он вообще вернулся? Что бы что? Сообщить, что жив цел и намерен продолжить путешествие? Как глупо врать самому себе. Особенно когда так давно хотел её увидеть. Когда она снилась ему ночами, вынуждая гнать лошадь, лишь бы быстрее добраться.       Дороро... Милая, родная Дороро.       Солнце село, и Хяккимару направился обратно в свою комнату. Отсчитывал секунды, старался сосредоточиться. Но выходило, откровенно говоря, паршиво.       Что он скажет ей? Начнёт говорить о глубоком чувстве и невозможности быть вместе? Или просто расскажет о своих путешествиях, сделав вид, что ничего не чувствует.       Дурак...       В дверь тихонько постучались.       Хяккимару вздрогнул. Тихо подошёл к сёдзи и распахнул её. На пороге стояла она.       Чёрные блестящие волосы спадали с плеч. Фигура уже совсем не детская. Округлые бёдра и грудь, которую даже одежда едва прятала. Лицо стало таким мягким, взгляд — нежным. Не следа от того «мальчишки», с которым они познакомились когда-то.       — Давно не виделись, Хяккимару! — Она поправила прядь волос, глаза украдкой смотрели на него исподлобья, а затем вновь утыкались куда-то в пол. Щёки налились приятным румянцем.       Какая же она красивая.       Хяккимару отошёл чуть в сторону, приглашая её войти. Мелкими шагами она прошла внутрь, села напротив окна и уставилась на раскинувшийся сад, боясь посмотреть на него. Он присел рядом.       — Я рад тебя видеть. — Неуверенно попытался начать разговор.       Как будто эта простая фраза описывала всё, что он хотел ей сказать, всё что томилось в его сердце.       Нет. Это даже близко не стояло с тем, что он чувствовал.       Она была совсем рядом, на расстоянии локтя. Так хотелось пододвинуться ближе, приобнять её, прижать, почувствовать, как её голова падает ему на грудь.       Но они продолжали бездвижно сидеть.       — Я тоже рада тебя видеть.       Хяккимару повернулся в её сторону. Её лицо украшала лёгкая улыбка. На секунду он подумал, что она тоже хочет сказать ему больше, чем говорит на деле. Но сколько лет прошло. Она такая красивая, а вокруг столько молодых мужчин. Мужчин! Которые смогут сделать её счастливой, подарить ей детей. А не он. Бесполезный ошмёток, выплюнутый кучкой демонов.       — Ты... — язык едва его слушался, будто он так и остался где-то в желудке у демона, — ты очень красивая.       Она повернулась в его сторону, опустила смущённый взгляд и тихо произнесла:       — Спасибо.       Удивительно, столько лет прошло, столько всего произошло, а произнести, озвучить не удавалось.       Хяккимару боялся сказать лишнее слово, боялся напугать. Лучше молчать, нежели ляпнуть что-нибудь. Раньше он этого не понимал. Мог подойти к первому встречному и прикоснуться ко лбу. Он много наблюдал, изучал, пытался понять людей, как они живут, как они думают. И кажется, что-то он начал понимать. По крайней мере, он понял, что к девушкам лишний раз лучше не подходить. Любое лишнее движение, и тебя могут совсем не так понять.       — Я скучала по тебе, Хяккимару. — Дороро первая прервала тишину. — Я ждала тебя каждый день, я верила, что ты жив, знала. И вот ты здесь.       Она посмотрела прямо на него. Её глаза заблестели от слёз.       Хяккимару замер не в силах озвучить свои мысли.       — Хяккимару, — она тихо прошептала его имя, — я... — одним движением развязала пояс и нагнулась к нему чуть ближе, — тебя...       Кажется, его тело парализовало. Он уже не слышал, что она говорила, потому что вместо звуков в ушах стоял белый шум. Он лишь читал по губам:       — ... люблю.       Она прикрыла глаза и наклонилась к нему совсем близко. Настолько, что он мог чувствовать её рваное дыхание. Её губы чуть прикоснулись к его.       От волнения сглотнул слюну. Одной рукой она освободила от ткани плечо. И Хяккимару почти утонул в ней, в её запахе, но суровое осознание холодным душем приводило в чувства.       Он резко развернулся, она дрогнула, натянув рукав обратно. Сложила руки на коленях и уставилась на них.       — Прости... — Тихо произнёс он.       — Нет, — она мотнула головой и попыталась улыбнуться. Вышло глуповато. — Не знаю, что на меня нашло. Наверное, период такой. Прости, пожалуйста, я ничего не хотела этим сказать. Конечно, я тебя люблю, мы же столько всего пережили вместе!       — Да... — Хяккимару сжал кулаки.       Он так мечтал услышать от неё эти слова. Так мечтал, чтобы она принадлежала только ему...       Она продолжала оправдываться, пока он её не перебил:       — Дороро, — со всей серьёзностью посмотрел на неё. Он должен ей сказать всё, как есть. Ничего не тая. — Я не могу быть с тобой.       Глупая улыбка тут же исчезла с её лица, глаза вновь заблестели.       — Я понимаю... Мы много путешествовали, всё это в прошлом. У тебя уже наверняка своя жизнь, у меня — своя. — Она попыталась натянуть дружелюбную улыбку.       — Нет. — Он помотал головой. — Я не это хотел сказать.       — Всё хорошо. — Она продолжала деланно улыбаться, хотя по глазам было видно: вот-вот заплачет. — Уверена, что она красива, умна и любит тебя больше всех.       Она поднялась и завязала пояс.       — Нет-нет, Дороро, подожди. — Хяккимару потянулся рукой, хотел было встать за ней, но от волнения споткнулся и упал лицом вниз.       — Скоро праздник, приходи на фестиваль. — Она ещё раз улыбнулась и тут же вышла из комнаты.       Хяккимару только и слышал, как она буквально бежит по коридору.