Операция признание

— Не могу! Не могу! Не могу!!! Вера от безысходности бросилась на диван и уткнулась лицом в подушку. — Ну не могу я ему признаться! Я не могу подойти и сказать: «Ты мне нравишься. Может начнем общаться?» — Ты все сможешь. Я в тебя верю. И ты в себя верь, — раздался из трубки голос подруги. На глаза навернулись слезы, Вера свернулась в клубочек и старалась не плакать от разрывающих грудь болей в области сердца. — Не получится! Мне не везёт! — Получиться, главное верить и все сбудется. Не попробуешь — не узнаешь, так считает моя маман, так считаю я. В конце концов, если закроется одна дверь, откроются сотни других, — ответом в трубке послужило хныканье. — Вер, ну послушай. — Что тебе? — Вера обняла плюшевого пингвина, которого ей подарили в прошлом году, после отчётного концерта. — У тебя всё получиться — это раз. Два — ты говорила он на тебя смотрит на уроках, так? Так. Не значит ли это, что он заинтересован в тебе? — Может быть, но я боюсь. — Не бойся, а чтобы не боятся надо действовать. Как там было… О! Подумав — решайся, решившись — не думай! — Тот, кто это придумал идиот последний! — сердце зашлось в тяжёлом, редком от страха стуке. — Соберись. Приближайся к состоянию хищной булки, — Настя хихикнула, и одобрительно продолжила, — Тем более, ты пирожок, так что половина дела сделана. Вера усмехнулась. Может правда повезет? и тут же закралась мысль. А если под сердцем лед?

***

      Решено было дарить цветок на допах по информатике. На это есть две причины: первая, чтобы не засмеяли «дорогие и горячо любимые одноклассники, будь они трижды прокляты». И вторая, легко убежать, если ничего не выйдет. Дрожащими пальцами Вера складывала цветок из белой бумаги, вкладывая в каждый сгиб бумаги частичку своей души. Пришло время выходить. быстро собрав сумку, подхватив сменку, Вера аккуратно уложила цветок в карман. По пути пришла светлая мысль забежать в магазин и прикупить шоколадку, что собственно было исполнено.       Вера, почти не чувствуя тела, взлетела на этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Из кабинета слышался голос Николая Евгеньевича, что девушку удивило, но не сильно. широким шагом она зашла в кабинет и остолбенела. В кабинете сидели пятиклашки. Только тут девушка поняла, что ошиблась и сейчас только 2 часа дня, а ей к трем.       Извинившись, Вера вышла из кабинета, удивившись, что ей не стыдно за свою ошибку, и отправилась домой. Интересно… Это так на неё любовь влияет или она просто испортилась? В квартире она вспомнила про один комикс, который можно бы было перерисовать и тоже подарить. Взяв листочек для заметок Вера принялась за работу. Карандаш взволнованно скользил по бумаге, выводя тёмно-серые линии, оставляя след из надежд и мечтаний. Теперь комикс красовался не только на экране телефона, но и на листе. Егор (в оригинале Нин Гуан) произносит: «Бери что хочешь» на что Вера (Путешественница) отвечает «Спасибо» и подхватывает на руки Егора.       Девушка умилилась и отправив фото подруге снова собралась и пошла в школу теперь уже к нужному времени.       Она, не чувствуя тела, взлетела по лестнице как воздушный шар с гелием, зашла в кабинет и села на свою место. Сердце бешено билось. Дыхание стало рваным. Зная, что Егор быстро убегает, не смотря на свои короткие ноги, Вера выложила из сумки подарок и положила рядом на парту. ожидание расплылось по воздуху, казалось, сгустив его до такой степени, что дышать уже становилось тяжеловато. Возможно если бы окно было открыто было бы не так плохо. Но как на нее посмотрят, если она попросит открыть окно в минус тридцать? Правильно, как на дуру. Поэтому сидим и не улыбаемся. В коридоре послышались шаги, которые вошли в резонанс со стуком сердца. Егор своей неторопливой походкой, (оксюморон не иначе), зашёл в кабинет и поздоровался с учителем. Начинается урок. Он тянулся медленно, словно специально оттягивая важный момент как можно дольше. «Правду говорят, перед смертью не надышишься,» — думает Вера, продолжая кодить. — На сегодня закончим, продолжим большую презенташку в следующий раз. — Спасибо большое! — Ксюша радостно улыбнулась.       Нервы, и без того натянутые словно струны, казалось раскалились до предела. Вера сидела как на дикобразе, сердце медленно билось. Она попробовала двигать челюстью вправо-влево, на несколько минут помогло, но снова вернулось чувство страха, стоило ей взглянуть на Егора. Быстро сложив тетрадь в сумку. Она взяла подарок, подошла со спины к Егору и молча положила подарок перед ним. В одно мгновение стыд, страх, смущение и неловкость захлестнули ее, к ушам прилила краска. Отвернувшись Вера быстро пошла из кабинета прочь. Только в дверях она обернулась через плечо и увидев, что Егор смотрит на нее, смутилась ещё сильнее, отвернулась и побежала домой. Будь что будет!

***

Неудачница! — Вера зло улыбается, смотря в зеркало, — ты просто неудачница. Ты не достойна любви, тебя никто не должен любить! Забудь про него! Забудь! Забудь! Забудь!       Кажется, прошло уже то время, когда она еще могла себе посочувствовать, теперь же она расклеилась. Любовь! Сколько стихов, песен и рассказов посвящено этому поганому чувству! Но сколько судеб оно сломало! Уничтожило! И похоже она не будет исключением, а скорее дополнением к этой несчастной статистике. Отвратительно. Гадко и просто хочется прыгнуть с крыши, лишь бы не чувствовать эту боль. От той любви, которую она чувствовала к «Спичке» не осталось и следа, вся она превратилась в злобу. Но лучше так, чем утопать в жалости к самой себе.       Она мечется по комнате, расчесывает аллергию до тех пор, пока не проступят кровавые пятна, выдирает из своей густой копны волосы, бьется о стены и рыдает, рыдает, рыдает. Как будто раздавленная тяжелым камнем, что она не может поднять, Вера лежит на полу, свернувшись в позу эмбриона. Ненависть сочится из нее, капает на пол черными каплями. Ненависть ко всем и к себе в том числе. слез не осталось, а хочется прорыдаться хоть кому-нибудь, обнять и заплакать. А Настя далеко. Нет ничего хуже, чем оказаться ненужным. Вера встает. Пора снова взять себя в руки пора улыбаться, скрывая ненависть, злобу, горе, которое не поймут. Она смотрит в зеркало и вытирает кулаком глаза. Лучше было молчать о своих чувствах. Ей вдруг овладела решимость. Решено! Она никому ничего больше не скажет! Глубокий вдох и… снова рыдания. Дура! Справиться собой не можешь. Ничего не умеешь! Ничего не знаешь!       Голова разболелась, надо успокоиться, только как? В голову пришел проверенный метод. Девушка встает и достает из пенала закончившуюся ручку. Вера тыкает ноги ручкой, с каждым уколом ручка словно вытягивает из нее душевную боль, оставляя только физическую. Слезы высыхают на щеках, а голова все еще болит. Она переживет, не сейчас, может позже, но переживет. Девушка окончательно вытирает слезы, сморкается в платок и идет умываться.