и к чему здесь улыбки?

      Безумный хохот разнёсся в ночном морозном воздухе. «Я убила его! Убила! Ха-ха-ха!!!» Вера задыхается от хохота, разрывающего грудь, медленно сменяющегося на рыдания. Она падает на колени, закрывает лицо руками и рыдает. Открытая кровоточащая рана на груди когда-то любимого человека. Бледная кожа запачкана кровью. В косом свете фонарей нос кажется ещё более острым. Горячие слезы текут по щекам. Вера берёт его за руку. «Прости меня. Прости. Я не справилась,» — холодные безжизненные пальцы не держатся в руке, кисть выскальзывает и падает на темный сырой асфальт. «Люблю. Люблю тебя. Очнись! Прошу! Очнись! Я люблю тебя!» Громкий крик поглотила темнота улиц. Надо возвращаться, её, наверное, потеряли, в конце концов нужен только кулон. Киллер аккуратно расстегивает цепочку. «Интересно, — пальцы задерживаются, очерчивая линию подбородка, марая его кровью, — А мертвым больно?» Девушка целует в лоб напоследок, прячет кулон во внутренний карман и встает. «Спи спокойно, спичка».       Вера удаляется по переулку. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, на ходу достает сигареты и зажигалку. Щелкает зажигалка и сигарета выпадает из рук. В прозрачных стеклах очков отражается пламя, поднимающееся все выше и выше. Оно клубится, изгибается приобретает разные формы, будто подыскивая подходящий вариант, и наконец обретает человеческую форму. Вера в панике отбрасывает зажигалку. Пламени уже все равно. Оно словно по чьему-то велению прорисовывает черты губ, носа, насмешливую улыбку и до боли красивые знакомые глаза. — Не ожидала? — Спичка стоит перед ней, отряхивая рубашку. — Ты правда думала, что будет настолько легко? — Н-Нисколько, — страх не отступает как назло. Вера оглядывается через плечо. На прежнем месте тела нет. — Отдай кулон и разойдемся как в море корабли, — Егор медленно приближается, протягивая руку. — Нет, — без раздумий отвечает киллер. — Жаль, я думал удастся договориться. Тогда продолжим вальс? — Вера схватилась за кобуру и не обнаружила пистолета. — Только учти: я бессмертен, ты — нет.       Диким огнем сверкнули синие глаза. Вера ломанулась в сторону, скользнула под рукой и впопыхах стукнув Егора по ноге бросилась бежать, задыхаясь от страха. Пробежав три квартала, она остановилась. Сердце бешено колотилось. Стараясь не дышать, она оперлась о стену дома и раздался выстрел. Почти воя от боли в ноге, девушка похромала дальше. Сзади послышались шаги. Сердце замерло от ужаса. «Нет! Прошу! Не надо!» — подумалось ей. Ноги подкосились и Вера рухнула на землю, по затылку что-то стукнуло и резко потемнело в глазах.

***

      Лежать было неудобно. Вера медленно приходила в себя. Голова раскалывалась, но девушка старается прислушиваться к звукам. Сначала узнать — потом действовать, гласит её личное киллерское правило. — Кулон нашли? — Никак нет! И «на просвет» тоже пробовали. Нигде нет! — сетовал молодой голос. В ответ послышался вздох — Идите, я разберусь. — Так точно! — послышались шаги и спустя несколько секунд хлопнула дверь. Вера затаилась.       Минуты тишины казалось тянутся вечность. Потом тихие, почти неслышные шаги по направлению к ней. Хрустнули колени и Егор опустился рядом. Он ласково погладил Веру по голове. Сердце киллера сжали ледяные когти ужаса и жути на пару. Что дальше? Пытки? Он горазд, все раскалываются и она расколется. — Я знаю, ты меня слышишь. — раздался над ухом тихий голос. — Открывай прекрасные глаза, я ничего с тобой делать не буду. — Вера лежит боясь шелохнуться. — Вера, — ласковый заманчивый голос так и просит раскрыть глаза, но страшно. Да, её зовут бесстрашным колером, но знали бы в какую девчонку она превращается при нём… Засмеяли бы. — Ну Вера, давай.       Глубокий вдох и Вера, поддавшись ласке открывает глаза. Как и ожидалось — следственный изолятор, со своими яркими лампами и противной решеткой на окнах. Девушка медленно моргает, пытаясь привыкнуть к свету. Над ней нависает темная фигура. Острые скулы, голубые глаза, ласковая улыбка. — Солнце, как себя чувствуешь?       Вера издает неопределенное мычание и пытается отвернулся от Егора, что продолжает настойчиво заглядывать ей в лицо. — Солнце, — рука ложится на голову. — Ну что тебе? Поймал? Доволен? Вот отъебись и злорадствуй в одиночестве, — конец возмущенно-злой фразы перекрыл хриплый кашель. — Не отвергай меня хотя бы раз, прошу, — следователь склоняется низко-низко к лицу и целует в щеку. — Что? — Вера удивленно повернула голову, вглядываясь своим расплывчатыми зрением в глаза собеседника. — Что «что»? — ох уж это поддельное удивление. Ярость захлестывает Веру с головой. — Да ничего! — выкрикивает она, садится и пинает Егора, совсем забыв о ноге. — Ай! — парень скатывается с раскладушки и больно ударяется локтем. Шипя, он поднимается на ноги. Вера все так же лежит, отвернувшись к стене, болезненно прижимая правую ногу к груди. Она старается не скулить, но на лице отражаются гримасы невыраженной боли.       Глубоко вздохнув, Егор разворачивается и уходит, хлопнув дверью изолятора.       Одиночество придавило словно большим камнем. Будут мучить. Довела. А потом тюрьма и все. Закончилась вольная жизнь. Закончились мечты. Вера с грустью подумала о рукописях, оставшихся дома. Сколько можно было бы издать! Какой богатый у нее опыт в писательстве! И просто очень большой опыт самых разных дел. Нога медленно проходила и девушка забывалась своими грезами. Ей виделись разные страны, как она ездит по ним, раздет автографы, выступает, помогает людям.       Ей привиделось воспоминание, как она спасла одного мальчишку из пожара. Мать умоляла помочь, а пожарных нет, тогда решив, что она в кино и с ней ничего не будет, Вера бросилась в огонь. Задыхаясь от гари и дыма, она вытащила мальчика за руку, ей было его не поднять. Мальчик дрожал и просился к матери. На всю жизнь она запомнила те темные, испуганные глаза. Отделалась легко: пронесло и ожогов тогда почти не было… на теле. Пострадали руки, лежала, пришлось лечиться, тогда в палате она познакомилась с красивым парнем. душа в душу они жили, помогали друг другу, она читала ему на ночь, а потом… дороги разошлись.       От старой доброй Верки не осталось и следа. Сердце очерствело и стало драгоценным, а все же камнем. Убивать людей стало рутиной. Она чаще вспоминала этого молодого красивого парня, с прекрасным чувством юмора. И вот они снова встретились только уже в изоляторе. Не первый не последний. Она выберется и убьет его… если сможет набраться смелости.       Сквозь грезы ей почудилось прикосновение и Вера резко подскочила, дернув ногами. Резкая боль в лодыжке заставила мгновенно протрезветь и покинуть мир грез с громкими матами. — Ну куда ты, солнце? — рядом сидел Егор, ему влетело уже второй раз. — Я тебя заматываю, а ты брыкаешься. Так не пойдет, ты все пускаешь насмарку, так что давай ложись. — Будет тебе, — Вера отвернула голову. — Хорошего понемножку. — Солнышко, — рука легла на подбородок и настойчиво повернула голову обратно. — Не отталкивай меня. Хоть раз не отталкивай, ладно? Я помогу тебе, только не отталкивай. Вера рассеянно кивает, позволяя заматывать ногу. — А знаешь… — Спичка останавливается, вглядываясь в глаза, — Я люблю тебя — Что?

Она не убьет его. Не сможет убить