"Оно" отпускает… Преступник уходит.

— А дальше? — Дальше ребята отвезли меня домой. Туда, где я живу. Туда, где МЫ живём. Я лежала в ванной не знаю сколько часов… И всерьёз думала, над тем, чтобы поступить как генерал…Миша Колосов. Стреляю я не хуже, чем режу. Смешно… Я обдумывала «ЗА» и «ПРОТИВ» по каждому варианту. А потом перед ребятами стыдно стало, зря они, получается, своими жизнями рисковали? И ещё одного парня вспоминала… Большеглазого такого, чудоковатого гения! Вспоминала, как он от меня двери в лабораторию отчаянно закрывал, не давал зайти! Я ему приказываю, ору! А он руками на меня машет, прогоняет. Сам погибнуть там может, отравится точно… И приказ начальника не выполняет. Спасает начальство… И то, что Коля рассказал вспоминаю, как с ним за стеклом наблюдал за допросом. Напротив меня амбал сидит. Пока я вопросы задаю, он крепление наручника разжал под столом и на меня кинулся, Коля спокойно сидел, знал, что реакция отличная- справлюсь… А мальчишка, которого этот амбал пальцами одной руки сломает— на стекло рефлекторно бросился. Коля бы не соврал… Зачем ему? Потрясённо так рассказывал… Не ожидал. — Я люблю Вас, Галина Николавна. Больше жизни люблю. Вы же давно знаете… Как было дальше? Вы долго приходили в себя? — Долго! Я лежала как овощ. Во рту сухо, в голове-пусто. Полковник Рогозина, следователь Рогозина столько раз в своей жизни искренне спрашивала девушек, женщин, почему они не обратились в полицию сразу, раньше спрашивала, почему в милицию не пошли? Они горько смеялись, глаза отводили, головами качали. Некоторые подробно описывали почему и тогда Рогозиной казалось, что это вопиющие-единичные случаи… Вот теперь в ванной лежала такая вот обычная женщина Галя Рогозина. Растоптанная и униженная до такой степени, что готова пулю из табельного себе в висок пустить или вскрытие себе провести на живую. И сейчас кипятком готова свою идеальную "шкурку", которую только слегка на охоте попортили, сжечь до кровавых волдырей. И она под страхом смерти не пойдёт к коллегам для проведения экспертизы на наличие психоактивных веществ. Даже к лучшей подруге не пойдёт. В общем так… Остатки моего холодного некогда разума, заставили думать в нужном направлении. Если я помру или стану инвалидом, кто об отце инвалиде будет заботиться? Кто будет с хозяйством бабушке помогать? Да и вообще помогать. Всё-таки я могу людям помочь и по-человечески и связи как-никак нажила. И как профессионал помочь могу. И от осознания того, куда я -уважаемый человек, влипла, что я творила, у меня снова истерика началась. Самая натуральная. Я наверное первый раз в жизни это пережила. Я в тот отпуск очень много первый раз в жизни пережила. Я ещё лучше стала людей понимать, наконец-то стала понимать немного женщин. У меня с ними как-то напряженно было. Вот Валечка только— столько лет меня терпит и любит как родную сестру. — Га-аля, Галина Николавна, Вы сразу в ФЭС вернулись? — Я решила, что нужно вернуться в привычную обстановку. Хватило ума Коле свой ключ тоже отдать. Нет пути в ту квартиру и всё. Он слово дал, что меня туда не пустит, как бы не умоляла. Розмарин этот с кухни себе забрал. Вот, подумал же… Сижу и прикинуть пытаюсь, сколько по времени эта дрянь действует, сколько её во мне и что это? Я никогда этой частью науки не интересовалась. Только по делу. Ничего больше… думаю, так —раз на друга с которым когда-то близка была, не набросилась, то отпускает потихоньку. Выждала ещё сутки. Привела себя в порядок. Патлы разобрала наконец-то. Макияж сделала, причёску, костюм надела. Отдалённо напоминаю полковника Рогозину. Глаза жуткие, красные. Ввалились. Кожа бледная. Делать нечего, думаю, поплелась в офис. Посидели втроём в буфете, поговорили. Серёжа шутит, пытается меня в сознание привести. Коля больше наблюдает. Тоже боится, что я не в себе. Он ещё хуже меня в этой теме. Он про другое знает. То, что колят… Потихоньку стали о деле говорить. Айзек возникает в дверях, сообщает нагло, что Марата забирает у нас. Документы мне передаёт. Смотрит на меня сейчас иначе совсем. Всё-таки на службе я - РОГОЗИНА. Говорит чётко. По делу. Взгляд сальный этот исчез, как будто и не было. Я смотрю на него холодно, строго и мелькает мысль, что не со мной всё было. Не я там была. Не он. ВСЁ было в том районе не со мной… Отвечаю: ЗНАЧИТ ТАК. Пока мы не получим от него признание в убийстве Флягиной, он никуда не поедет, делайте, что хотите. ХА! Вот тут-то и посмотрел он на меня ТАК, как там, у меня в квартире, и спокойно ответил, что предвидел это. Окидывает меня взглядом… Что он вспомнил? Может быть как я забрав у него оружие и прихватив телефоны у него и у Коли уводила из квартиры испуганного Илью под прицелом своего табельного. Думал, я играла на публику? Может быть, действительно, играла? Я ведь согласилась на его предложение- на сделку… Но ведь, я его не отпустила… Я справилась с собой. В лаборатории должен был быть только Марат. Он бы убил меня и Илья вышел бы сухим из воды. Продолжили бы свое дело… Всё пошло не по их сценарию… Не по моему тоже. Коля вмешался…Так. Айзек набирает чей-то номер на своём мобильнике. — Вам отдали приказ сверху отпустить преступника? — Отдать… "Олег Георгиевич, как Вы и предполагали, у меня возникли некоторые проблемы…угу, хорошо… и телефон мне передаёт. Смотрит на меня, ухмыляется победоносно. Я его тоже взглядом "рогозинским" смерила, а толку… Поняла уже. Вздыхаю… Да, Олег Георгиевич.