1

             Гул старого, как дерьмо мамонта, советского вертолета не могли заглушить даже эти наушники, которыми, казалось, пользовались в позапрошлом тысячелетии при порабощении Эльдорадо. Ми–8, принадлежащий Николаю, пролетал между горами проходя через облака и оставляя после себя небольшой темный след от топлива.       Я немного нервно поправила лямку, что крепилась к фотоаппарату висящему на моей шее. Мне не нравилось летать на обычных самолетах, что уж говорить об этом средстве моего морального уничтожения, больше напоминающее кукурузник под спидами?       Черт, сейчас я вообще уже жалею, что согласилась на все это. Лучше бы просто зависла где–то на Ибице на полгода. Писала бы статейки, используя псевдоним, про безалаберных детишек звезд под героином и жила бы спокойно. Попивала бы слабоалкогольные коктейли с маленьким зонтиком и лежала на пляже. А потом бы вернулась с триумфальным разоблачением какого–то политика. Но нет, мне же нужно было все исправить здесь и сейчас…       Я услышала в своих наушниках голос с отчетливым русским акцентом, что отвлек меня от приступа самобичевания.       – Как тебе в голову вообще пришла идея залезть в самую гущу? – Повернувшись в сторону Николая или как он попросил себя называть «Ник», я развела руками:       – Ну, в центре событий ведь намного интереснее, не так ли? – Прищурив свои серые глаза, натянула улыбку. Я была удивлена, что Химера вообще взялась за этот заказ. Но, вероятно, главный редактор действительно имел хорошие связи с военными, раз я оказалась здесь. Журналистка в опале, которой дали в руки возможность очистить свое имя написав простенький военный репортаж, что выставляет САС в самом лучшем свете. Мне же на мгновение показалось, что таким образом от меня хотели избавиться. Отправить с глаз долой, дабы не мелькала перед лицом.       Да, конечно, я немного прокололась с тем материалом про сотрудничество мистера Шепарда и повстанческой организации Урзыкстана. Кто же мог подумать о том, что за этот репортаж и едва заметные намеки о том, что генерал вооруженных сил США поставляет вооружение в другую страну, начнут поступать угрозы такого масштаба. И это учитывая, что я гражданка Великобритании. Конечно, большая часть моих коллег, с которыми я работала над данной статьей – американцы, но все же… Наверное, мне все же надо было об этом думать. Как говорил главный редактор, когда бросал новую статью мне в лицо: «У тебя вроде бы есть мозги, Сандерс, так подумай, мать твою!» стоило, видимо, воспользоваться его советом.       Кто–то из вышестоящих даже надавил на главного редактора дабы меня убрали с первых полос The Times и в целом не пускали в печать статьи автором которых являюсь я. Мило. Умно. Предсказуемо.       – Кэрри, – я моргнула и перевела взгляд на Ника. – Посмотри.       Он подбородком указал в правую сторону от нас. Кабина его Ми–8 была практически полностью стеклянной. Благодаря этому, можно было рассмотреть высокие горы с желтеющими рощами, что переходили в густой лес. Меж гор текла река, казавшаяся маленькой и узкой с нашей высоты, хотя сомневаюсь, что таковой она является в близи.       Страшно, если честно до усрачки страшно было переводить взгляд. Я старалась абстрагироваться от мысли, что мы в дребезжащей консервной банки с мотором летим в черти знает скольки метрах над землей. Но вид был и правда великолепным. Таким, от которого захватывало дух. Я перехватила фотоаппарат, что висел у меня на шее и немного сменив настройки, несколько раз нажала кнопку. Не думаю, что эти фото мне понадобятся, но почему бы не оставить их себе? На память так сказать. Мне кажется, я не проведу тут много времени, а так хоть что–то запомнится.       – Она все фотографировать будет? – Мужской голос с резким немецким рычанием отвлек меня от вида, и я бросила почти виноватый взгляд на Ника. Тот же чуть хмыкнул и махнул рукой, не оборачиваясь:       – Будь повежливее с дамой, Крюгер.       В наших ушах, даже сквозь заглушаемый гул вертолета донеслось цоканье языка и тяжелый вздох наемника, что являлся одним из моих сопровождающих.       Я немного обернулась в попытке поймать его взгляд. Но если честно это было бы сложно, ведь его лицо скрывала тактическая сетка. Она была такая плотная, что лицо наемника было практически невозможно разглядеть. Лишь когда свет падал под определенным углом, я могла увидеть очертания профиля мужчины. Мне даже стало интересно, видел ли он что–то под ней?       Себастьян Крюгер, единственный кто практически прямо высказал свое «фи» когда была обозначена суть их задания. «Мы что теперь курьерами стали?» вот что он сказал, смотря прямо на меня и лишь позднее взглянув на нескольких операторов, что копошились за моей спиной собирая оборудование. Ну, хотя бы, этот мужчина был честным с самого начала. Мне нравилось это качество в людях. Лучше так чем улыбаться, смотря в глаза, и поливать грязью за спиной, как было принято в моей профессии.       – Нам осталось два часа лета до точки. – Я перевела взгляд на Ника, – дальше еще несколько часов на автомобиле, и прибудем на базу САС. На этом наше сопровождение будет завершено.       – То есть фактически вы работаете как Убер?       Ник растянул губы в улыбку и хмыкнул, бросив быстрый взгляд на меня.       – Для тебя, что–то типа того. Так что не забудь поставить пять звезд в приложении.       Я прыснула от смеха, и чуть наклонившись в проход между нашими сидениями заглянула в основную часть вертолета. На скамье, вдоль правой стороны вертолета, растянулось несколько мужчин, двое из них были моими операторами, третьим был тот самый Крюгер. Прямо напротив него, вытянув свои длинные ноги, расположился еще один мужчина и темнокожая женщина в полной экипировке. Женщина, перекинув ногу на ногу, чуть подергивая ступней читала что–то в телефоне. Ее густые брови были сведены к переносице, но стоило услышать, что–то от сидящего рядом мужчины она фыркнула и широко оскалилась.       – Что, любопытно, да? – Бросил мне Ник и я, заелозив, села прямо.       – Просто я не военный журналист, так что в первый раз соприкасаюсь с этим.       – О, вот как? Но мне Рассел сказал, что ты опытная журналистка. – Я едва подавила желание закатить глаза. Чертов Марроу… вроде бы просто редактор, но, видимо, помимо уговоров о сопровождении он успел еще что–то напеть им обо мне.       Я нервно потерла шею и прошлась ногтями по коже оставляя алые следы от ногтей.       – В расследовании коррупции и раскапывания грязного белья политиков и государственных служащих – да.       – И как же занесло журналиста, что занимается расследованием коррупционных схем в военную сторону? Тем более на базу САС в горячей точке? Не уж–то там тоже есть что копнуть? – Ник хитро прищурился. Что–то мне подсказывало, что он задал этот вопрос больше, чтобы сверить наши слова с Расселом, чем действительно узнать ответ. Последний, наверное, напел красивую песню Николаю. О том, какой он шикарный редактор, и как прикрывая мою спину, не жалея живота своего, старался пропихнуть меня, сволочь неблагодарную, сюда. Хотя, фактически, терять талантливого журналиста для него это такая себе перспектива, а вот заставить меня немного прижать задницу – почему бы и нет. Я костяшкой указательного пальца почесала кончик носа и хмыкнула, отведя взгляд:       – Тебе уже все рассказал Марроу, так что не думаю, что могу сказать новое.       – Да брось, ты выглядишь молодо, сколько тебе, 25? Неужели за это время ты нажила столько врагов, что тебя отправили в эту жопу мира? – Беру свои слова назад. Он не сверял наши с Расселом слова, он уже понял почему меня сюда кинули. Ха… умный мужчина. Мне нравятся такие.       – Мне 30, но спасибо что считаешь, что я молодо выгляжу. – Я заправила прядь своих платиновых, выбившихся из высокого хвоста, волос и повела плечами: – Врагов у хорошего журналиста всегда будет хоть отбавляй.       – А ты что, хороший журналист? – подал голос Крюгер, и я, снова чуть наклонившись в проход, взглянула в его лицо, прикрытое сеткой.       – Говорят да. – Прищурив свои раскосые серые глаза чуть ухмыльнулась: – с чем я склонна согласиться.       – Интересно. – Даже через сетку, что была накинута на голову Крюгера, я заметила, как блеснули глаза наемника. – Про скромность не слышала?       – Скромность и целомудренность два переоцененных качества в современном мире. – Мгновенно парировала я.       Крюгер наклонился вперед и следующее произнес так, что его голос немного исказился в моих наушниках. Словно приобрел чуть более рычащие нотки.       – Переоценены… – Он качнув головой добавил, смотря на меня. – Так как ты не обладаешь ни тем, ни другим?       – Целомудренность потеряла так давно, что и не вспомнить. – Я мило улыбнулась и, хлопнув своими серыми глазами, прищурилась. – А скромность ампутируют еще на первом курсе жур. фака.       Николай громко хохотнул и быстро взглянув на Крюгера бросил:       – А она хороша, да?       Из–за гула не было слышно, но как мне показалось наемник хмыкнул, откинулся немного назад.       Сквозь дребезжание вертолета начал прорываться еще один звук. Свист. Усиливающийся с каждой секундой. Крик Крюгера, громкий и рычащий буквально оглушил меня в наушниках:       – РПГ справа!       Пару секунд спустя раздался оглушающий взрыв. Вертолет, словно кукольный домик под порывом ветра, отнесло в сторону. Завыла тревога так громко, что заглушала все мысли и другие звуки. Я вцепилась в кресло и выпучила глаза от ужаса. Сердце колотилось в глотке и меня резко затошнило. Весь вертолет трясло, были слышны крики команды, до носа дошел запах горящей проводки и едкого дыма.       – База, это 421–й, нас подбили! Повторяю, нас подбили! – Раскатисто и почти рычаще крикнул Николай. Пытаясь выровнять вертолет, он периодически, нажимал какие–то кнопки и рычажки, и не оставлял попыток связаться с базой САС. И судя по тому, как он хмурился, явно попытки не были удачными. От этого стало еще страшнее.       Я сжалась в кресле и прикрыла глаза от чертового ужаса. Всегда считала, что в такие моменты буду кричать, но нет. Зубы стиснула до боли и скрежета. И молчала. Я агностик, но черт побери, как же сейчас уверовала.       Вертолет начал крутиться, все охватило дымом, и лишь голос Ника донесся в наушниках сквозь эту какофонию звуков:       – Всем приготовиться к жесткой посадке, я попытаюсь…       В следующую секунду раздался еще один взрыв, из–за которого вертолет начало кружить еще сильнее, уже было сложно разобрать, где земля, а где небо. Перед глазами все плыло, а макушки деревьев приблизились всего за пару мгновений. Рефлекторно я зажмурилась и стиснула зубы плотнее. Меня резко тряхнуло и правую сторону головы обожгло болью так, что из глаз полились слезы и посыпались искры. Вспышка боли охватила мое тело и… темнота.