3

             – Потерпи немного. – Его голос заставил меня вздрогнуть и, утерев на ходу влажное из–за дождя лицо о собственное плечо, пожать губы. Сумку с аппаратурой я почти волокла за собой, ибо сил уже не осталось.       – Хорошо. – Тихо произнесла я. Даже не уверена, слышал он это или нет.       Перед тем как ночь полностью опустилась, мы нашли расщелину в горах, которая вывела нас к небольшой пещере. Крюгер пробубнил что–то про то, что мы можем тут остаться и переждать ливень. Скинув сумку, я сползла прямо по каменной стене на пол пещеры. Руки и ноги дрожали и не думаю, что смогла бы сделать хотя бы еще один шаг.       Мужчина оставил рюкзак возле меня и куда–то отошел. Но из–за тошноты, боли и головокружения, я даже не заметила, как он вернулся. Лишь почувствовала, как мое плечо, в какой–то момент, осторожно сжали.       – Frau, открой глаза. – Я пару раз тяжело вздохнула и стиснув зубы буквально заставила себя сделать то, о чем он просил. Мой взгляд сфокусировался на мужчине что стоял на одном колене прямо перед мной. Крюгер, достав из сумки на поясе какую–то штуку и затем до моих ушей долетел какой–то хруст. Спустя мгновение, в его руке можно было рассмотреть небольшой лайтстик. Тусклый, красновато–рыжий свет едва мог осветить что–то, но по крайней мере рассеял мрак вокруг нас. – Нам опасно зажигать костер, так как мы не ушли далеко от крушения. Как только дождь закончиться, нужно будет выдвигаться дальше. Ты понимаешь меня?       С трудом кивнула в ответ. От усталости и боли во всем теле у меня защипало глаза. Я и так едва могла различить его в этой темноте, даже с помощью лайтстика, а из–за слез так и вовсе все начало расплываться. Сама того не поняла как с моих губ сорвался жалобный всхлип. Я хотела домой, в тепло, и безопасность. Хотела, чтобы наконец перестало болеть мое тело и голова. Я буквально утопала в жалости к себе и самобичевании, что всхлипнула громче. До моих ушей долетел звук похожий на цоканье и тяжелый вздох.       – Was für ein Teufel... Und was soll ich mit dir machen, kleiner journalistin? – Он потянул свой рюкзак ближе и раскрыв его начал копаться в нем. Вытащив какую–то фляжку Крюгер раскрутила крышку и приложил ее к моим губам. – Пей.       Прохладная вода потекла в мое горло едва не заставив давиться. Я хрипло вдохнула и обхватила дрожащими руками фляжку. Мои грязные ногти царапнули по его тактическим перчаткам ровно в тот момент, когда мужчина убрал фляжку от моих губ и сам сделал пару глотков. Затем, Крюгер достал что–то еще и буквально пропихнул меж моих губ какие–то горькие круглые штуки и снова приложил горлышко бутыли к губам.       – Глотай. – То, что он мне пропихнул было на вкус горьким и противным… Таблетки. Они проскользили по моему языку вызвав мурашки и дрожь. Но я их проглотила, запив несколькими глотками самой вкусной воды, что я пила за свою жизнь. Красноватый свет лайстика едва мог осветить наши с ним тела, и лишь добавлял мрака, что сгущался вокруг нас. Мой подбородок задрожал сильнее, и я прикусила губы опуская взгляд вниз. Голос мужчины выдернул меня из раздумий. – Gut gemacht . Повернись, я осмотрю голову.       Склонив голову в левую сторону, я услышала, как мужчина стянул перчатки. Следом ощутила резкую боль в районе правого виска, что заставила меня вздрогнуть.       – Scheiße, ich kann überhaupt nichts sehen… – Тихо пробубнил мужчина в то время как его пальцы аккуратно, насколько могли, убирали волосы с моего лица. Мое сознание будто плавало по волнам, так что я едва слышала то, как он копается в своем рюкзаке, или как он что–то шипит на немецком. Затем Себастьян тихо произнес: – Будет больно.       Одновременно с этим он одной рукой накрыл мои губы, а другой приложил какую–то воняющую спиртом тряпку к виску. Он, конечно, сказал, что будет больно, но не настолько же! Я, считавшая себя уставшей и не способной пошевелить и пальцем, выгнулась дугой, начав колотить Себастьяна по груди и плечами. То ли в попытке отодвинуть, то ли чтобы он сжалился над мной. Сама того не понимая, пыталась вырваться из его хватки, ноги дергались и едва ли не отбивали чечетку. Глаза резало от спирта что тек по виску, по щекам скатились слезы, а мой крик и мычание мужчина едва смог заглушить своей ладонью. Из–за слез я с трудом могла рассмотреть его лицо, но, если честно, мне было плевать на это в тот момент. До моих ушей долетел голос Крюгера:       – Тш–ш–ш–ш. Потерпи, Frau. – Мои слезы стекали по его пальцам, что плотно сжимались на моей коже, не давая кричать. Он прошелся тряпкой по виску еще раз размазывая кровь, вызывая новый хриплый заглушенный визг. – Тише, тише…       Я сжала пальцы на его влажной куртке собирая ее в кулак, когда как мужчина почти вжал мое тело в каменную стену пещеры, чтобы я не шевелилась и лишний раз не елозила. Висок жгло будто огнем, а тело начало дрожать еще сильнее. Мои заглушенные крики перешли в жалобные скулящие всхлипы и мычание. Его горячая шершавая рука накрывала мои губы, но ровно так, чтобы задавить звуки, но не так, чтобы причинить еще боли и еще помучить. Хотя, если честно, в тот момент меня это мало интересовало. Мне было больно. Охренеть как больно.       – Тш–ш–ш. Ты молодец. – Из–за слез я не видела, как он осмотрел рану, лишь почувствовала, как он что–то приложил к виску. Судя по тому, как натянулась кожа, он приклеил пластырь. Или что–то похожее на это. Крюгер убрал руку от моего лица и внимательно взглянул на меня. – Еще раны есть?       Я моргнула пару раз и покачала головой. Сглотнув, произнесла:       – Я видела ожоги у тебя на руке. – Из–за свинцовых туч, застилающих небо было темно, а здесь, в этой пещере так тем более. И гребаный лайтстик ни черта не справлялся со своей задачей. Как бы ни пыталась вглядеться, то ли из–за слез, то ли уже просто из–за усталости и ночи за пределами пещеры, я не могла ничего увидеть. До кучи в этой пещере было холодно, и единственное от чего она могла уберечь – это дождь. Но даже так, я все равно заметила, как Крюгер на мгновение замер смотря прямо на меня. Затем повел плечом, заставив свою куртку зашуршать.       – Они не помешают нашей цели. – Мы пару минут просто сидели освещаемые тусклым светом смотря друг на друга. Его глаза казались чертовыми провалами в бездну. Черные, глубокие, темнее чем сама пещера, в которой мы находились. Он смотрел на меня с каким–то нечитаемым выражением лица. Затем снова раздалось шуршание, и он достал из рюкзака еще что–то. Крюгер чуть сдвинул брови к переносице и немного повозившись, накрыл тонкой тканью, мое дрожащее от холода и стресса тело. – Если ты заболеешь, дольше будем идти. Спи.       Лишь когда эта ткань коснулась меня, я поняла то, насколько сильно замерзла. Мои окоченевшие пальцы сжались на ткани, и я повела плечами пытаясь сбросить мурашки и дрожь что прокатились волнами по коже. Видимо, это его спальный мешок. Так как с одной стороны это «одеяло» было гладким и холодным, с другой мягким и теплым.       Крюгер отошел немного ближе ко входу в пещеру и сел на землю. Судя по звуку, он положил на свои колени автомат. Я прищурилась в попытке разглядеть его в темноте, но это было тяжело. Из–за того, что лайтстик начал постепенно тухнуть света становилось все меньше, и различить что–то становилось еще сложнее.       – А ты? – Тихо спросила я.       – Не беспокойся. – Не оборачиваясь бросил мужчина.       Я пыталась уснуть, честно, но не могла. Было холодно, и даже его мешок не помогал. Мои зубы стучали так, что мне казалось, что этот звук эхом отражался от стен пещеры. Дождь лил как из ведра, добавляя новый шум, что давил на меня. Едва я провалилась в дрему, как перед глазами появлялись вспышки пламени и образы людей что остались там, в горящем вертолете. Два моих оператора, Майк Майерс и Стен Джонс. У обоих были семьи и дети, а что теперь? Я знаю их жен, на свадьбе Майка так и вовсе была свидетелем со стороны невесты. Как я буду смотреть в глаза его ребенку? Как я… я не заметила, как снова начала плакать. Горячие слезы текли по моим щекам, а тихие всхлипы глушились о покрывало, которое я едва ли не закусывала лишь бы не кричать в голос. Осознание того, что произошло какой–то лавиной дошло до моего мозга лишь сейчас. Здесь в этой гребанной пещере. Из моей команды выжила лишь я. Люди, с которыми я еще этим утром обменивалась шутками и пила кофе – мертвы. Они, вероятнее всего, либо сгорели, либо фрагменты их тел разбросало по всему чертовому лесу в ублюдском Урзыкстане.       На их месте могла быть я. Я могла так же умереть. Вздохнув, прикоснулась к ране на виске. Если бы она была глубже и сильнее, я бы просто… умерла прямо там. Крюгер сказал, что мне повезло, «обычно люди на месте пилота умирают первыми». Его слова эхом повторялись в голове, заставляя меня сдавлено стонать и рыдать, задыхаясь от слез. Я хочу, чтобы этот кошмар прекратился.       Я не помню, как уснула, но разбудила меня мужская рука что легла на мое плечо. Резко дернувшись назад и выпрямившись одновременно, я ударилась затылком о стену и тихо взвизгнула. Но мой рот опять накрыла мужская ладонь, подавляя вскрик. Темно–карие глаза Крюгера смотрели на меня, и он приложил указательный палец к своим губам.       Он одними глазами указал куда–то в сторону, но сквозь шум дождя я ничего не могла услышать. Небо, затянутое свинцовыми тучами, лишь начинало проясняться, и из ливня все перешло в мелкий противный дождь. Мне в начале показалось, что он зря меня разбудил, но затем постепенно до моих ушей долетело еще кое–что. Чужие голоса.       Округлив свои серые глаза, я взглянула на Крюгера. Мои брови свелись к переносице, и я несколько раз моргнула. Он наклонился ближе и его кончик носа мазнул по–моему. Мужчина все еще держал руку на моих губах, а глаза впились в мои. В одну мою руку он вложил небольшой нож и сжал свои пальцы на моей ладони. Пластиковая рукоятка впилась в нежную кожу, и я судорожно вздохнула.       – Держи и сиди тихо, – едва слышно произнес он, – если что–то пойдет не так, убегай. Если не сможешь убежать – бей ножом. Ты поняла меня?       Я медленно кивнула и Крюгер отпустил мое лицо. Он практически бесшумно поднялся на ноги, и ловко, словно огромный кот, скрылся за пределами пещеры.       Поджав ноги, я обхватила колени рукой. Лезвие ножа ходило ходуном, а дыхание стало более дрожащим и рваным. Несколько минут ничего не было слышно, кроме шума дождя. Внезапно раздался хриплый вскрик и звук падающего тела. Я вздрогнула и сжала дрожащие пальцы на спальном мешке, что все так же лежал на моих коленях, а лезвие ножа дрогнуло. Мое сердце начало биться в груди, словно птица запертая в клетке, а тело стала бить крупная дрожь. Шаги начали приближаться, и слезы снова потекли по моему лицу. Страшно… черт, как же… страшно. Вдруг он… вдруг с ним что–то случилось? Мы, конечно, знакомы всего ничего, но будем объективны, не думаю, что я выживу без него здесь. Особенно если за нами действительно охотится кто–то. Пусть я сейчас и думаю, как циничная скотина, но ему было бы проще уйти одному. Он бы шел быстрее без меня, и явно был бы уже далеко от места крушения. Я ему не нужна так, как он нужен мне. От его жизни буквально зависит моя. Вдруг, он оставит меня? Вдруг, он решит меня просто бросить тут? Вдруг…       Я обхватила двумя руками нож и уперлась лопатками в стену. Прерывистые хриплые вздохи смешались с моим едва слышным скулением. Слезы стали течь по лицу сильнее, нож дрожал так сильно что можно было подумать, что у него было целых два лезвия.       Темная фигура появилась в проходе пещеры, и я судорожно вздохнула. Крупные слезы катились по щекам, и я с трудом разбирала то, что у меня перед глазами.       – Не… не приближайся! – Хрипло почти прохныкала я и мои пальцы сжались вокруг рукоятки сильнее. Но человек что зашел в пещеру лишь на пару мгновений замер и хмыкнув сделала еще один шаг ко мне.       – Hey, sei ruhig, sei ruhig. – Лишь услышав его голос и немецкий я судорожно всхлипнула и задрожала уже от облегчения сильнее. Мужчина встал перед мной на одно колено и подняв свою тактическую сетку, аккуратно прикоснулся к ладони, забирая нож из моих рук. Крюгер убрал нож за пояс, внимательно посмотрел в мое лицо:       – Вытри слезы, Frau. – Я шмыгнула носом и дрожащей рукой прошлась по щекам. Еще раз моргнув, наконец смогла сфокусировать взгляд на нем. На лице мужчины видны были брызги крови, и он прищурился, смотря на меня. Его карие глаза, словно изучали мою заплаканную физиономию. Рассматривая мое лицо, будто подмечая что–то для себя. Тонкие губы едва заметно изогнулись, словно он хотел улыбнуться, но одернул себя. – Kluges Mädchen. Nur bist du natürlich immer noch eine Heulsuse.       Неужели он и правда убил кого–то кто… искал нас? Он дал мне нож чтобы я защитила себя если что–то произойдет, но отчего мне кажется, что я бы не смогла применить оружие против живого человека? Я не была пацифистом, но… думаю, чтобы осознанно лишать жизни другого человека, нужно каждый раз переступать через себя. Так…как много раз Себастьян переступал через себя, и как много раз он это сделает за то время пока мы будем вдвоем?       Когда мы вышли из пещеры сквозь тучи стали пробиваться первые лучи солнца. Мои некогда белые кроссовки были грязными и мокрыми на сквозь. А из–за плоской подошвы они еще и скользили по влажной листве и земле. А за шиворот норовили сорваться капли дождя, с оставшихся листьев на деревьях.       Собрались мы быстро, буквально за пару минут, Крюгер сложил спальный мешок так, что там не было ни одного залома, в аккуратный рулон и уложил его в свой рюкзак. Затем дал мне еще какую–то таблетку и фляжку дабы я попила. Он был все так же немногословен и собран, говорил больше по делу, и буквально отдавал мне приказы что делать дальше.       Не сказать, что я была от этого в восторге, но мне хватало мозгов чтобы не капризничать как малолетка, и не ныть в слух. Все равно от этого ничего не изменится, кроме нашего настроения и его отношения ко мне.       Этот мужчина оказался очень подготовленным. Настолько что даже страшно. Я никогда не сталкивалась с военными так близко и, если честно, мне было интересно узнать все были такими как он или нет? В одном из карманов его рюкзака была карта, которую он открыл перед самым выходом из пещеры и показал мне. Приложив ее к каменной стене пещеры, там, где было больше всего света, он бросил быстрый взгляд на меня.       – Мы находимся здесь. – Себастьян указал на какое–то место карты и затем провел пальцем чуть дальше. – Нам необходимо за день перебраться через реку. Идти надо быстро и осторожно. Скорее всего, тут много патрулей что ищут тебя. Так что, если я скажу «стоять» – ты стоишь. Если говорю «беги» – ты бежишь. Если говорю «прячься»…       – Я прячусь.       Он бросил на меня быстрый взгляд и затем одобрительно кивнул:       – Именно так.