17

POV Крюгер

      Кэрри дрожит. Дрожит так сильно, что я слышу, как стучат её зубы. Вижу след от его рук на её коже и… убираю прядь волос на шее. Он будто пытался сожрать её или вырвать кусок из её шеи. Чертово животное.       Когда я пошел к Николаю и Прайсу я чувствовал, что что–то не так. Они начали продавливать какую–то возможную операцию, но, если честно, сейчас мне это было не интересно. У меня есть задание. Быть сопровождающим у Кэрри. И мне этого достаточно. Я не люблю распыляться на несколько задач, особенно когда есть основная.       И когда вернулся обратно, едва прикоснувшись к ручке двери я услышал женские крики. Кэрри кричала так, словно её заживо свежуют. Крик такой что холодела кровь в жилах. Ни разу не слышал, чтобы человек так кричал. В какой–то момент крики перешли в хрипы. Я почувствовал, как мое сердце начало биться быстрее, а гнев ворочался внутри словно огромная ядовитая змея. Она будет кричать лишь по одной причине. Я уже успел это понять. Саймон.       Выбить дверь не было сложно. И едва я вошел в комнату увидел, как он прижимает её к стене, как его одна рука облапывает её тело, когда как другой он душит её. Увидел, как она чуть склонила голову смотря на меня. Слезы стекали, по красному от недостатка кислорода лицу, непрерывным потоком. Я ударил его быстрее чем подумал. Мое тело двигалось словно по инерции. Честно говоря, почти не помню сам момент потасовки. Но помню, когда он повалил меня. Помню крик Кэрри и её слезы. Помню, как она попыталась оттащить его от меня. Такая глупая попытка. Где он и где она. Но… в её глазах я увидел гнев. И желание помочь, защитить. Черт побери, лежа на полу, я все равно смотрел на неё. Получал по лицу, но видел лишь её. То что в её откровенной глупой попытке было столько храбрости, сколько за частую не бывало у многих военных.       Гоуст все же сматывается, а зрителей за пределами комнаты прибавляется. Потасовка на военной базе – единственное развлечение.       Я попытался закрыть дверь, но получилось плохо, поэтому подставил стул и вернулся к ней. С губ сочилась кровь, перемешавшаяся со слюной, скорее всего на лице будет синяк. Я хотел отойти в ванную взять полотенце и аптечку что там должна была быть, но девушка вцепилась в мою футболку, как утопающий вцепляется в спасательный круг.       Неужели он не видит, что он делает с ней? Не видит, что она боится его? Не понимает, что она буквально орала в его руках словно её убивают? Что с ним, черт побери, не так? Разве это любовь? Разве то что он с ней делает, можно причислить к любви? Чертов психопат.       Мне почти физически больно видеть её такой. Тошно от того, что повелся на этот тупой трюк. Уверен этот ублюдок все продумал с самого начала, и специально все сделал. Чтобы она осталась одна. Низкосортный кусок дерьма. Моя злость плавала по телу словно волнами приходила и уходила. Но смотря на неё злость больше была на себя. На то что оставил её. На то что должен был быть рядом. На то что не уберег.       Сам не понял, как эта девчонка залезла под кожу. Такая мелкая, слабая. Младше меня на сколько? На 8 или 9 лет? Около 30 лет, а выглядит такой молодой, хрупкой, словно стеклянная статуэтка. Разбитая множество раз и склеенная заново. Мои пальцы едва заметно дрогнули, когда я встал перед ней на колени и прошелся пальцами по её спутанным, влажным волосам. Сам того не понимая прижал её к себе ближе, слыша всхлипы и ощущая её дрожь всем телом. От звука её слез мое сердце сжималось, как в тисках. Что ты со мной делаешь… боги, что же ты со мной делаешь?       Обещал, клялся, божился что никогда не дам себе ощутить этого. Черт бы… черт бы все побрал. Мои пальцы сжимаются на хрупкой женской фигуре чуть сильнее, я закапываюсь носом в её волосы и прикрываю глаза. Я не говорю ничего, а она просто не может выдавить и слова. Не хочу видеть её такой снова…       Она постепенно успокаивается. Обессиленная, хрупкая, тонкая словно ивовая ветвь. Её глаза покраснели, а лицо распухло от удара и слез. Осторожно прохожу кончиками пальцев по её лицу, стараясь не задеть рану на губе и не причинить еще больше боли. Кэрри ластится к руке, будто котенок. Утыкается в раскрытую ладонь своим кончиком носа, а мое сердце начинает биться быстрее. Она не заслуживает чтобы с ней так обращались. Слез, унижений, слишком нежная. Такая к которой боишься прикоснуться, дабы лишний раз не навредить. И она прижимается ко мне всем телом. Я сглатываю и втягиваю воздух сквозь слегка распахнутые губы чувствуя запах её кожи на своем языке.       Как ты смогла так глубоко влезть в мое тело и душу? Когда она окончательно успокаивается, каких же мне усилий стоит не шагнуть дальше. Но нельзя. Так неправильно. Я просто воспользуюсь моментом и буду не лучше этого ублюдка. Именно поэтому помогаю встать Кэрри и усаживаю на кровать. Я должен с ним поговорить о том, чтобы он отвалил от неё. Если не поможет что же… Как говориться «добрым словом и пистолетом». Но пока моя главная задача чтобы она чувствовала себя в безопасности.

***

      Дверь Кэрри починили в этот же день, и когда я убедился, что с ней все в порядке и что она заперла дверь за мной, пошел на поиски этого ублюдка. Найти его оказалось легко. Даже стараться не пришлось. Был в тире, спускал уже которую обойму из Глока. Вокруг никого не было, только мы с ним. Но оно даже к лучшему.       Я подошел к нему и встал рядом, но Гоуст будто не заметил меня. Сложив руки на груди, стал наблюдать. Отстреляв обойму, лейтенант повернул голову и взглянул на меня.       Я приподнял бровь и наклонил голову к правому плечу. Слышал, что он не особо разговорчивый, но каждый раз, когда мы все втроем пересекались, он не показался мне таковым. Неужели Кэрри на него так влияет?       – Зачем пришел? – Вставив новую обойму холодно бросил он.       – Ты знаешь.       – Бёрди всегда была моей. – Я немного сжал пальцы на своих предплечьях. Говорит о ней, словно она вещь какая–то. – И тебя это не касается.       Мои ресницы немного приподнялись. Гнев поднимается в теле и омывает его горячими волнами. Хочу расколоть ему череп. Он стреляет, но я не двигаюсь, смотрю на то, как он педантично нажимает на курок.       – Она не принадлежит тебе. – Он замирает и медленно переводит взгляд на меня.       – Если не мне, то кому? Тебе? – В его словах примесь раздражения и злости, такое колючее, что чувствуется на кончике языка. Я усмехаюсь и качаю головой. Чертов кусок мусора.       – Нет, и мне она не принадлежит. Она не вещь. Она человек. – Вижу, как его глаза сузились в ответ на мои слова, и он опустил пистолет так, что его дуло коснулось стола. Затем, один раз едва слышно ударил дулом по металлической столешнице.       «Звеньк»       – Я её знаю лучше.       – Ты её не знаешь.       Снова до моих ушей долетает небольшой звук удара дула о столешницу.       «Звеньк»       – Ты ей никто. Просто сопровождающий.       – Она сама решит кто я для неё.       «Звеньк»       Но в этот раз звук стал громче, словно агрессивнее. Я не шевелюсь, но вижу, как лейтенант напряжен. Будто натянутый лук.       – Ты не смеешь лезть в наши с ней дела.       – Посмею.       «Звеньк»       Он надавливает на дуло пистолета почти всем весом.       – Она моя.       – Нет.       «Звеньк»       В следующее мгновение лейтенант направляет мне в голову пистолет. Я стою и не шевелюсь. Даже сердце как билось, так и бьется.       – На колени. – Он приподнимает подбородок. – Если ты хочешь, чтобы я тебя слушал, встань на колени.       Мои уголки губ чуть приподнимаются. И я подчиняюсь. Поднимаю руки ладонями к нему и опускаюсь на колени. Он прижимает дуло пистолета к моему лбу. Холодный металл обжигает кожу, но мне смешно. Как же это черт побери смешно. Я смотрю в пол и губы растягиваются в оскал. Я сожру тебя живьем.       Он не успевает что–то сказать, как я хватаю его пистолет и поднимаю выше головы, одновременно с выстрелом, приложив минимум усилий, подпрыгиваю с места и бью ногами по его голеням, заставляя его свалиться на пол. Вырываю пистолет и поднявшись направляю на лейтенанта.       – Не шевелись. – По слогам проговариваю я и делаю выстрел в паре сантиметрах от его правого уха. – Мне плевать на то, кто ты. Мне все равно, как много «хорошего» ты сделал для страны, и так же абсолютно безразлично на твои регалии.       Мои глаза направлены лишь на него, и я не вижу в нем страха. Злость и ярость вот что в нем. Я почти вижу, как он ухмыляется под своей балаклавой. Нахально, зло, агрессивно.       – Если ты приблизишься к ней – я убью тебя. – Я не угрожаю, а констатирую факт. Знаю, что он серьезный противник, но кто сказал, что я буду играть честно? – Приблизишься к ней, заговоришь с ней, посмотришь на неё, и я стану твоим ночным кошмаром. Буду следовать по пятам и ждать момента. Терпения у меня много, поверь. И когда ты будешь меньше всего меня ждать – я приду за твоей головой.       Я выпрямляюсь и отхожу от него, зная, что сейчас он не нападет на меня. Разряжаю пистолет пока иду к выходу из тира, полностью разбираю его. Металл звенит при соприкосновении с полом.       – Она не выберет тебя! – Я слышу его голос, в котором искры злого хохота. На пороге я останавливаюсь и, не оборачиваясь, произношу лишь:       – Даже если и так. Ты не получишь её.

***

      Я замер перед её комнатой. Сжав руку в кулак, почти бесшумно выдохнул. Почему–то уверен, что тот ублюдок не успокоится. Наверное, увидел это в его чертовых глазах или в том, как он вел себя. Если она останется здесь, то ничего хорошего не выйдет.       Я легко постучал в дверь. Услышав шуршание за ней, я произнес:       – Это я.       Спустя пару секунд дверь открылась и выглянула Кэрри. Она поправила мою толстовку на своих плечах и хлопнула своими ресницами.       – Да?       – Можно войти? Нам нужно поговорить. – Кэрри без промедления открыла дверь и отошла в сторону, давая пройти в комнату. Здесь было все так же, да мусора от сломанной двери уже не было, но все остальное было без изменений. Та же не заправленная кровать, тусклая лампа на столе и раскрытый ноутбук. Все так же работает над своей статьей.       Я услышал, как она закрыла дверь и подойдя к столу коснулся его кончиками пальцев. Затем, медленно развернувшись облокотился бедром о его угол и проговорил:       – Собирай вещи.       – Что? – её тонкие брови подлетели вверх и она недоуменно взглянула на меня.       – Я говорю, собирай вещи. Утром прибудет вертолет, и мы улетим от сюда.       Девушка нахмурилась и обхватила себя за плечи. Она качнула головой и улыбнулась:       – Хорошая шутка, но…       – Это не шутка. – Бросил я почти без эмоционально.       Она подняла свои серые глаза и взглянула на меня. Затем опустив руки сделала несколько шагов ко мне пересекая комнату и сокращая расстояние:       – Подожди, что–то случилось? Вы… ты виделся с ним? Или…       Я качнул головой из стороны в сторону:       – Нет, ничего не случилось. Но не думаю, что ты тут будешь в безопасности. – Наши взгляды пересеклись, и она замерла. Всего на расстоянии вытянутой руки. Стояла так близко, что я почти ощутил запах её геля для душа. Хотелось протянуть руку и пройтись по её волосам, заправить прядь за ухо, коснуться её. Но я просто стоял и не шевелился, смотря на неё.       – Из–за него, да? – Она опустила взгляд и поджала губы: – Я еще не дописала статью.       – Но интервью провела со всеми. Дописать её ты можешь уже у себя дома. Не здесь.       Она медлила с ответом. В комнате стояла такая тишина, что лишь тикающие часы и наше дыхание нарушали её. Затем неловко качнувшись произнесла:       – Ты считаешь, что другого варианта нет?       Я посмотрел ей в глаза и помедлив разлепив губы тихо произнес:       – Он не отстанет от тебя если останешься здесь.       Она сделала еще несколько шагов ко мне и замерла в нерешительности:       – Но ты же сможешь меня защитить.       – Смогу. – Я сглотнул. Я действительно мог её защитить и хотел этого. Не из–за того, что так предписывал наш контракт, не из–за того, что мне приказал Николай, а сам. По собственной воле этого хотел. – Но не хочу, чтобы дошло до этого.       Немного помедлив, девушка кивнула:       – Хорошо.       Сборы не заняли много времени, да если честно и собирать много ненужно было, то оборудование обещали отправить уже следующим рейсом. Когда Кэрри села в вертолет, проводить нас вышел лишь Прайс. Николай занимался напутственными словами пилоту который и должен был вести борт вместе с ним. Я взглянул через плечо на Кэрри, как меня отвлек голос:       – Не думал, что вы так быстро и тем более в такой спешке решите покинуть базу. – Подав руку произнес капитан. Я же повел плечом и ответил на его рукопожатие:       – Не делайте вид что не слышали о том, что произошло. – Качнув головой, я не замечая предостерегающего взгляда Николая, что буравил мне затылок, сократил расстояние между нами и произнес глядя Прайсу в глаза: – Следите за вашим лейтенантом лучше. Если он, по какой–то причине, окажется на улицах Лондона и придет за ней – вы его больше не увидите.       Прайс перевел взгляд за мою спину, явно на Кэрри. И затем снова на меня.       – В его личном деле было указано другое имя этой девушки. Я услышал тебя. Сделаю все, что в моих силах…       Полет обратно занял не так много времени, Николай, который занимал место второго пилота, из–за недавно снятого гипса так как разрабатывал свою руку, огрызался на пилота что был с ним. Кэрри, сидя рядом со мной держала до побелевших костяшек рюкзак с ноутбуком и не разговаривала пялясь в пустоту. Словно её поглотило что–то неведомое мне. Я хотел прикоснуться к ней, но если честно, боялся что это будет неуместно. Хотел что–то сказать, но не знал что.       За время пребывания с ней, я осознал одну вещь. Эта девушка… она заслуживает счастья. Обычного счастья, обычной жизни, обычных радостей. Она заслуживает найти того, кто будет любить её. Действительно любить, а не заставлять это делать. Того, кто не будет ломать её. Хотел бы я быть этим человеком? Скорее да, чем нет. Но… будет ли она счастлива со мной? Будет ли она улыбаться и будут ли её глаза светиться от счастья? Если честно, я не знал ответ на этот вопрос. Наверное, я чувствовал бы себя спокойнее если бы она была рядом со мной. Но при этом, я так же был бы спокоен если бы она была счастлива и любима кем–то другим.       Когда мы долетели до базы, и спустились с вертолета, небо затянуло тучами. Серые, свинцовые и тяжелые нависали над городом так же, как и всегда.       Девушка поправила капюшон и повела плечами. Рюкзак висел на одном её плече, когда как пальцы, что обхватывали её плечи дрожали. Я видел это пока перекидывался с Николаем фразами. Наша миссия была окончена. Сейчас подъедет одна из машин и её отвезут обратно, в её дом. Что крайне далек от всего этого. Далек от оружия, смертей и угрозе жизни. Далек от моей жизни и того, что я делаю каждый день.       Я взглянул на неё. Заметил, как пальцы немного дрожат, как она немного сгорбилась, сжалась, будто стала меньше. Ветер сорвал капюшон с её головы и светлые волосы, затянутые в высокий хвост, немного растрепались. Она выглядела еще более ранимой чем ранее. Еще более хрупкой и одинокой. Мое сердце сжалось сильнее. Я правда должен просто её отпустить? Просто уйти лишь из–за того, что миссия окончена?