Часть 8. Конец?

На следующее утро я чувствовала себя разбитой, как тот бокал. Настроение от чего-то ухудшилось, всё раздражало, ещё и Игорь куда-то свалил с самого утра. Предчувствие чего-то ужасного сдавливало виски и давило на плечи. После завтрака я пришла в кабинет, чтобы подписать оставшиеся бумаги, но я не успела даже сесть в кресло, как в комнату без стука влетел Гиммлер. -Какого хрена война прекращается? – начал он сразу с дела, даже не поприветствовав меня. Я подняла голову и взглянула в его глаза, что горели пламенем злобы. -А почему я должна перед тобой отчитываться, Гиммлер? – спросила я, приподнимая бровь. Он раздражённо выдохнул и, перевалившись через стол, резким движением руки схватил меня за горло и заглянул в глаза. Я чувствовала, как его руки крепким кольцом сжимаются вокруг шеи, давят на сонную артерию и перекрывают доступ к кислороду. -Ну и что ты мне сделаешь? – прошептала я, борясь с подступающими слезами – Убьёшь? Ну так давай, доставай пистолет. Во мне вдруг проснулась какая-то дурацкая смелость, я сама сунула ладонь в его кобуру, намереваясь достать пистолет, но он схватил меня за запястье, останавливая. -Не надо строить из себя истинную патриотку. Думаешь, что умрёшь за свою страну? Не забывай, на чьей ты стороне, Ада. -Я не собираюсь умирать за свою страну… – сказала я, но продолжить не смогла, потому что его пальцы крепче сжали моё горло, и говорить стало трудно. -Помолчи – прошептал он и достал из кобуры пистолет. Когда дуло прикоснулось к моей груди, Гиммлер широко улыбнулся. Он чего-то ждал, внимательно изучал глазами моё лицо и слёзы, что начали катиться по щекам. Ему будто нравилось наблюдать за моей слабостью. Больной ублюдок. Вот кто действительно тянет на роль эсэсовца. -Стреляй, Гиммлер – он чуть ослабил хватку, и у меня получилось прохрипеть эту фразу. Собрав все свои последние силы, я усмехнулась. Мне не было страшно. Я не боялась смерти. Просто мне это уже настолько надоело, что было плевать. Я просто хотела вернуться в своё время, обнять родителей и старшего брата. Прямо сейчас захотелось домой, съесть маминых блинчиков и выпить кофе, которое папа готовит каждое утро. Хотелось забыть это всё как страшный сон. Послышался выстрел. Но мне не было больно. Потому что пуля вошла не в моё тело. Генрих дёрнулся и обмяк, его рука медленно скатилась с моей шеи, а тело упало на стол. В груди была рана, из которой лилась кровь, марая меня и мебель. Я упала в кресло и почувствовала, как новый поток слёз оставляет дорожки на щеках. Я не отводила взгляда от тела Гиммлера и крови, что залила стол и стекала на пол. Я была шокирована тем, что на моих глазах только что убили человека, но даже намёка на сочувствие я не чувствовала. А слёзы текли, словно на автомате. Кто-то прошёл в комнату, но я даже не подняла голову, я и так поняла, кто это был. Из его руки выпал пистолет, которым он, похоже, и застрелил Генриха. Подбежав ко мне, парень аккуратно взял моё лицо в свои ладони. Нормализовав зрение, я разглядела лицо Игоря. Впервые я видела его таким взволнованным, в его глазах плескался целый океан страха. И его океан столкнулся с моим неподвижным айсбергом в глазах. Карие глаза парня бегали по моему лицу, пока мои голубые замерли на его лице. Руки Игоря спускались ниже, он проводил ладонями по плечам и рукам, гладя мою кожу. Он резко приблизился, и я почувствовала, как его губы прикасаются к моему лицу. Парень целовал дорожки моих слёз, лоб, нос, веки, щёки. Убирал ладонями пряди волос, что спадали на лицо и смазано и быстро целовал. -Ева... - прошептал Игорь, прижимаясь лбом к моему лбу-Я... -Напугался? - спросила я, отодвигаясь от парня и заглядывая ему в глаза. -Да... - прошептал он, бегая взглядом по моему лицу. -А вот я нет – и попыталась улыбнуться. Вышло по любому криво, но в ответ на это лицо парня осветила такая чистая и искренняя улыбка, что у меня сжалось сердце. Постепенно шок отступил, и от близости Игоря становилось как-то легче. Осознание того, что справляться с этим мне не придётся одной, давало какую-то надежду на скорейший счастливый финал этого всего. Приблизившись ко мне, он крепко меня обнял, прикоснувшись губами к виску. Подталкиваемая каким-то резким и сильным порывом нежности, я прижала Игоря к себе, уткнувшись носом в его шею. Хотелось разрыдаться сильнее, а потом крепко уснуть и проснуться где-нибудь подальше отсюда. Чуть отстранившись от парня, я поцеловала его в макушку и прикрыла глаза, вдыхая запах его волос, смешанный с тонкими нотками парфюма. Вдруг, я услышала тихий щелчок и тут же распахнула глаза. В проходе стоял молоденький солдат с ружьём  руках. Руки его слегка подрагивали, но в глазах горела решительность. Вздрогнув, я тут же попыталась оттолкнуть в сторону Игоря, но тот лишь слегка покачнулся, крепко вцепившись в мои руки и не отрывая взгляда от моего лица. Он не видел солдата, но, кажется, понимал, что к чему. Солдат нажал на курок, и пуля мгновенно вылетела из дула, врезаясь в тело парня. Его зрачки резко расширились от боли, а после сузились, постепенно теряя блеск. Он дёрнулся и замер, а я тут же попыталась  его подхватить, но тело Игоря всё равно встретилось с полом. Боковым зрением я заметила, как остальные солдаты схватили того, кто стрелял, и увели в коридор. -Позовите врача – услышала я собственный шёпот и ничего больше не смогла выдавить из себя. Опуская взгляд на лицо парня, я даже не видела его лица, всё было размыто от слёз. Я уже не помнила, как оказалась на полу, прижимая Игоря к себе. -Ну вот… - прошептал он, тратя последние силы на слова – А ты говорила, что я погибну от твоих рук. В голове мгновенно всплыл разговор в ресторане, и я почувствовала, как мою грудь тут же начинает разрывать от рыданий, но я сдерживаю себя.   -Если ты когда-нибудь будешь умирать, то только от моих рук. -Сильное заявление. А скучать не будешь? -Скучать по твоим идиотским шуточкам? Ни за что!   -Я буду… – прошептала я, а после почти закричала  – …Я буду скучать по твоим идиотским шуточкам и по тебе, Игорь! Его тёмно-карие глаза постепенно начали тускнеть, и от этого в душе стало ещё больнее. Он поднял дрожащую руку и аккуратно прикоснулся кончиками пальцев  к моему лицу. -Встретимся в следующей жизни, Колокольчик – прошептал он, и его рука упала на пол, прямо в лужу крови. Веки медленно закрылись, а грудь перестала вздыматься от частого дыхания. Он мёртв, но я не могла это осознать, поэтому схватила его за плечи, отчаянно желая, чтобы его сердце вновь застучало. -Нет! Нет! Игорь, я тебя прошу! Не умирай, ты мне нужен! Я… Я тебя… - закричала я, и не в силах договорить последние слова, почувствовала, как начинаю задыхаться. Мне было абсолютно плевать, что мои фразы на русском может кто-нибудь услышать. Боль от потери человека, что за такой короткий промежуток времени стал мне близким, поглощала мою душу, разрывала её в клочья, а я могла лишь кричать, не в силах что-либо сделать. Прижав его тело к своей груди, я громко зарыдала, захлёбываясь в слезах и горе. Я не помню, сколько я так просидела, прижимая к себе окровавленное тело Игоря. А когда я вновь подняла на него глаза, я вскрикнула и оттолкнула от себя труп. Это был уже не Игорь. Это был настоящий Геббельс. Передо мной лежал Йозеф Геббельс, министр пропаганды Третьего Рейха и в его лице не было даже намёка на лицо Игоря. У него появились морщины, а рост стал будто бы меньше. Я резко поднялась на ноги и попятилась к окну, внимательно осматривая два трупа в комнате. Рядом с телом Гиммлера вдруг появились очки, которых не было до этого, и сам он стал как-то старше и полнее. Всё возвращается на свои места… Я обернулась на свой портрет. Там всё ещё было моё лицо и чтобы всё вернулось, как было, я должна… Я подошла к столу и открыла нижний ящик. Там лежал пистолет. Аккуратно взяв его в руки, я сняла его с предохранителя. Меня этому обучали уже здесь в целях самообороны. Прямо как в первый день своего пребывания здесь, я приставила пистолет к виску и была полна решимости завершить свою «карьеру» фюрера. Но мой взгляд упал на бумаги, которые я всё ещё не подписала. Бросив пистолет на стол, я взяла ручку и, захлёбываясь в слезах, дрожащими руками поставила свою подпись. Взяв в столе чистый лист, я размашистым подчерком написала на немецком: «Я УМИРАЮ И ПУСТЬ ВМЕСТЕ СО МНОЙ УМРЁТ ФАШИЗМ». Вновь взяв пистолет в руки, я уже хотела поднести его к виску, но в этот момент в комнату вбежали солдаты, направляя ружья на меня. -Пора покончить с этим, Гитлер – сказал один из них. Я усмехнулась и опустила взгляд на оружие в своих руках. Медленно растянув губы в улыбке, я кивнула, чувствуя, как очередная слезинка катится по щеке. -Согласна – ответила я и, медленно приблизившись к нему, вложила ему в руки пистолет – Стреляйте, господин унтерштурмфюрер. Тот слегка замешкался, но и я отступать не собиралась, я лишь отошла к окну, мысленно готовя себя к боли, если в сердце попадут не с первого раза. У меня даже не было мыслей, чтобы сбежать через окно. Умирать не хотелось, но больше всего я не хотела оставаться в этой грёбанной альтернативной реальности. Она меня морально вымотала, растоптала и превратила в человека, у которого вместо души чёрная дыра. Пусть, я больше никогда не попаду в своё время и умру, но я хотя бы больше никогда не вернусь сюда. И пусть с моей смертью исчезнет с лица земли и сама Ада Гитлер. Таков закон: злодеи должны погибнуть в конце, если они не подлежат исправлению. А я хоть и не была злодеем, но находилась не на той стороне. И не в той стране…  И не в том времени… Всё не то и не так. Всё это не вовремя и как-то неправильно… Потерявшись в раздумьях, я даже не заметила, как солдаты нажали на курок и пули стали врезаться в мою грудь. Боли я даже не успела почувствовать, видимо сразу же попали в сердце. И после наступила темнота… Я уже не чувствовала ничего, не помнила как меня зовут и как выглядят мои близкие… Я будто растворилась, не ощущала собственного тела. -Встретимся в следующей жизни, Колокольчик… - услышала я чей-то тихий шёпот. Мне казалось, будто я знала этот голос и того, кому он принадлежал. Я пыталась вспомнить, хотя бы как он выглядит, но безуспешно. Я не помнила ничего. -А хотите, залезем на чердак? Какой чердак? - Ты чего там застыла? Фюрер понравился? Кто такой фюрер? -Интересно, почему одни люди решили, что они лучше других? Кто лучше других? -Ева, пригнись! Ева? Кто такая Ева? -Herr Führer Что? Мысли просто разрывались от кучи вопросов. У меня были воспоминания, но они будто были чужими. Я не помнила эти голоса, я не помнила, о чём они говорили. С кем они говорили? Со мной? Хотелось закричать, но я не могла, отчего в груди начало жечь. Я почувствовала запах, ужасный запах и увидела чёрный дым. Откуда этот дым? Что они там такого жгут, что так ужасно воняет? Вскоре, дым исчез, а запах стал резким. Настолько резким, что я распахнула глаза. Всё тут же стало размытым, и спустя время я поняла, что это был нашатырный спирт. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь у Алисы дома. Все девочки сидели возле меня,  некоторые держались за голову и недоумённо осматривались. -Что произошло? – спросила Василиса. Я открыла было рот, чтобы ответить ей, но вдруг осознала, что не помню абсолютно ничего. А правда, что произошло? Я надеялась, что Василисе ответят остальные девочки, но они также кидали друг на друга непонимающие взгляды. Что-то точно случилось. Я это чувствовала, но не могла понять что конкретно. Ну если мы ничего не помним, возможно ничего и не было? Или нам просто что-то приснилось? П… Правда?