Глава III: Невинный агнец

      Морай с крайне недовольным видом откинул в сторону заслонку из плотной коры поваленного дерева и вышел на свет, сильно-сильно щурясь. Он ненавидел рассветы столько, сколько себя помнил. А всё дело было в том, что на'ви чертовски сильно любил хорошенько и крепко поспать. Но, увы и ах! Похоже в ближайшее время крепкий сон ему не будет ни сниться, ни мерещиться... — Меня зову Зу'цу те... — Бля-я-я... Переходи к сути, подвешенный! Нахрена ты ко мне припёрся? Тебе рядом со мной мёдом намазано что ли?— Паренёк чуть сжался и трусливо обнял себя руками. Чёрт... У него точно есть член? Может Эйва что-то напутала... Ну а как иначе? Он что тогда в капкане выглядел жалко, что сейчас рядом с этим своим недоохранником! Пародия на мужчину! Не иначе! — Это территория нашего клана, чужак! — На'ви рядом с "подвешенным" гордо выпятил грудь, вздёрнув подбородок. — И где это написано? — Морай демонстративно огляделся, а потом развёл руки в стороны с абсолютным безразличием и издёвкой на своём красивом лице. — Я шёл. Увидел пустую пещеру. Занял её. Конец истории. — Но... — Не "но". Так всё и было. А если вы считаете, что этого недостаточно, то... Что ж! Я готов драться за это место. Или это противоречит вашим правилам "мирного подлизывания жопок друг друга"? Ещё пара-тройка на'ви, которые всё это время с осторожностью наблюдали за происходящим вдруг зашумели и принялись активно обсуждать, то, что сказал чужак. Очевидно, они были крайне возмущены тем, как "грязно" и неуважительно он с ними разговаривает. Однако, по мнению Морая, никто из этих маленьких синепузиков не заслужил его уважения. Да и... О каком, мать его, уважении может идти речь, когда они ни свет, ни заря припёрлись к нему в жилище и устроили здесь такой шум?! Они должны быть чертовски благодарны уже за то, что парень не натравил на них голодного Нуи! И, кстати о нём... Этим придуркам повезло, что ящер отправился на незапланированную утреннюю охоту, чтобы восполнить силы, после нескольких дней отдыха и самобичевания. И, если первые сутки Нуи действительно выглядел не очень, то... Надо сказать, что немногим позднее Таро совсем обленился и предпочёл оставить всё на своего духовного брата, который, практически в буквальном смысле, надрывался из-за его безделия. Но... Делать было нечего, а ворочать уже незачем. Есть ли смысл попросту сотрясать воздух? — Ну так? Чё вы сюда всей толпой припёрлись? Выгонять меня будуте?! Вперёд! Но я без боя не сдамся, усекли? На'ви снова переглянулись и, когда Морай уж было решил послать их всем в зад титанотерия, тот, который ранее представился ему, как За'цу выступил вперёд с довольно таки решительным выражением на своём до тошноты миловидном лице. Да-а-а... Дело пахнет отменным дерьмом! Но, если кому-то всё-таки интересно мнение Морая, то это "альфа самец" больше смахивает на девчонку. Слишком какой-то... Сложно объяснить. Но парень точно мог сказать, что не вдул бы такому, даже если бы был очень, очень и очень пьян. У него бы просто не встал на такую рожу. И... Так. Чёрт. На чём он там остановился? Они вроде хотели что-то попросить...

***

Десять часов назад... Эйма шмыгнула носом и оттолкнула от себя пушистую ветку кустарника, пробираясь в самую сердцевину лесной чащи. Дрожь, наконец, отпустила её тело, после того, как она больше двух часов со слезами изливала всю свою обиду на этот мир. Это, кажется, был третий или даже четвёртый приступ плача, который неконтролируемым потоком взорвал её тело. Она просто не могла остановиться. Именно поэтому девушка весь день потерянно бродила по лесу, ведя тихий-тихий монолог с самой собой. Почему она не вернулась домой к родителям? Да потому что отец снова отругал бы её за неосмотрительность, а мать... Эйма даже думать о ней не хотела. И, да, так уж вышло, что женщина на дух не переносила слёз и прочего. Особенно, если что-то из этого относилось к её дочери. В связи с этим Эйма с малых лет привыкла справляться со своими эмоциональными взрывами самостоятельно, ибо мало того, что её отец был слишком мягок, чтобы уберечь дочь от излишних упрёков со стороны жены, так он ещё и сам подливал масла в огонь. Зачем? Да чтобы его ненаглядная "любовь всей жизни" не сделала его своей мишенью и не отыгралась на нём. — О, Эйва, почему всё так сложно? — Эйма подняла глаза от земли и закусила губу, подходя к небольшой извилистой иве, которая нежно трепала своими яркими ветвями воздух. Вот. Это её отдушина. Вдали от всех. Всех, кто не понимает и не хочет понять. — Это так грешно, но... Мне бы хотелось, чтобы ты забрала меня. Разве это не слишком? Почему моя жизнь настолько пуста, что я никак не могу понять зачем прохожу через всё это? — Она сжала тонкими пальцами светящиеся ветви, а потом с нежностью и трепетом прижала их к груди. — Хочу, чтобы мой дом был здесь. Со всеми. Девушка медленно присела на колени, затягивая тихую мелодию, которая магнетическим эхом отражалась от скал неподалеку, которые сбрасывали с себя ветвистый поток одной из многочисленных рек. Она прикрыла глаза и через мгновение не услышала, а скорее почувствовала тысячи голосов. Они музыкой кружили внутри неё, вокруг неё и словно... Ей казалось, что они её утешают. Это было больше, чем теплые руки бабушки, которую девушке удалось застать лишь на закате её дней. И... Это было больше всей той любви, которую она когда-либо ощущала на себе. Словно всё нутро этого мира протягивало к ней свои теплые и прекрасные души. Что есть смерть? Кто-то убеждён, что это конец пути, однако, Эйма никогда так не думала. Для неё смерть была тем, что кто-то мог бы назвать избавлением. Она не боялась её. И... Как бы то ни было, что бы кто не говорил она никогда не думала о том, что будет несчастна там. За гранью. Эйма также никогда не торопилась уйти туда. Она хотела влюбиться. Хотела завести малыша с тем, кого будет ценить больше всего на свете, а потом... Девушка хотела встретить смерть в семейном тепле, уюте и бесконечной, безвозмездной любви. Слишком ли это несбыточная мечта? Возможно. Кто-то проживает всю свою жизнь в одиночестве, выбирая себя. Кто-то находит себе партнёра, которого через несколько лет и стерпеть не может. А кто-то... Кто-то просто любит. Но их так мало, что при мысли об этом слёзы сами наворачиваются на глаза. Можно ли сказать, что они потеряли себя? Возможно. Клан Тауками издавна славился своей связью с Великой Матерью и каждый его член гордо подтверждал это. На'ви нередко могли часами неподвижно сидеть в лесу без капли еды или воды на языке ради того, чтобы обрести какую-то истину. Была ли такой Эйма? Скорее нет, чем да. Мать девушки с детства стыдилась её и попрекала за то, что она не может быть такой "какой должна быть её дочь". Гордая и статная провидица во всей своей красе, способная видеть и трактовать свои сны после многочасовых медитаций… А Эйма? Она, на фоне такой знаменательной родительницы, выглядела, как сущее ничтожество. Неспособная высидеть и пары часов на одном месте, она с самого детства была объектом насмешек. Кривая. Не правильная. Ничтожная. Так продолжалось бы и дальше, если бы год назад, во время инагурации, Эйма не излечила бы молодое Древо Голосов, которое совершенно случайно обнаружила близ живописного водопада. Она... Никогда ранее не встречала чего-то столь волшебного и прекрасного. Маленькое, крошечное и слабое. Нуждающееся в тепле. Защите. Любви. Оно словно мираж явилось ей во сне. Тогда Эйма будто бы ведома кем-то нашла то самое место наяву. После этого у неё ушли месяцы на то, чтобы подкормить и выходить побег, пока он наконец не вытянулся, как струнка. Мерцающие тонкие ветви поднялись с земли и зашумели подобно тому, как поёт вековое древо. Тогда... Эйма была так счатлива, что совершенно позабыла обо всём и провела целые сутки рядом с тем, что заставило её душу не просто трепетать, а петь. Уже после... Она поняла, что что-то в ней стало не таким, как было раньше. Теперь всё, что её окружало тянулось к ней: маленькие чистые души, растения, животные и даже... На'ви. Именно поэтому те, кто некогда с издевкой обливал её грязью внезапно ощутили что-то сродни магнетическому притяжению. Они... Временами, Эйме казалось, что они теряют контроль. Они словно хищные птицы терзали её душу, пытаясь оторвать кусок побольше. А сама она... Всё теперь ощущалось острее. Даже та ненависть, которая была направлена не на неё. И вот именно она отравляла всё её существо изнутри. Что же это? Может быть она сошла сума? — Я так тебя люблю... — Эйма шумно сглотнула колючий ком в горле, приоткрывая глаза. Вот оно. Её маленькое Древо Душ. Конечно, силы в нём ещё не так много, чтобы кто-то мог погрузиться в чертоги мироздания, но... Оно обязательно вырастет и превзойдёт всех, так? А разум... Что ж, надо понимать, что она лишь часть большо целого. Никакой уникальности не существует. Только уродство. — Мне нужно возвращаться. — Девушка взглянула бледнеющее небо и спешно поднялась, — но я вернусь. Завтра. Обещаю. Правда-правда, слышишь? На'ви последний раз взглянула на одинокое и всё ещё беззащитное деревце, улыбаясь. Ей казалось, словно оно ей отвечало и... Если она сошла сума, то это не самый плохой вариант отойти на попечительство Великой Матери. Эйма не сдержала смешка, шагая в сторону клана. Лес уже шелестел ночными звуками, но девушка знала, что большие хищники не выходят на охоту так рано. Она уже не раз встречала змееволков, однако те лишь с интересом разглядывали её издалека, а после убегали. А остальные... Что ж, стоит признать, что в это раз удача была на её стороне, поэтому она взяла на себя дерзость задерживаться допоздна каждый раз. Опрометчиво? Однозначно. Но кто её остановит? — А? — Она замерла, когда краем уха услышала чей-то голос. Он был... Глубоким и хриплым. Однако, вопреки странному тянущему ощущению в ногах, девушка не побежала, а лишь замерла, как пугливый пролемур. Следом она во все глаза принялась рассматривать лес, пока ноги сами то и дело вели её противоположную сторону. Это... Было что-то на уровне инстинкта. Бубнёж продолжался. Он не отдался и не приближался. Вот только, когда в голову на'ви пробралось смутное подозрение, бежать уже было некуда. Прямо перед её лицом мелькнул яркий факел, который не только ослепил и напугал, но и сразу же дезориентировал и без того крайне впечатлительную молодую особу. Она отшатнулась от огня, ахнула, а после ощутила на своей руки чужую кожу. Тонкую. Морщинистую. Почти прозрачную наощупь. Такую, которая бывает стариков. — Эйва! — Она распахнула большие испуганные зеленые глаза, чувствуя, как грудь каменеет от ужаса. Незнакомец. Он весь был спрятан под тяжелой тканью, и лишь нижняя часть его лица освещалась странными светящимися камнями, которые были прикреплены к тому, на чём держалась ткань на голове. Эйма отчётливо увидела тонкие морщинистые губы, ощутила на себе чужое дыхание. Запах чего-то похожего на жженое дерево моментально окутал всё её тело. И через мгновение показались желтые и редкие зубы, которые сточились под весом прожитых лет. Вот только не успела Эйма даже что-то сказать, как губы старика слегка изогнулись в леденящей кровь улыбке. Девушка не видела его глаз, чтобы понять добрые они или нет. Однако, она и без того чувствовала ту опасность, которая от него исходила. — Не-еви-иный а-агнец? — Мгновение и девушка поняла, что он говорит это ей. Ещё одно мгновение и Эйма понимает, что протяжный тон мужчины не сулит в себе никакой ласки. И... Ещё пол мгновения, чтобы наконец услышать смысл. Агнец? Жертва? Что за бред? Эйма резко повернула голову, увидев ещё один огненный блик поблизости. Кто-то идёт. Нужно бежать, пока их здесь только двое. Но... Сумеет ли она? Рука старика ослабла, когда он сильно захрипел, мазнув чем-то теплым и жидким по лицу девушки. Вот! Сейчас! — Отпу-у-усти! — Она с силой выдернула ладонь из хлипкой хватки старика, увернулась от выпада его помощника, который, как молния стразу ринулся к ней. Благо, на'ви был настолько обескуражен своим промахом, что упустил несколько секунд, которых пронырливой беглянке было предостаточно. Эйма, не меняя положение тела, оттолкнулась ногой от рыхлой почвы и побежала. Она знала, что сможет уйти, если соберёт мозги в кучу и перестанет истерить. Это будет не просто, но... На её стороне были годы практики побегов от матери и физиология. Кто-то рождён, чтобы плавать под водой, кто-то чтобы лазить по деревьям или скалам, а она... Земля была её стихией и эта истина была нерушима. Эйма слышала торопливый топот позади. Слышала ругань и крики, но разобрать ничего не могла. Она просто бежала и бежала, пока впереди не оказалось поваленное недавним ураганом дерево. И... Если правильно рассчитать силу, то ей вполне себе удасться его перепрыгнуть! Точно! Девушка ускорилась, а потом оттолкнулась ногами от влажной травы, упёрлась ладонями в шершавую кору дерева и ловко перемахнула на другую сторону. Мгновение и вот её ступни уже снова ощутили под собой редкие капельки росы. Вот только стоило Эйме оттолкнуться от мягкого мха с искрами счастья в глазах, как она ощутила первые всполохи падения. Бархатный ковёр под её ногами затрещал, мир вокруг дрогнул и девушка ощутила, как те хлипенькие растения, за которые она второпях ухватилась начали рваться. Следом был глухой шум. Боль. На'ви коленями проехалась по каменистому уступу, собрала каждую выбоину и в конце больно приложилась о что-то головой. Перед глазами мелькали яркие всполохи: зелёный, фиолетовый, желтый, красный и... Кажется розовый. Девушка с большим трудом разлепила глаза, пытаясь предположить гонится ли за ней ещё кто-то или нет, а потом всё погрузилось во тьму.

***

В настоящий момент… —Так. Я правильно понимаю, что ты потерял свою ненаглядную женушку и теперь готов весь мир к моим ногам положить, чтобы я её нашел? — Зу’цу моментально нахмурился, возмущенно подняв ладонь вверх. — И я давай без вот этих своих выпендрёжных выкуратосов, ладненько? Я тебя видел в самом, что ни на есть жалком состоянии, когда ты передо мной чуть полную повязку дерьма не наложил! —Я бы попросил… — А я тебе сразу говорю нет, можешь не утруждаться и не просить! Мне чужие проблемы вот нахер не сдались, смекаешь? У меня и своих вот так, — Морей указал пальцем на лоб и постучал по нему, — поэтому я сделаю вид, что вас не видел, а вы изобразите ветер и свалите отсюда ко всем змеиным попкам, ладушки? Мужчины обвёл всех самым, что ни на есть, приторно-обворожительным взглядом и свёл четырёхпалые ладони вместе, обнажив зубы в улыбке. Вот! Наконец! Эта дерьмовая ситуация решилась! Ура! —Моя… Я!.. — Зу’цу нахмурился, решительно кивнул самому себе и сделал шаг вперёд в направлении своего недавнего спасителя. — Я думаю, что она мне нравится! Я… Я… Морай с едва сдерживаемой улыбкой приложил ладонь к губам, а после изобразил сострадание. Удивительно, но он внезапно поймал себя на мысли, что ему нравится не только наблюдать за этим представлением, но и учавствовать в нём! Как же забавно! — Я сейчас заплачу, веришь? — Не нужно издеваться над нашим… — Еэату! — Зу’цу грозно взглянул на своего «охранника», заставив того замолчать на полуслове. Он… Сейчас они были не в том положении, чтобы сквернословить с тем, кто может им помочь. Парень понимал, что мог бы отправить на поиски собирателей, но… Они не были войнами. Да, они прекрасно знали лес и свободно ориентировались в нём, однако… Если те, кто напали на него вчера ещё в лесу, то даже мужчины не смогут постоять за себя, что говорить о женщинах и стариках… —Так. Я пошел, а вы можете выяснять свои отношения дальше. Мне абсолютно плевать на вас всех и ваши проблемы, потому что я бессердечный ублюдок с самооценкой размера столь же колоссального, как и мой огромный член, — Морай выдохнул и провёл ладонью по лбу с безмятежной улыбкой. — А! Да, можете не взывать к моей совести! Я сам часто пытаюсь её найти, но увы и ах, пока тщетно. Но, если что-то измениться, то… Хотя кому я заливаю? Ничего не изменится, потому что я, в любом случае, всегда предпочту положить свой большой… —Хватит! Ты мерзкий и… — Еэату! Прекрати! — Морай отпустил шумный смешок, подарив взбеленившемуся охраннику «подвешенного» дерзкую ухмылку. — Вот именно, придурок, прекрати, пока я не выбил из тебя всё дерьмо вот этими великолепными руками, — он продемонстрировал всем собравшимся свои натренированные мышцы, не упустив пару восхищенных взглядов. Оно и правильно! Местные травоядные должно быть никогда и не видели такого! Упёртые идиоты! — Ну-у-с! Я ушёл! — Но!.. — Никаких «но», Зу’цу, или как там тебя! И вообще, я бы на твоём месте всерьёз призадумался, знаешь ли, — парень вопросительно изогнул бровь в полном непонимании и застыл подобно статуе. О чём говорит этот чужак? О чём ему нужно задуматься? — Ты такой хилый и… Настолько смазливый, что аж смотреть тошно, понимаешь к чему я веду? — Морай сначала замолчал с надеждой в голосе, а потом тяжело-тяжело вздохнул и покачал головой. И почему все вокруг такие тупые, что даже смотреть и думать тошно? Как их вообще земля носит? — О-оке-е-ей! Поясню для тебя, бедняга! Так уж и быть! Сбежала от тебя твоя избранница, потому что нахрен ты ей такой не сдался, понимаешь? Девчонки любят мужественных и красивых парней! — На’ви самодовольно выровнялся, натянув своё самое обворожительное выражение лица. Он изначально был победителем в этой игре! Да! — Такие как я, например! Еэату сразу же утробно зарычал и повернулся к другу, который совсем растерялся и потерял дар речи. С детства мама всегда говорила ему, что он хорош собой, как и все его братья, поэтому любая девушка будет рада стать ему женой, однако… Что сейчас несёт это чужак? Неужели… Может быть он сумасшедший? — Зу’цу, мы только теряем время с ним! Нужно быстрее вернуться в поселение и собрать крепких мужчин! Сейчас! Если мы будем продолжать вести этот бессмысленный разговор, то Эйма… — Ухо Морая дёрнулось, а хвост с дуру сбил какой-то хлам, когда его обладатель неожиданно обернулся. Что? Как он её назвал? «Эйма»? Разве это не та приставучая и крикливая малявка, которую он ныне послал ко всем демонам? Неужели… О, Эйва! Таких совпадений ведь не бывает, так?