Глава IV: Позор семьи

— И всё-таки, я весьма великодушен… — Морай скривился и отбросил от своего лица назойливый вьюн, преграждающий ему дорогу. — Ну, либо, я просто конченый, раз согласился на эту идиотскиую затею с поиском чужой бабы! — Он вздохнул и присел к земле. Здесь была целая куча следов, но все они принадлежали кому-то тяжелому с достаточно крупными ступнями. И… Судя по характеру отметин, неизвестные от кого-то убегали. Или наоборот. — Э-э-эйма-а-а-а-а! А-а-а-ау-у-у-у! Бля! Он дошел до пруда и почесал волосы на затылке, которые дергались от явного нервного перенапряжения. И дело было не только в том, что парень волновался за духовного брата, оставленного возле пещеры… Где-то в черепе настойчиво жужжало неприятное предчувствие. Будто бы он прямо сейчас может вляпаться в какую-то крайне неприятную историю. Хотя… Если так подумать, то он уже вляпался. Куда уж теперь деваться, надо найти ту хамку, пока она не угробила себя… Прямо у кромки воды виднелась какая-то яркая тряпка, которая сразу же привлекла внимание парня. Он подошел и осторожно, почти брезгливо понял её, рассматривая побрякушки на ней. И кто оставил здесь эту безвкусицу? — Хэй? Есть здесь кто-нибудь? А-а-а-ау-у-у-у?! — Морай огляделся и снова побрел дальше, когда никто не ответил на его вопли. На’ви едва не ушел обратно в лес, но вовремя заметил маленькие отпечатки ног. Аккуратненькие и тоненькие, почти детские. — Она ведь коротышка, так? Значит это могут быть её ступни, чисто теоретически… Так, пора прекращать говорить с самим собой в слух, — он хохотнул и поправил волосы. — Это должно быть выглядит весьма обескураживающе! Хм! Парень зашел в самую чащу леса, следуя за смазанными следами маленьких ступней, когда услышал чей-то истошный вопль. И если, перво-наперво, Морай выхватил нож и нахмурился, то через пару мгновений он понял, что опасности вокруг нет. Весь сыр-бор был из-за того, что его хамка-спасительница просто провалилась в яму, серьёзно? — Хэй! Ты тут живая, а? — Эйма удивленно вскрикнула и встала, вытирая лицо от слёз. — Тебя все ищут вообще-то… — Помоги мне! Я… Застряла тут! — Парень скривился и осмотрел то место куда умудрилась угодить эта проблемная особа: мох, плесень, вода, жучки и ещё море того, что он терпеть не может. — И будь осторожен! Там… Наверху никого нет? Морай выпрямился и огляделся, прислушиваясь к окружающим его звукам. Лес жил своей привычной жизнью: птички щебетали, деревья шуршали… Разве может тут что-то быть не так? И… Если эта ходячая проблема залезла сюда, когда пряталась от кого-то, то… Хм, может всё дело в том, что она пугливая? Девушки ведь в целом такие, а эта ещё и из клана тех придурков, которые чуть в повязки не наложили, когда Морай мимо проходил, что уж там… — А кто тут должен быть? Я никого не вижу… — За мной гнались другие на’ви и… — Эмма всхлипнула и на мгновение отвернулась, собирая мысли в кучу. — Помоги мне. Прошу. — Сейчас! — Парень проверил дерево, на котором стоял на прочность и медленно спустился чуть нижу, протягивая руку. — Сможешь ухватиться? — Эйма подошла к самому краю, встала на цыпочки и едва сумела коснуться его руки кончиками пальцев. — Ебучий случай! Не, так не пойдет, пальцы тебе ещё пригодятся, скорее всего… Так, давай тогда лучше отойди подальше. Я сейчас спрыгну и тебя вытащу, окей? Эйма кивнула, удивившись тому, как странно звучало то слово, которое он сказал в конце. Это какое-то новое слово? Диалект? Или это другой язык? Пожалуй, сейчас не самое удачное время для вопросов. Главное, чтобы он не застрял здесь вместе с ней, а не то ситуация примет ещё более серьёзный оборот. — Ты точно уверен, что тебе стоит спускаться? Что если мы не сможем выбраться? — Поздно пить каву, детка! — Парень спрыгнул прямо вниз и приземлился в аккурат рядом с ней, поморщившись от ощущения чего-то мокрого и склизкого под ногами. — Какая гадость? Что это? — Кажется, меня вырвало, когда я упала и ударилась головой. Прости. — Фу! Мерзость! Стой… Подожди, — он выпучил глаза, — ты ещё и головой ударилась? Зачем ты вообще сюда залезла? Что жизнь скучной показалась? — Наоборот. Ну? Как ты собираешься нас отсюда вытаскивать? — Он шмыгнула носом и огляделась. Мда… А её потрепало сильнее, чем ему показалось пару минут назад. Висок весь крови, ссади на руках и ногах… Морай с сочувствием легонечко похлопал её по макушке и выдавил из себя нечто похожее на улыбку. Следом он повернулся и присел на колени, когда Эмма замерла и совсем опешила. — Залазь мне на плечи, я тебя подниму! — Ты уверен? — Слушай, — он повернулся и нахмурился, — тут ужасно воняет плесенью, кровью и рвотой, поэтому давай не будет разводить демагогию и выяснять что-то! — Эйма тихонечко прыснула со смеху и села на него, когда парень закряхтел и покачнулся. — Пиздец!.. Сколько шестиногов ты съедаешь на завтрак?!. — Что? — Хер через плечо! Цепляйся быстрее за что-нибудь, пока мы не рухнули и нискупались во всех твоих биологических жидкостях!

***

Парень отошел и упер руки в бока, пожав губы. Мда… И как он вообще умудрился во всё это влезть? — Вроде ничего смертельного, но… Короче, я, если честно, в этом вообще не разбираюсь! У вас ведь есть лекари в клане? — Эмма вздохнула, в сотый раз пытаясь придать себя более-менее нормальный вид. Но… Похоже, всё придется выбросить, а лучшее вообще сжечь! — Что нет? Серьёзно? — Есть, но… Со мной всё в порядке. — В порядке? — Он снова забавно выпучил свои больше синие глаза и указал на ее висок. — Если ты не заметила, у тебя башка в крови! Что значит в порядке?! — Морай указал на яму позади них, — ты сказала, что тебя вырвало, когда ты упала, так? — Эйма кивнула, улыбаясь, — пиздец. Так! Давай так! — Он сел перед ней на корточки и вытянул руку. — Сколько пальцев показываю? — Все? — Ладно. Плохая была идея! Я вообще-то понятия не имею, что это означит… Ладно. Черт с ним! Пошли! Ты же можешь идти, да? — Конечно… — Супер! Девушка осторожно поднялась и побрела за Мораем, чувствуя неловкость. Она осторожно рассматривала его крепкую спину и широкие плечи, когда он пробирался сквозь густые лесные заросли, надеясь, что он не заметит её чёткого внимательного взгляда. Ей было безумно сложно не выдать своего смущения, когда его лицо оказалось между её бедер. А слова… Все они отчего-то испарились. Более того, Эмма не до конца была уверена, что всё это реальность, а не игра её воспаленного сознания. — Спасибо, что… Что спас меня. Спасибо за всё, Морай, — Эйма закусила губу, что усиленно пытаясь стереть кровь в рук. Она чувствовала себя отвратительно, но… Пожалуй, сейчас всё было не так уж и плохо, если не обращать внимание на детали. — Ты вернёшь меня обратно? — Ага. Верну тебя твоём придурку-мужу без яиц и капли собственного достоинства… Скажи, а это он тебя трахает или ты его? — Ты… — Эйма сильно покраснела и застыла на месте, чувствуя как язык на мгновение окаменел, а после опасно загорелся во рту. Эйва, дай ей сил не разозлиться ещё сильнее и не вывалить на этого придурка весь свой гнев… — Идиот? Он не мой муж! — Морай с полным замешательством остановился, проигнорировав оскорбление и чуть наклонил голову в бок так, будто то, что девушка ему сказала, всерьёз его озадачило. — И!.. Мы с ним не спали! Мне даже представить это противно! — Хах! Вот в этом я с тобой полностью солидарен! Такому мужчине как он, нужен другой мужчина… Хотя ты довольно-таки бойкая, сможешь всё взять в свои руки! — Это не то, чего я хочу… Губы парня как-то странно дрогнули. Он не то хотел посмеяться над ней, не то спросит что-то… Однако Эйму отчего-то сильно опечалили его слова, поэтому она поспешила отвернуться и уйти вперед. Голова болела, кожу саднило, а в горле снова встал колючий ком. Снова возвращаться. Ох… Она боялась представить какую истерику закатит мать. Но что ей оставалось? Другого «дома» у неё нет, а Эйва, увы и ах, не стала забирать её душу, очевидно, решив, что девушка ещё не выстрадала своё… — Хэй! Постой! — Морай поспешил за на’ви, когда понял, что в пылу диалога потерял все метки, которые оставлял для себя по пути сюда. Последнее, что ему сейчас нужно – это потеряться в этом непроходимом лесу. Но… Она ведь точно знает куда им идти?

***

Кровь затопила рот, когда звонкая пощечина матери грузно обрушилась на девушку. Она покачнулась и упала на колени, смотря на камни прямо перед собой. Всё хорошо. Всё в порядке. Она сейчас успокоится и всё будет так, как было до этого. — Ты опозорила меня! Ты опозорила всю нашу семью! — Отец жалостливого сморщился, глядя на дочь. Однако цепкий взгляд жены не позволил ему сделать ни единого лишнего вдоха. — Где ты шлялась всё это время, а?! — Я потерялась в лесу, потом упала в яму… Ай! — Эйма всхлипнула, когда мать схватила её заколоть и подняла. Её острые ногти впились в маленькие ранки и ссадины, сдирая с них кровяную корку. — Мам! — Не ври мне! — Женщина зашипела на дочь, — ты всегда врёшь мне! Ты позор этой семьи, Эйма! Эйва верно решила наказать меня за грехи предков, когда позволила твоей жалкой душе занять мою утробу! Гадкая ты дрянь! Как мне теперь смотреть в глаза Тсахик?! — Я просто… — Девушка выдохнула, чувствуя первые нотки слез в горле. Но она знала, что это только усугубит её положение. Мать ненавидела слезы. — Я виновата. Я позор этой семьи. Прости меня, мама. Женщина отпустила предплечье дочери, и та сразу же рухнула на землю. Ранки начали кровоточить, поэтому девушка поспешила прижать раненную конечность ближе к себе. Она знала, что выглядит жалко, но… А что ей оставалось? Разве у неё был выбор? — Не смей больше путаться с этим чужаком. Сын Тсахик выбрал тебя, мы должны следовать правилам. — Она присела, смотря на дочь сверху вниз, — таков порядок, поняла? — Да, мама. — Молодец. Впредь будь более покладистой. Тело не слушалось, дрожь подступила к губам, и Эйма потупила взгляд. Она и не собиралась спорить. В этом не было никакого смысла. Мать давным давно помогла усвоить ей этот урок, поэтому девушка знала, что, права на голос в этой семье, в этом доме у неё нет. — Сильно болит? — На’ви отпрянула от крупной коренастой ладони отца, — давай помогу… — Нет. Все хорошо, — Эйма обняла себя руками, когда первая горячая слезинка скатилась по щеке. Она никому не нужна. Не нужна… Не стоит тешить себя пустыми надеждами, это бессмысленно. — Я в порядке. — Ладно. Отец бесстрастно поднял уголки губ в пустой улыбке, что выдавало в нём сломленного до основания человека. Он уже ни на что не наделся, ни о чём не мечтал. Чем же жил этот мужчина? Эйма надеялась, что никогда не узнает. Она свято верила в то, что ей однажды удасться покинуть это место раз и навсегда, избавившись от гнета матери.