Глава 3. Аttractive resemblance.

Ночной город Токио постепенно просыпался с восходом солнца. Солнце на востоке окрашивалось в розовые и оранжевые тона на блеклом сером небе, а яркие неоновые огоньки города становились тусклыми и не такими яркими. В воздухе витал приглушенный шум города, состоящий из негромкого гула машин, стука по асфальту каблуков прохожих, и негромких разговоров людей, начинающих свой новый день. Гудение машин в Токио, как симфония бесконечного движения, начинало усиливаться. Автобусы и грузовые машины наполняли улицы своими звуками, создавая ритм города, который никогда не стихал. Неоновый город постепенно засыпал, уступая место повседневной суете. Люди спешили на работу, студенты — на уроки, а улицы наполнялись оживлением. Дымящаяся сигарета, зажатая между зубами, похожа на маленький кратер, из которого высоко-высоко поднимался клубок дыма — белесого, как туман, и быстро растворялся в прохладном утреннем воздухе. Среди просыпающегося города Шиничиро шагал по тротуару медленно, одетый в черную кожанку, которая была немного велика для него в силу худощавого телосложения. Его темные волосы слегка взъерошены, а на лице отражалась усталость и очевидный недосып. Подстать этому утру, начинающему свой пасмурный день. Какая-то девчушка так спешила, что незаметно столкнулась с Сано, и, обронив слова извинений, упорхнула по своим делам. Шино даже не заметил ее, погруженный в свои мысли. Он шел по знакомой предрыночному тротуару до тех пор, пока тот не опустел в совсем безлюдном районе, где изредка проезжали машины. Сано старший остановился на краю дороги, разделяющей старые, темные торговые павильоны, и закурил новую сигарету. Шиничиро ртом выпускает густые клубы дыма, расплывающиеся в воздухе, будто пушистое облако. Хотя те, очевидно, были серыми, прозрачными, с легким оттенком желтизны, и пахли горелым деревом и табаком. Запах табака резкий, но не отталкивающий. Сигареты уже не действовали на Шино должным образом. Он курил не от радости, а от привычки. Как ежедневный, беспрерывный ритуал. Прикрыв красные глаза от недосыпа, Шино принял решение вернуться в свой мото-магазин — лечь, наконец, и поспать с часок другой. Он хотел бы это сделать и уже перешел пустую дорогу, пока не наткнулся на чуть-чуть знакомый павильон. «Бони Шоп» с тонированными окнами. Темнее темных павильонов на этой улице.

***

Бони притаптывала ногой в такт очередного опенинга «Супер Каб», негромко играющего из маленького МП-3. Серая Хонда приподнята на подкате. Бони, лежа на прохладной плитке, совершенно точно орудовала над байком, как есть знание того, что знала она, как свои пять пальцев. Темный магазин с затонированными окнами пропитан запахом мазута и бензина. В воздухе витал специфический аромат моторного масла и резины. Шиничиро стоял во мраке «Бони Шоп» и наблюдал за размеренно ловкими движениями женских рук над мото, держа тлеющую сигарету во рту. — Бони Шоп, если ты не заметил, закрыт для посещений. — Бони цыкает языком и оказывается на ногах, как только глаза цепляются за край кожаной куртки. — Сано старший... — задумчиво протянула та. Шино, молча, держа руки в карманах, затягивается дымом табачной самокрутки, сохраняя тишину в магазине. Оставалось только наблюдать за тем, как девушка выбрасывает упаковку от новой дроссельной заслонки, которая благополучно была установлена в Хонду. Бони опускает прокат вместе с байком на каменную плитку и ловчит, присаживаясь на рейдерское сиденье. «Примеряет» Хонду на себе, улыбаясь во все тридцать-два так, что Шиничиро вдруг подмечает блеск в женских глазах. Её страсть к запредельной скорости — это болезнь, неизлечимая, как любовь. Это жажда ветра в волосах, ревущего мотора, сердцебиения в такт с тахометром. Это поиск грани между жизнью и смертью, за которой скрывается ощущение полного овладевания своим телом и скоростью. Бони болеет гонкой, в которой получает такой острый всплеск эмоций. Когда руки держат руль, сердце требует желание пережить кратковременный взрыв энергии, который заставляет забыть о всех проблемах и негативных мыслях. Это ощущение жизни в чистом виде, ощущение свободы и бесконечности. Она подобна стреле, летящей к своей цели, не задумывается о последствиях. Она не терпит ожидания, она не любит рутину, она не признает компромиссов. Её жизнь — это постоянное движение, постоянный поиск новых ощущений и преодоления границ. Она рискует, она живет на грани, она не боится проигрывать, потому что самое главное для Бони — процесс, чувствовать скорость, адреналин, навсегда въевшийся в кровь. — Хочешь прокатиться? — вдруг вопрошает женский голос, а сама Бони остро стреляет глазами. — Я не гоняю. Её беззаботное настроение вдруг улетучилось, сменившись чувством легкого отчаяния, которое висело над головой, как дождевая туча. Бони надолго умолкла. Чувствовалось, она раздумывает над его словами. — Жаль... — наконец прошептала она. —…хотела бы я посмотреть, что представляют из себя оба брата. Шиничиро, до этого стоявший в тени «Бони Шоп» делает шаги вперед, равнодушно пожимая плечами, точно отражая то, что скажет в данный момент: — Я не гоняю на ускорителях. — подтверждающее дополняет парень. — Предпочитаю гонку на равных… в отличие от некоторых. Усмешка — наглая, как показалось самой Бони, слетела с губ Шиничиро. Тот остановился, надвисая прямо в лоб девушки, предоставляя возможность увидеть всю высоту его роста. Бони отметила этот фактор, ведь Шиничиро был очень высоким. Девушка вдруг вздрогнула бровями и посмотрела поверх мужского плеча. — Значит, ты у нас за честную гонку... — угрюмо давила она. — Хорошо. — и с легкостью спрыгнула с байка, намереваясь отворить внутренние гаражные двери размером с четыре метра. В просвете, накрытые белым полотном, покоились две новейшие модели Suzuki Hayabusa красного цвета. Бони срывает светлую ткань, предоставляя Шино возможность широко разглядеть нашумевшую «новинку» этого года в мото-мире. — Эти «два красавца» приехали вот-вот на днях, еще не опробовала их в деле. — чувствуя некую гордость, заявила та. Шиничиро испустил шумный вздох удивления. Тот, шаг за шагом, приближался к гаражным воротам, попутно проговаривая не менее удивленное: — Четырех-цилиндровый двигатель объемом около одного и четырех и мощностью сто девяносто семь литров… — Шиничиро остановился и завис прямо над парочкой новеньких байков. — До ста километров в час эти «красавцы» разгоняются за две секунды… Suzuki Hayabusa, действительно, «самые быстрые»: они развивают экстремально высокую скорость за считанные секунды. Это мощный, даже массивный мото, требует опытности от каждого, кто сядет за руль. — Ну, что, погоняем «на равных»? — вопрошает женский голос. Шиничиро разразился чередой неразборчивых ругательств, осматривая парочку невероятно быстрых байков, и только потом соизволил повернуться, звонко прыснув в ответ: — Еще спрашиваешь! — Что ж. — произнесла Бони и озорно подмигнула Шиничиро. — Покажи себя во всей красе, Сано старший.

***

Малиновый Токийский восход как закат наоборот. Небо плавно окрасилось в мягкий, розовый цвет, будто кто-то неведомый ни одному человеку красками раскрашивал небо по холсту. За городом солнце уже взошло, и свет его давно проникал сквозь тучи, окрашивая их в нежные малиновые тона. Среди загородной прохлады струя сигаретного дыма рассеивалась медленно, исчезая в воздухе. Легкое головокружение от сигареты приходит в голову Шиничиро неожиданно — ровно так же, как и маленькая «победа» над этой безбашенной девушкой в гоночном поединке. Мир вокруг немного расплылся, звуки приглушились, и в голове появилось приятное ощущение легкости. Шиничиро стоял спиной к одному из быстрых мото-новинки и смотрел на пасмурное небо, а вокруг него царила тишина. Тишина пасмурного утра, перетекающего в день, глубокая и спокойная. Правда, до тех пор, пока её не разрезал приближающийся рев второй «новинки», звук которой раздавался по всему окрестному пространству мощным рычанием. — 1:0. — парировал Шино, складывая на обеих ладонях пальцы, оттопыривая в воздухе «ноль» и «один». Бони припарковалась прямо возле Шиничиро, слезла с байка и повернулась к нему. Несмотря на маленький проигрыш, девушка пребывала в весьма хорошем настроении, что выдавали сияющие глаза и звонкий, от радости, голос: — Ты меня сделал, мать твою! Шиничиро в ответ только улыбнулся. Бони рывком, невзирая никаких препятствий, забирает тлеющую сигарету прямо из его рук и парочку раз дает тягу в легкие, не переставая воодушевленно глядеть в мужские глаза темного цвета. Они стояли так близко, лишь на расстоянии вытянутой руки, и смотрели друг другу в глаза. Время как будто остановилось, оставив их двоих в этом маленьком мире взаимного притяжения. В его глазах читалось непонятное, для него самого, восхищение. Будто бы эта малознакомая девушка сводила его с ума своей запредельной уверенностью и неповторимым сумасшествием. Шиничиро на минуту лишь ловит себя на мысли, что вдруг теряется в этом женском безрассудстве. В ее же глазах играл невероятный интерес. Нутром Бони чувствует в этом парне что-то необыкновенно надежное, что-то такое, что притягивало как магнит, но останавливало по некоторым причинам, известным только ей одной. В текущей тишине малинового пасмурного дня они стояли и смотрели друг на друга, взглядами сливаясь в единый поток, образуя невидимую нить, которую посмел оборвать лишь один из них: — Ты всегда такая безбашенная? Бони засмеялась, так беззаботно и свободно, выдувая дым сигареты. Она чувствовала себя живой, стоя здесь, на загородном отшибе Токио, где весь город был на ладони. — Временами бываю другой. — Ещё более безбашенной? Бони пожимает плечами, не исключая такого варианта. — Спокойной, наверное... — вздохнула та так облегченно, выбрасывая бычок куда-то в сторону. — Знаешь… как море после шторма. — Штиль. — Ага. — ответила Бони. — Кстати, как тебе вчерашняя гонка Тосвы? — Я там не был. — Почему? В воздухе чиркнула зажигалка, а маленькое её пламя зажгло кончик новой папиросы — от чего та вмиг затлела. Шиничиро затягивается и шумно выдыхает сигаретный дым со словами: — На твоих ночных покатушках все юзают запрещенку. Да и к тому же — не в том я возрасте, чтобы заниматься подобной ерундой. — Ерундой?! — буркнула та, по-обидчивому складывая руки на груди. — Это ж сколько тебе лет? — Почти тридцать три. — Ох, нихера себе! — шикнула Бони, ничуть не скрывая удивленных, широко раскрытых глаз. — Да ты старый пердун! Хотя я ничем не хуже — мне почти четвертак. Шиничиро, держа зубами фильтр папироски, раскрыл рот в краткой улыбке, одной рукой убирая пятно мазута с женской щеки. — Молодая ты ещё, а за жизнь совсем не цепляешься… — Бони смутилась. И тогда Шиничиро увел руку обратно в карман, проговаривая: — В этом вы с Майки похожи — живете драйвом на полную катушку. Тишина волной настигла внезапно. Отдаленный шум дорог, шелест листьев, даже шум собственного дыхания — все исчезло, оставив лишь глубокую, пронзительную тишину. Бони молчала, прекрасно понимая всю правоту слов этого парня. Над головами заревел летящий в небе высоко самолет, и этот звук, смешавшийся в гуле двигателей, свисте ветра и шуме воздуха, с каждой секундой становился все громче. — Черт... — выпаливает Бони прежде, чем сорваться с места под взглядом мужских глаз, источающих немой вопрос, мол «Что на этот раз?», на что девушка впопыхах ответила кратким: — Мне пора. — Эй, а байк? — Пригони к «Бони Шоп», ключи потом заберу. — педаль газа уже наготове. Бони роняет кратко прежде, чем втопить на полную: — Ещё увидимся, Сано старший… Холодный металл приятно ощущался в руке Шиничиро, как тот крепко держал ключи от мотоцикла красного цвета и смотрел на рассеивающуюся пыль на дороге, которая поднялась от колес красного Сузуки и медленно опускалась на землю. Сано старший поймал себя на мысли, там, загородом, что не хочет покидать компанию владелицы «Бони Шоп», и не хочет, чтобы она покидала его…

***