Глава 5. Stir up interest.

Эмма Сано никогда не думала, что ее подростковая любовь к парню с татуированной башкой заставит оказываться в самых нелепых ситуациях. Что там. Когда Дракен находился рядом, самая младшая в семье Сано из спокойной девушки превращалась в самую нелепую проблему. Как в эту самую прекрасную ночь, для нее, когда Эмма решила надеть свой любимый голубой кардиган с крупной вязкой, так нежно облегающий девичью фигуру. Но, как это часто бывает в жизни, явление подлости поджидало ее за углом. Когда Эмма, полная решимости сбежать на ночную тусовку с высоким парнем на крутом байке, да так, чтобы об этом не узнал старший брат, а именно — подошла к открытому окну своей комнаты, чтобы, в прямом смысле, перелезть через него и спуститься по водосточной трубе, её голубой кардиган зацепился за торчащий гвоздь оконной рамы. Послышался четкий треск ткани, словно та протестовала против данного безрассудного поступка. Эмма зависла, ловко балансируя на грани своего нового, смелого, но глупого поступка. Юбка-теннис задралась высоко, а верхняя часть бедра покрылась пылью и легкими ссадинами, поскольку Эмма медленно скользила ими по шершавой стене дома семьи Сано. Вот-вот упадет. В этот момент казалось, что мир вокруг замер — даже ночные сверчки в кустах замолчали, присматриваясь к тому, как однажды смелая и полная надежд девушка теперь оказалась в нелепом положении. Прямо на глазах Шиничиро. — Что ты делаешь? — Шино зажимал копну волос на затылке, изгибая бровь в полном недоумении, глядя на свою младшую сестру. В ответ послышалось шокированное, прерывистое: — Я… — Эмма таращила глаза, держась пальцами за край подоконника, свесив ноги с окна и, сглотнув подступившую слюну в горле, продолжила: —…пытаюсь перелезть через окно… Шиничиро сделал несколько шагов вперед, всё ещё недопонимая девичей затеи. Он проговорил: — Это очевидно. А затем обратил внимание на приближающийся рев мотора. Дракен приехал почти к девяти. — Шиничиро, достань меня отсюда, прошу, пока Кен не увидел меня! Старший брат, прыснув со смеху, протянул обе руки, дабы крепче сжать девчонку подмышками и затащить обратно в комнату. — Ты что, хотела сбежать из дома и всю ночь прокататься с Кеном Рюгудзи? — спрашивает тот, плюхаясь на мягкое пушистое кресло возле дамского зеркала и наблюдая, как Эмма в спешке пытается исправить ссадины на бедрах и пятна пыли и грязи на юбке. Но ничего другого не находит, как надеть в тот же тон, что и кардиган, джинсы. — Я… — стопорилась с ответом та, не зная наперед, что ответит ей брат. — Я иду в клуб, там будет вся Тосва. — но решила сказать правду в надежде, что Шиничиро её отпустит. — Это что-то новенькое. — помолчав пару секунд, Сано старший окидывает сестру мягким, с более лояльным блеском в глазах, взглядом. — А Майки в курсе? Та кивает в ответ. Между Эммой и Шиничиро не было тех близких и доверительных отношений, как у нее с Майки, которые бы ассоциировались с братской любовью. Её связь с Шино лишь окрашена уважением, как к самому старшему брату. Шиничиро был для Эммы надежным, но в то же время всегда каким-то отстраненным. Его присутствие в жизни сестры напоминало ей тихую уверенность — он не стремился заменить ей отца или деда, не придавал отношениям глубины, но был тем, кто всегда был рядом. Шиничиро не вмешивался в ее личное. Он наблюдал за успехами и переживаниями, но старался не становиться слишком близким, чтобы не нарушить это хрупкое равновесие. Их взаимодействие время от времени выглядело довольно просто и безыскусно: короткие разговоры о повседневной жизни, мелкие шутки, но ничего больше. Даже сейчас Шиничиро лишь пожимает плечами и уходит, проронив с легкой усмешкой: — Дело твое, только спустись, как подобает — по лестнице и желательно через входную дверь. — Эта фраза, плавно ускользнувшая из его уст, заключала в себе и поддержку, и лёгкое безразличие — он рядом, но оставался в тени своих собственных мыслей и обязательств. Она глубоко вздохнула, позволив воздуху напомнить о себе, а из уст вырвался облегчённый звук — будто долгожданный вечер наконец наступил. Розовые щёки слегка притупились, играя с рыжим светом лампы в коридоре, и вконец пара гудков байка, стоявшего прямо напротив дома Сано, привлек её внимание. Сердце забилось быстрее, и Эмма помчалась ко входной двери, заправляя пряди за ухо, не желая выглядеть неаккуратно перед Дракеном, как в то время Шиничиро сидел, погружённый в свои мысли, дымя сигаретой во рту. — Я заеду, чтобы дома ты была ровно в одиннадцать. Какой адрес? Эмма надела обувь и с улыбкой произнесла: — Мы будем на М-стрит. Шиничиро в ответ кивнул, услышав, как входная дверь закрылась, запечатывая в зале свои тихие размышления и густой запах сигареты в воздухе.

***

Ночь, сверкание огней и бушующая энергия, пронизывающая каждую улицу. М-Стрит наполняется звуками и эмоциями, сливаясь в динамичный поток, который ведет людей к главному событию этой ночи. Децибелы взрываются здесь как фейерверки, создавая подобие звукового хаоса, в котором каждый звук и каждый аккорд становятся частью общего ритма жизни. Сегодня на М-Стрит празднуют победу Тосвы, и атмосфера буквально пульсирует волнением. Каждый свастон в районе настроен на то, чтобы оттянуться по полной, говоря жаргонным языком. Толпы людей, одетые в яркие одежды, заполняют уличные площадки, танцуют и смеются, создавая невероятную феерию. Музыка играется с такой силой, что, казалось бы, каждый тронутый её звуками впадает в транс, словно запечатленный в звуковом вихре. Правда, попасть в эпицентр тусовки удавалось не каждому. На улице выстроилась огроменная очередь из многих подростков и кто был постарше. Басы от диджейского пульта бурлят в унисон с биением сердец, заставляя ногам двигаться в такт. Главный хит вечера разливается по улицам, в каждой ноте чувствуется жажда свободы и безмятежности. Блики огней отражаются в глазах, создавая атмосферу праздничного безумия, когда каждый момент кажется вечностью. Крики радости и смех смешиваются с музыкой, образуя особый дружелюбный хор, который обнимает каждого, кто оказался в этом самом центре. Ночная жизнь Токио в такие моменты становится чумовой симфонией, где каждый мелодичный аккорд звучит как обещание незабываемых впечатлений. Это, в некотором роде, вторая жизнь Бони. Ночная жизнь. За диджейским пультом, залитом яркими огнями и наполняющемся звуками музыки, выделялась девушка в лаковом перламутровом костюме. Каждое движение её тела играло на свету, а костюм обнимал женскую фигуру, подчеркивая каждый изгиб, в то время как блестящие детали сверкали, как звёзды, сорвавшиеся с небес. Бони беззаботно болтала с парочкой диджеев, её смех звучал легко и так воздушно. Изредка та хмурилась на шутки, однако глаза блестели игривостью, ведь та была полноправной участницей этого музыкального мира. Вокруг неё клубилась плотная толпа, где каждый искал своё место под ритмы ночи, и в этот момент Бони казалась частью чего-то большего. Танцпол был заполнен людьми, каждый из которых стремился насладиться атмосферой ночного веселья. Джампинги, повороты и крики радости сливались в единый поток. Музыка нарастала, наполняя пространство энергией, заставляя людей двигаться с ещё большей страстью. И как нестранно, в девять часов клуб наполнился ещё десятком человек. Состав Тосвы, представляющей собой полное собрание крупных шишек в банде. А их уверенные шаги и осведомлённые взгляды привлекли внимание всех, кто находился поблизости. И теперь каждое слово таилось в гулком эхо, создавая ауру власти и харизмы. Бони, ощутив появление этой компании, кивнула диджеям и исчезла в толпе, намереваясь поздороваться с Сано-младшим. Как тот, облокотившись на барную стойку, спеша осматривался по сторонам. — Ну, привет. Майки кратко кивает, улыбчиво приветствуя Бони взглядом, не отвлекая внимания от округи. — Как тебе тусовка по случаю вашей победы? Я старалась. Майки складывает пару пальцев в круг, показывая жест «Окей», продолжая всматриваться в толпу. — Ладно, если что надо будет — зови. — Стой. Бони прежде, чем обернуться, уставилась на Сано младшего в ожидании, как тот повернулся прямо в корпус и проговорил почти на ухо девушке: — Здесь моя сестра. Эмма. Будь если что начеку, ей всего семнадцать. Девушка в перламутровом костюме четко кивает, прекрасно понимая, что Майки ей доверяет. И это, честно признаться, не может не греть ей душу. Главный из Свастонов удаляется из поля зрения девушки, так и не дав возможности узнать, почему с Тосвой нет черноволосого и временами угрюмого — Сано старшего. Тусовка продолжала бурлить, как потоки энергии, сливаясь в единую симфонию смеха и музыки. Впереди танцпола пульсировали огни, унося каждого в водоворот беззаботного отдыха. Кто-то в шумной компании поднимал бокал пива, объявляя тост, были и другие, более сдержанные, зажимались в тени, прячась от всех, будто их собственная интровертность была их щитом. Бони стояла возле стойки с диджеем под завораживающим обаянием музыки. Каждый бит, каждое изменение ритма оттачивало её настроение, но в глубине души её немного терзало одно неприязненное недоумение: отсутствие Шиничиро. Потому она и тщательно всматривалась в толпу, которая вращалась, как живое существо. Как тут столкнулась глазами с парнем. Весьма знакомым. Кейске Баджи стоял в центре танцпола, явно выделяясь от остальной массы людей, осматривая фигуру в блестящем костюме, с детальным интересом пробегаясь по ярким линиям изгибов. В air dance, в этом вихре музыки и людей, Баджи медленно двинулся в сторону диджейского пульта. Несмотря на искреннее веселье вокруг, внутри Бони всколыхнулась легкая неприязнь из-за их последней встречи, как тот парень с длинными волосами черного цвета явно намеревался проникнуть на сторону пульта, что она предпочла бы не видеть. — Пока без меня, я отойду. Кивнув диджеям, Бони поспешила покинуть пульт, стремясь найти тихий и укромный уголок, дабы избавить себя от компании Баджи. И не напрасно — шаги ведут в дамскую комнату, как в укрытие от шумной толпы и ярких огней. Только вот, войдя в женский туалет так молниеносно, Бони даже не задумывалась о том, что за дверью уже мог кто-то быть. Как, например, девушка с шатеновыми волосами — та будто материализовалась из тени. В тот самый момент женские лбы резко и больно столкнулись, а обе девушки мгновенно зашипели от боли. Тут, в этой небольшой, освещенной тускло комнатке, звуки музыки были приглушены; они становились лишь далекими отголосками той сумасшедшей ночи. — Прости, пожалуйста… — произнесла Бони, искренне сожалея о сделанном. Ведь явно стоило «мчаться» сюда на низких оборотах. — С тобой все в порядке? — Да… да… порядок… — ответила шатенка, стараясь развеять напряжение, которое всё еще витало в воздухе. — У тебя не найдется… что-то вроде пудры? Бони улыбнулась, и её искренность мгновенно сняла остатки недовольства. Та уселась на край раковины, намереваясь рассмотреть поподробнее профиль незнакомки: круглое личико, схожее на бейби-фейс, круглые, но очень симпатичные глаза, и лоб, с весьма внушительным красным пятном. — Есть кое-что получше. — Бони подходит к краю раковины, возле которой покоился ящичек, прикрученный к туалетной плитке. — Держи. — та с легкостью отворяет дверцу, как оказалось, мини-аптечки, и протягивает незнакомке мазь с ментолом от ушибов. — Спасибо… отличное решение — держать подобные штуки в туалете. Разговор стал ещё более непринужденным, поскольку Бони и сама его подначивала незначительными шуточками, так и время пролетало незаметно — уж точно полчаса, а может, и час прошел за их обсуждениями, смеясь и вспоминая каждое забавное происшествие из их жизни, пока всё остальное отошло на второй план. — Эмма, ты здесь? Внезапно входная дверь отворилась с громким скрипом, впуская музыку внутрь, и в проем высунулась голова с татуировкой на башке. Уверенный взгляд Дракена скользнул по комнате, а затем остановился возле раковины, где ранее уединенно беседовали девушки. — Дракен! — прыснула Эмма, совершенно смущаясь и прикрывая свой ушибленный лоб. — Это женский туалет. — Я понял, что не мужской. Шиничиро приехал, и тебя Майки ищет. — всё, что сказал Дракен, и сразу же удалился прочь. — Черт… а сколько время? — шикнула Эмма, ошарашено озираясь по сторонам. — Блин! — Так, значит, твое имя Эмма… А я Бони. Бони наконец поняла, почему круглоликая Эмма напоминала ей очень молодую девушку. Ей же всего семнадцать, как сказал Майки. Младшая из семьи Сано впопыхах стирала ментоловую мазь со лба, понимая, что отек понемногу спадает. И вскоре обратилась к девушке в блестящем костюме: — Бони… я могу тебя попросить проводить меня? Не думаю, что Дракен остался ждать меня возле женского туалета… В ответ последовала такая искренняя и добрая улыбка. Бони кивает и направляется к двери, намереваясь унести ноги отсюда.

***

На М-стрит музыка продолжала звучать, ведь ночь была в полном разгаре, проникая в каждый закоулок атмосферой свободы. Вокруг кружились подростки, их смех и разговоры сливались с ритмами, шагая в такт зажигательным битам, грациозно выдерживающим ноты жизни и беззаботности. Ночное небо Токио раскрыло свои объятия над городом, унизав его звёздами и огнями. Густые тучи, как тени, накрывали горизонты, присыпанные неоном и блеском. Луна, величественная и таинственная, светила на этажи модернистских зданий, придавая им ещё больше загадочности. Вдали, на парковке, стояло несколько байков, а их металлические тела сверкали в свете уличных фонарей. Фигуры облокачивающихся на свои мото Свастонов постепенно расплывались на фоне вечернего контекста. Один из них, Кен Рюгудзи, уверенно свистнул в сторону размеренно шагающих Эммы и Бони. Девушки подошли ближе, а шаги стали чуть более осторожными. — Что у тебя со лбом? — поинтересовался Дракен, глядя на красное пятно немалого размера прямо на девичем лбу. — Это моя вина. — протянула Бони, по обнимая локоть Сано младшей. — Просто ударились лбами в толпе. — отвечает та, указывая на точно такую же отметину красного цвета на своем лбу. В этот момент взгляд пересекся с чернеющими зрачками парня с тлеющей сигаретой во рту. Как в то время его глаза коснулись её, сливаясь в уникальный сплав мгновения. Улыбка, но не на лице, а в глубине зрачков, служил как безмолвный обмен понимания и радости. Им обоим приятно видеть друг друга. В их взглядах читались воспоминания последней встречи, которую никто кроме них не знал, та вспомнимая зыбкость, что сохранилась даже помимо времени и расстояний. — Ладно, поехали. — Кен заводит мотор. — Спасибо тебе ещё раз… — шепнула Эмма перед тем, как с силой обнять Боги и упорхнуть к байку Дракена. Потихоньку глухая парковка озарялась новыми рыками мотоциклов. Конечно, кто-то из Свастонов предпочел остаться на М-стрит, а кто-то решился отправиться домой, вслед за Майки. Недолго, но парковка опустела, и эти двое остались наедине. Шиничиро вертел в своей теплой ладони ключи, знакомые ключи от красной новинки мотоцикла из «Бони Шоп». Сигарета, прижатая к его губам, тихо дотлела, превращаясь в изящный бычок, который вскоре был брошен в сторону, оставляя за собой лишь тонкий дымный след. Шино смотрел на неё, а читалось в глазу пламя связи, что возникло не так давно между ними. Ночное освещение подчеркивало их фигуры, а звуки города полны жизни, создавая поток, в котором только эти двое могли бы затеряться. — Я думала, ты завез их в «Бони Шоп.» — проговаривает та, указывая на знакомые ключи в его руках, выжидая, пока тот все же отдаст ей их. Ответить было нечего. Их взгляды встретились вновь, и в этом молчаливом обмене находилось что-то невероятное. Они оба не хотели покидать эту парковку — пространство, которое казалось временным убежищем от мира, связанным невидимой нитью их историй. Время медленно тянулось, как сладкое обещание, в котором не было ни места, ни необходимости для забот. — Эй, Бони! У нас ЧП. Голос молодого диджея обрезал ту напряжённую симфонию. Ей нужно было уйти — ситуация в клубе жаждала её присутствия, как и обязанности, которые ждут за пределами этого парковки. Шиничиро вновь улыбнулся глазами — в этом туманном взгляде черных зрачков затаилась идея, благодаря которой он уже знал, что их встреча точное не станет последней. — Ещё увидимся, Бони. — он произнёс эти слова с легкостью, словно свил их в невидимую ленту, которая связала их будущую встречу. А затем загадочно спрятал ключи в карман своих джинс, завел мотор и уехал в неизвестном ей направлении, оставив Бони в одиночестве на этой парковке. Ритм женского сердца сливался с мелодией мотоциклетного мотора. И она знала, что эта улыбка не покинет её, когда они снова встретятся.

***