Глава 8. Регенерация

385 год Эпохи Вырождения Звездная система Глизе 667, звездолет «Тетис» После суточного карантина со всеми вытекающими из него медицинскими манипуляциями, анализами и мониторингом состояния организма Хистория наконец смилостивилась над пилотами «Гесионы-1» и объявила обоим, что выпустит их из карантинных боксов после контрольного осмотра. Наконец-то! Эрен уже изнемогал от безделья и накопившегося раздражения: все эти датчики, сенсоры, термометры, тонометры и прочие -метры действовали ему на нервы. Поэтому половину времени он спал, а вторую половину провел за анализом скудных данных, которые начали поступать с зондов, все-таки запущенных к трем планетам звездной системы, претендующим на заселение их простейшими формами жизни. Блоки информации с зондов, мониторящих Объект, Эрен пока старательно игнорировал. Не его дело. Не касается его. Ну нахрен! — Ты в превосходной физической форме, — проворковала Хистория почти над самым его ухом. Она внимательно смотрела на монитор портативного компьютера, пока ее ладонь с прикрепленными на подушечках пальцев микросенсорами скользила по обнаженным рукам, спине и груди Эрена. Очень плавно скользила. До неприличия нежно и чувственно. Если бы не сенсоры на пальцах, доктора Рейсс можно было бы заподозрить в попытке соблазнения. Впрочем, Йегер тут же отмел эту идиотскую мысль. Он нетерпеливо вздохнул. Заерзал, не давая Хисе повода усомниться в его добропорядочности, а потом и вовсе уставился в потолок, чтобы ненароком не смутить. И не пялиться, когда между ними и полуметра пространства не было, ведь они находились так близко друг от друга, что Эрен слышал дыхание Хистории и видел, как вздымалась под ее обтягивающим белым комбинезоном грудь. Хотя… Возможно, он чего-то недопонял… не оправдал ожиданий, потому что по окончании процедуры Хистория выглядела явно расстроенной. Стянув с пальцев микросенсоры, она вздохнула и на молчаливый вопрос Эрена, приподнявшего в недоумении бровь, мол что-то случилось, лишь хмыкнула и ткнула ему в торс футболкой. — Можешь одеваться, — сказала она и отвернулась, а потом добавила: — На твоем месте первым делом после того, как покинешь медицинский отсек, я бы нашла Микасу. — Почему? — Эрен быстро натянул футболку и спрыгнул с койки. — С ней все в порядке? — забеспокоился он, тут же позабыв про непонятки с Хисой. — О, ну вы друг друга сто́ите! Вот и Микаса мне все это время покоя не давала с аналогичным вопросом относительно тебя. — Хистория снова повернулась к Эрену. — Странная у вас какая-то дружба. — Ничего странного. В памяти Эрена тут же всплыли воспоминания о поцелуе, который явно на дружеский никак не тянул. Не тянул ведь? Или Эрен опять чего-то недопонял? Кто их, этих девушек поймет… Хиса тем временем пытливо сощурила глаза и спросила с хитрой улыбкой: — Может, вы тайно от всех нас встречаетесь, а? — Нет, конечно! — не раздумывая выпалил Эрен, ощущая, как жар приливает к ушам — вот-вот запылают. — Это же Микаса! Она всегда такой была. Сверхзаботливой. — По отношению к тебе, — уточнила Хистория. — Только раньше, как мне помнится, тебя это раздражало. — А кого в подростковом возрасте не раздражает излишняя опека?.. Эрен пришел к выводу, что абсолютно не понимает Хисторию. К чему она завела эту тему об их с Микасой отношениях? Из праздного любопытства? Из своих личных интересов? А может, сама Микаса попросила подругу узнать о мыслях Эрена относительно нее? Тогда дело — труба. Хиса тем временем никак не унималась: — Микаса как-то говорила, что обязана тебе жизнью. Что ты спас ее, но вы оба никогда не рассказывали подробностей. — Прошлое не имеет значения. Значение имеет лишь настоящее и будущее, — извернулся Эрен, процитировав кого-то из преподавателей Академии. — Вот как… — Она, кажется, поняла, что обтекаемыми вопросами ничего не добьется и поэтому решила спросить в лоб: — И каково же твое настоящее, Эрен Йегер? Что у тебя за чувства к Микасе? — Ничего у меня к Микасе нет! — ответил раздраженно, потому что терпеть не мог, когда кто-то так бессовестно лезет в чужую личную жизнь. А еще потому что не любил врать. — Она мой друг. Великолепный специалист микробиолог. Целеустремленная. Серьезная… — Ладно, ладно, поняла, — сдалась Хистрия и примирительно подняла руки, видимо, догадавшись, что перегнула палку, после чего сразу сменила тему: — О, кстати, великолепный специалист по генной инженерии, у меня к тебе разговор. Профессиональный интерес. Точнее предложение. Я хочу попытаться блокировать действие импланта у Флока Форстера с помощью трансгенных бактерий, которые бы модифицированными ферментами ингибировали чужеродное воздействие. Как думаешь, сможешь помочь? Такой резкий поворот окончательно сбил Эрена с толку. Он несколько долгих секунд переваривал свалившуюся на него новую информацию, уставившись на Хисторию в задумчивости, а затем все-таки решил начать с общих вопросов: — А что с Флоком? Ты же говорила, что он идет на поправку. — Ну… — Хиса поджала губы и покачала головой от неопределенности. — В целом с ним все хорошо. — За исключением того, — раздался голос Микасы сбоку, — что у него под кожей теперь есть имплант. Чужеродный. Эрен резко повернул голову. Она стояла, прислонившись к открытой переборке двери, со скрещенными на груди руками. Еб твою мать! Как давно она здесь? Или только что вошла? На долю мгновения они пересеклись с Эреном взглядами, однако глаза Микасы оказались непроницаемы, как и ее выражение лица, а потом она и вовсе переключила внимание на Хису. — И мы пока не смогли извлечь имплант, — продолжила объяснять Хистория как ни в чем не бывало. Появление Микасы ее точно не смутило, наоборот — она как всегда доброжелательно улыбнулась ей. Аккерман, правда, в ответ не улыбнулась. Впрочем, когда речь шла о работе, Микаса Аккерман всегда была до предела собрана и на лишние эмоции не разменивалась. В такие моменты она как никогда походила на своего дядю Леви. Вот уж точно — одна кровь. — При малейшей попытке вынуть эту штуку из парнишки, — Микаса снова посмотрела на Эрена, — у того сходят с ума нейронные связи и начинается эпилептический припадок, который ведет к разрушению нейронов. Вот так новости. Так значит то, что ранило Флока, оказалось не просто защитным механизмом от проникновения в следующее помещение Объекта. Здесь нечто другое. Но что? С какой целью мог быть вживлен имплант? — И что теперь делать? — озвучил свою следующую мысль Эрен, попеременно глядя на обеих девушек. — Что решила командир Ханджи? — Пока приняли решение понаблюдать за ним, — ответила Микаса. — Но при малейших подозрительных действиях со стороны Форстера, угрожающих экипажу и кораблю, — отправим его в гибернацию. Хотя Флок клянется, что теперь будет паинькой и образцом дисциплины. — Он, кстати, тоже о тебе беспокоился, Эрен, — внезапно вспомнила Хистория. — Восхищен и покорен тем, что ты его не бросил умирать в инопланетной штуковине. Микаса хмыкнула, а затем на ее лице расцвела чуть насмешливая улыбка: — Ага, боготворит тебя. Того и гляди, попросит у нас фотку, чтобы алтарь с Эреном Йегером себе соорудить в уголочке. Ободренный улыбкой, Эрен наконец и себе позволил улыбнуться в ответ: — А что, звучит неплохо, — в шутку приосанился он, однако Микаса уже снова стала серьезной. — Ладно, я пошла, — спохватилась она. Кивнула на прощание сначала Хистории, потом Эрену: — Вижу, что дела у тебя отлично. По пути загляну к Армину в командный центр, обрадую его хорошими новостями про твое освобождение из медицинской тюрьмы Хистории. — Это был карантин, Микаса! — Хиса назидательно подняла палец вверх. — По протоколу и Йегер, и Браун должны были отсидеть на карантине. Ох черт! Райнер! — внезапно всполошилась она. — Совсем забыла, что мне и его надо осмотреть напоследок. До встречи! Она снова схватила свою перчатку с микросенсорами и помчалась в соседний медицинский бокс. К Райнеру. Микаса тоже не стала задерживаться: развернулась и молча пошла прочь, не сказав ни слова. Йегер догнал ее уже в коридоре: — Как насчет чая-кофе в кают-компании? — предложил он, подстроившись под ее быстрый темп. — Расскажешь мне заодно последние новости, а то я, кажется, упустил события последних суток. — Не могу, — холодно отказала Аккерман. — Будучи целеустремленным, серьезным специалистом в области микробиологии… профессионалом… Короче, мне нужно в лабораторию. Так что увидимся позже. Внутри Эрена что-то оборвалось. Возможно, это ухнула в черную дыру надежда на радужное будущее. Она цитировала его же слова, а значит все слышала… или почти все… Хотя он мог бы и сразу догадаться об этом: по взгляду, голосу, тому, как вела себя при разговоре. За столько лет близкого общения уж он-то должен был научиться чувствовать разницу между обидой и рабочей сосредоточенностью Микасы. — Микаса! — выпалил Эрен и схватил ее за руку, сам не зная, как теперь все исправить и что нужно сказать. Или сделать. Он остановился, и Микаса тоже вынуждена была остановиться. Явно раздосадованная, она обернулась и в упор посмотрела на Эрена. — Что? — спросила с раздражением, а потом вытянула свою теплую ладонь из его горячей. Эрен окончательно растерялся. Он смотрел в ее ледяные серые глаза, самые красивые глаза во Вселенной, которые в эту самую минуту обжигали сильнее абсолютного нуля космического вакуума. Микаса действительно злилась. На Эрена — за его слова. Скорее всего, на Хисторию — за излишнее любопытство. Возможно, на себя — за то, что не сумела спрятать истинные эмоции за безразличием; злилась на то, что Эрен, конечно, догадался о причинах ее плохого настроения. И теперь вместо того, чтобы дать ей спокойно уйти, чтобы справиться с чувствами и успокоиться, все обдумать и прийти к выводу, что его слова, сказанные не ей, ничего не значат, Йегер остановил ее в коридоре, где в любой момент может появиться кто-нибудь из экипажа, а значит о долгом личном разговоре не может быть и речи. Да и Эрен не был к этому разговору готов. Оба молчали. Йегер уже давно не чувствовал себя настолько косноязычной тряпкой. Все слова застряли в горле, и ни одно не считало себя вправе слететь с губ первым, потому что все они были не теми нужными, которые, наверное, хотела бы услышать Микаса в этот момент. — А что я должен был ей сказать?.. — наконец выпалил Эрен с отчаянием и сожалением. — Правду? На несколько секунд Микаса не мигая замерла в ожидании, но так ничего и не дождавшись, прикрыла глаза, вздохнула, а потом, снова взглянув на Йегера, с грустью произнесла: — Я не знаю, Эрен. Не знаю, какая у тебя правда. Иногда мне кажется, что ты и сам не понимаешь, чего хочешь. И ушла. Ушла в лабораторию, где для нее все было ясным и понятным, где все эксперименты, все успехи и неудачи — были плодом лишь ее ошибок и трудов. А не косяков Эрена Йегера, который так и остался стоять посреди коридора с застрявшими в горле словами о том, что Микаса Аккерман из девочки-незнакомки, научившей его храбрости, из подруги, научившей его несмотря ни на что продолжать двигаться к своей цели… Микаса Аккерман уже давно стала для Эрена той единственной, кто наполнял его жизнь смыслом. Покоем. Счастьем. До краев. Безбрежным морем счастья, тепла, ощущением дома и движущей силой всей его работы. Да. Эрен всю жизнь бредил космосом, но только рядом с Микасой — в звуке ее голоса, в ее улыбке, глазах, в плавных движениях рук и покачивании бедер, в мерцании кожи и в бликах ее волос — он мог наслаждаться завораживающей красотой Вселенной. Но Микаса ушла, и прекрасная Вселенная схлопнулась для Эрена до узкого коридора в медицинском отсеке, неуютно-ярких светильников, скучной прямой полосы света под ногами, указывающей направление к выходу, тихого шума вентиляции и темной унылости стен. В одиночестве, лишь наедине с тоскливыми мыслями Йегеру сейчас оставаться совсем не хотелось. Общаться с друзьями и отвечать на вопросы о самочувствии и собственной кислой мине — тоже, поэтому он решил наведаться к Флоку. Тот уж точно не будет с беспокойством заглядывать в глаза и лезть в душу. Форстер выглядел вполне здоровым. Когда перед Эреном раскрылась переборка двери в отведенную для него каюту, сидящий за столом парень оторвал взгляд от гладкой поверхности перед собой и приветливо махнул с зажатым в пальцах стилусом: — Эрен Йегер! Привет! — произнес он так радостно, будто увидел закадычного друга. Эрен подобной взаимной радости от встречи точно не испытывал. Впрочем, зла он на Форстера тоже уже не держал, как-то незаметно стерлась их первая встреча последующими событиями. И теперь в Йегере осталась разве что капля сочувствия, потому что он считал Флока наивным, испуганным, импульсивным дурнем, который абсолютно не вписывается в общий психологический портрет экипажа «Тетис». — Надо сказать, что без пены изо рта ты выглядишь гораздо лучше, — произнес он вместо ответного приветствия, а затем шагнул внутрь. Каюта мало чем отличалась от его собственной и остальных членов экипажа. Узкая койка в специальной нише, стол, стул, инфопанель на одной из стен, стеновые блоки для скудных личных вещей, которых у Флока, конечно, не было, дверь в туалет и душ. Только дисплеев и панелей для компьютера не хватало. — Да уж… Ваша докторша. — Форстер нахмурился, пока вспоминал имя: — Хистория. Да, Хистория меня как следует подлатала. Только с хренью в пузе у нее пока не ладится. Целый консилиум недавно собрала. Пообещала, что будет продолжать пытаться удалить инородное тело. — Я попрошу Хисторию взять у тебя образцы ДНК, хочу секвенировать твой геном на всякий случай. — По-моему, она у меня уже все что можно взяла на анализы и опробовала на мне весь медицинский арсенал, который у нее есть на звездолете, — ворчливо заметил Флок, на что Эрен лишь пожал плечами, продолжая разглядывать ссутулившуюся над столом фигуру парня: — Для твоей же пользы старается. Форстер сосредоточился было на каракулях, которые старательно выводил на интерактивной поверхности столешницы, но, недовольно рыкнув, смахнул ладонью труды последней минуты и наконец снова взглянул на Эрена: — Ты можешь попросить командира Зоэ, чтобы она разрешила мне свободно ходить по «Тетис»? — спросил он. — А то я здесь как в тюрьме. — Думаю, тебе пока лучше быть здесь. Всем от этого спокойнее. — Йегер подождал, когда физиономия Флока чуть разгладится от недовольства и тот снова займется «рисованием», а потом спросил: — Зачем ты вообще полетел… туда? Ты же не дурак и понимал, что шансы выжить при таком раскладе минимальны. — По-твоему, лучше всю жизнь пролежать ледышкой по воле тех, кого ненавидишь? — Флок поднял голову и в упор уставился на Эрена. Не дождавшись от него никакой видимой реакции, кроме вопросительно поднятых бровей, Форстер хмыкнул и продолжил: — Да, я ненавижу вас. Удивлен? Хотя тебя, наверное, меньше всех презираю, потому что ты, Эрен Йегер, не смотришь на меня как на кусок говна в отличие от остальных. Ты какой-то другой. Но сейчас не об этом. Очнувшись от гибернации, я прятался, пока вы все были так возбуждены обнаружением этой неведомой хуйни. Все такие из себя умные, сплоченные, бесстрашные… Команда мечты! — Он скривил рот: — А по мне так крысиная семейка, решившая свалить подальше от Земли. Ваши гениальные умы слишком возвышены, чтобы разбираться в проблемах помойки, на которой вы родились. Так, наверное, думаете, да? За это вас и презирают такие, как я. Те, кому не все равно. Даже здесь, в двадцати световых годах от Земли, его все еще причисляли к крысам… Эрен пересилил себя, чтобы ни единый мускул не дрогнул на его лице и показал бы Флоку, как иррационально сильно задевают его подобные формулировки. Вместо этого спросил с усмешкой: — А чего тогда попросился назад? В наше… крысиное гнездо? Флок вздохнул и снова принялся водить стилусом по столешнице: — Потому что испугался… Лучше уж с крысами, чем… — он не нашел подходящего слова, поэтому еле слышно закончил: — Там. С этим Эрен молчаливо согласился, потому что ни за что бы не хотел закончить свои дни, трясясь от неизвестности и испуга. Какое-то время оба молчали: Форстер рисовал, стирал, снова рисовал и стирал. Поначалу Эрен решил было, что тот занимается художеством от безделия, лишь бы чем-то занять руки и мозг, однако чем дольше следил за рукой Флока, тем больше понимал, что стилус движется по одной и той же траектории. Раз за разом он повторял какие-то ведомые лишь Флоку линии, изгибы и углы, но каждый раз каракули исчезали под ладонью, стирающей их все более резко и дергано. — Что ты рисуешь? — наконец спросил Эрен и даже подошел на пару шагов ближе к столу, чтобы рассмотреть очередную попытку, пока и ее со злостью не смахнут нетерпеливым движением. На этот раз Флок даже не поднял головы: — Хочу вспомнить надпись с двери, из которой в меня шмальнуло. Мне нужно изобразить те символы правильно, — объяснил он, старательно выводя очередной неведомый узор. Эрен следил, как на матово-молочной поверхности стола появляются три символа, спутанностью и сложностью, напомнившие ему китайские иероглифы. Конечно, это не могло иметь ничего общего с земной письменностью, и от этого осознания Йегеру становилось не по себе. Как выглядел тот, кто это писал? С какой целью писал? Для кого? — А запись с камеры? — спросил он, отчего-то завороженный, когда символы вновь исчезли под ладонью, а Флок чертыхнулся и начал писать заново. — Ты включал видеокамеру? Форстер резко тряхнул своей рыжей шевелюрой: — Нет. Слушай, это вы тут крутые астронавты с кучей полезных навыков выживания. Я просто электрик, не забывай об этом. — Он снова чертыхнулся, однако продолжил говорить на удивление спокойно: — Командир Зоэ сказала, что запись с твоей камеры они уже изучили вдоль и поперек, но нижний уровень, куда я упал, остался слепым пятном. Как думаешь, если у меня получится изобразить символы с двери верно… если смогу быть полезным, меня выпустят из этой тюрьмы? А, так вот в чем причина такого усердия! Форстер таким образом хочет купить себе свободу передвижения по звездолету. Придется разочаровать парнишку. Эрен отрицательно мотнул головой: — Эти символы в любом случае вряд ли чем-то смогут нам помочь. Ты тоже не забывай, что мы не были готовы к встрече с иным разумом. У нас нет дешифраторов и лингвистов на борту. — Блять! — вырвался у Флока громкий возглас, а затем он вдруг резко подскочил со стула и с ненавистью оттолкнул от себя стол. — Тогда пошло оно все к черту! Тяжелый стол с грохотом повалился на бок, едва не задев Эрена, который лишь благодаря молниеносной реакции успел отпрыгнуть в сторону. Когда он снова взглянул на Флока, лицо того было перекошено от обиды и ярости, а его нога раз за разом пинала по столу так, будто этот несчастный предмет мебели был виновен во всех злоключениях парня. — Форстер! Угомонись! — громко скомандовал Эрен, заметив, как на пол около Флока упали первые капли крови. — Нахрен тогда мне забивать этим голову, если я все равно так и останусь паршивой овцой в вашем стаде! — орал Флок, продолжая пинать стол в бессильной злобе. Эрен, решивший было, что кровь появилась из открывшейся раны на боку, понял, что ошибся, потому что светлая футболка оставалась чистой, а между тем красные капли продолжали окраплять пол каюты рядом с Форстером. — Флок Форстер! — на этот раз рявкнул Эрен, однако тот его как будто не слышал. Вот же холерик-истеричка! — Может, и правда, надо было там сдохнуть?! — рычал Флок, а затем, наконец прекратив пинать стол, испуганно заозирался. — Где? Где этот чертов стилус?! Мне надо его! Где? Где он? Он закрутился вокруг себя в поисках стилуса, и Эрен заметил-таки порез на предплечье Форстера — длинную алую полосу на внутренней стороны руки. — Если не угомонишься, заляпаешь кровью все вокруг, — предупредил Эрен и направился к Флоку, застигнутому его словами врасплох. — Что? — не понял тот. Он растерянно посмотрел вниз и заметил кровь на руке. — А черт! О стол порезался, наверное. Эрен подошел вплотную, взял Форстера за запястье и развернул руку так, чтобы получше разглядеть рану, однако вместо того, чтобы зажать чем-то порез после краткого осмотра, он с широко распахнутыми глазами забыл, что нужно моргать. Длинная кровавая полоса тянулась почти от запястья до сгиба локтя и, судя по количеству вытекшей крови, порез, действительно, оказался не поверхностным, однако прямо на глазах Эрена он сам собой затягивался. Слишком быстро. Слишком неестественно… Будто в ускоренной видеозаписи. Без образования тромбоцитарных корочек засохшей крови, которая, к слову, и свернуться-то еще не успела… Без возникновения рубцовой ткани… Эрен смотрел на запачканную в крови руку. Кровь осталась. А раны уже не было. Чистая гладкая кожа от запястья до локтя. Он своей ладонью смахнул остатки крови с руки Форстера и провел пальцем там, где всего минуту назад отчетливо видел кровоточащую рану. — Как? Как ты это сделал? — пробормотал ошарашенно. — Понятия не имею. Кажется, Флок пребывал в не меньшем шоке, чем Эрен, и говорил искренне. Конечно, Йегер не имел отношения к медицине, но обширные познания биологии да и собственный житейский опыт ясно свидетельствовали, что в человеческом организме такая быстрая регенерация тканей без искусственного медицинского вмешательства находится в области фантастики. Или он, действительно, чего-то не понимает? — Надо спросить у Хистории, — выдохнул Эрен. Наспех вытерев собственную руку одноразовым полотенцем и отдав еще пару чистых Флоку, он, даже не попрощавшись, выскочил в коридор, чтобы поскорее найти Хисторию или связаться с ней по личному каналу связи, однако стоило ему пройти с десяток шагов, как из-за угла на Йегера чуть не налетел Армин. — Эрен! Так вот ты где! Микаса сказала, что тебя выпустили из карантина! Пойдем! — явно взбудораженный чем-то друг подхватил Эрена за локоть и потянул в сторону выхода из медицинского отсека. — Куда? — только и успел спросить Йегер, в спешке и возбуждении Армина напрочь позабыв про чудесную регенерацию Флока. — В командный центр, конечно! — торопился Арлерт. — Покажу тебе кое-что интересное.