Глава 9. Цена спасения

Тишина на стеклянной равнине была неестественной, звенящей. Её нарушал лишь хриплый, прерывистый стон Бласта и тяжёлое дыхание Шикамару, который, наконец, смог подняться на колени. Его голова раскалывалась от боли, но гораздо сильнее болело внутри. Он смотрел на пустое место, где только что был Саске. — Нет... — прошептал он, его голос дрожал. — Нет, мы не можем... мы не можем просто оставить его там! С ним... с ним это! — Он повернулся к Бласту, его глаза полые от ужаса. — Верни их! Верни их сейчас же! Бласт, лежавший в пыли, с трудом повернул голову. Его шлем был треснут, раскрывающий один выцветший, полный невыразимой усталости глаз. —Не... могу... — выдохнул он, и каждый звук давался ему мучительно. — Портал... нестабильный... Одноразовый... Цель... случайна... Вернуть... невозможно... — Он закрыл глаз, исчерпав последние силы. — Он... потерян... — НЕТ! — крикнул Шикамару, и в его голосе прозвучала непривычная истерика. Он попытался встать, чтобы подойти к Бласту, но его ноги подкосились. — Мы должны попытаться! Мы не можем бросить его! Он наш... он мой... — Он замолчал, сжав кулаки, его ногти впивались в ладони. Орочимару, до этого молча наблюдавший, медленно подошёл к Шикамару и положил холодную руку ему на плечо. —Успокойся, Шикамару-кун, — его голос был непривычно мягким, лишённым привычной язвительности. — Твой друг... он принял единственно возможное решение. Не для спасения Саске. Для спасения нас. И всего нашего мира. — Он кивнул в сторону пустоты. — Тот... оставил бы здесь лишь пепел. Теперь же у Саске... есть шанс. — Какой шанс? — с горечью выкрикнул Шикамару. — Шанс умереть в одиночестве в каком-то чужом мире? Шанс, что этот монстр добьёт его там? — Шанс, что в том мире найдётся тот, кто сможет помочь, — холодно ответил Орочимару. — Или что расстояние между мирами окажется для него непреодолимым. Это была лотерея. И мы её выиграли. Ценой Саске. Прими это. Шикамару хотел что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Он понимал логику. Он всегда понимал логику. Но сейчас она казалась ему самой чудовищной вещью на свете. Он безвольно опустил голову. Их тяжёлую, давящую сцену прервал новый, механический звук. Нарастающий, яростный гул, доносящийся с неба. Все трое подняли головы. В грязно-жёлтом небе, прорываясь сквозь пелену смога, стремительно приближалась знакомая Бласту металлическая фигура. Генос. Его корпус был сильно повреждён, одна рука отсутствовала, а из разорванной груди сыпались искры. Но в его единственном горящем глазу пылала безоговорочная, фанатичная ярость. — ПРЕДАТЕЛИ! — проревел механический голос, оглушая их. — ВЫ ОТВЕРНУЛИСЬ ОТ МАСТЕРА! ВЫ ПОМОГЛИ ЕМУ УБЕЖАТЬ! ЗА ЭТО ВЫ УМРЁТЕ! Он не стал разбираться. Он не стал слушать. Он видел лишь результат: его Мастер исчез, а эти трое остались. Для него этого было достаточно. Из его уцелевшей руки выдвинулась пушка, и сноп ослепительного плазменного огня обрушился на них. — В укрытие! — крикнул Орочимару, оттаскивая Шикамару за воротник. Плазма ударила в то место, где они только что стояли, расплавив стекло в лужу раскалённой лавы. Бласт попытался подняться, но его костюк был мёртв. Он мог лишь беспомощно наблюдать. — Он обезумел от горя, — пробормотал Орочимару, наблюдая, как Генос с ревом пролетает над ними, готовясь для нового захода. — Как и все, кто теряет своего бога. Жалко. Столь преданный инструмент. — Меньше анализировать, больше действовать! — просипел Шикамару, боль от ран и потерь заставила его голос звучать резко. — Он не остановится! Его нужно нейтрализовать! — Согласен, — кивнул Орочимару, и его пальцы сложились в печати. — Он силён, но повреждён и слеп от ярости. Его атаки предсказуемы. Генос спикировал на них снова, его пушка заряжалась для нового выстрела. — УМРИТЕ! — Сейчас! — крикнул Шикамару, его ум, наконец, переключился на выживание. — Он у цели прямо! Уводи влево! Орочимару, доверяя расчётам советника, ринулся влево. Плазменный заряд прожёг воздух в сантиметрах от них. — Он разворачивается! — продолжал Шикамару, его глаза следили за траекторией. — Спираль вверх на три секунды, затем резкое падение! Готовь технику захвата! Орочимару, скользя по стеклянной поверхности, выбросил вперёд руки. Из его рукавов вырвались десятки бледных змей, которые сплелись в огромную, упругую сеть именно в той точке, которую указал Шикамару. Генос, действуя точно по предсказанной схеме, врезался в сеть на полной скорости. Змеи обвили его, сковывая движения, их ядовитые зубы впились в стыки его броня, пытаясь найти уязвимости. — ОСВОБОДИТЕ МЕНЯ! — взревел Генос, пытаясь разорвать путы плазмой из своей пушки. — Теперь! — скомандовал Шикамару. — Его энергетическое ядро! В разрыве на груди! Всю силу — туда! Орочимару не заставил себя ждать. Он сложил печати для своего самого мощного удара, который мог позволить в его состоянии. —Футон: Дайтоppa! (Техника ветра: Великий клинок) Сжатый до предела воздух, острый как бритва, вихрем вырвался из его рук и вонзился точно в указанное Шикамару слабое место — в трещину на груди Геноса, откуда сыпались искры. Раздался оглушительный хлопок, и затем — нарастающий гул. Внутри Геноса что-то взорвалось. Его единственный глаз погас. Тело затрепетало в последних судорогах, а затем он рухнул на землю с глухим стуком, окончательно обездвиженный. Тишина снова вернулась на поле боя, на этот раз нарушаемая лишь шипением остывающего металла. Шикамару тяжело дышал, опираясь на колени. Орочимару стоял рядом, наблюдая за поверженным киборгом. — Готово, — выдохнул Шикамару. — Но... что теперь? — Его взгляд снова полный боли, вернулся к пустому месту. — Что мы будем делать теперь? Орочимару молча смотрел в ту же сторону. Ответа у него не было. Тишина, наступившая после падения Геноса, была тяжёлой и гнетущей. Шикамару стоял, смотря на поверженного киборга, но не видя его. Его взгляд был устремлён внутрь себя, туда, где бушевала буря из боли, вины и невыразимой потери. Орочимару молча наблюдал за ним, его собственный разум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить произошедшее и найти в нём хоть крупицу смысла, хоть намёк на новое знание. Их размышления прервал слабый, хриплый звук. Это был Бласт. Он с нечеловеческим усилием перевернулся на спину, его пальцы вновь заскользили по потухшей панели управления на груди. — Что... что ты делаешь? — хрипло спросил Шикамару, не оборачиваясь. — Последний... резерв... — выдохнул Бласт, и его пальцы дрожали. — Крошечная искра... Её хватит... на один прыжок... домой... — Он с трудом поднял голову, его единственный видимый глаз был мутным от боли. — Мы... не можем оставаться здесь... Этот мир... мёртв... Шикамару медленно обернулся. Его взгляд упал на тело, лежащее поодаль — на бездыханную форму Наруто, всё ещё окутанную остатками алой энергии. —Мы... мы не можем оставить его здесь, — его голос дрогнул. — Мы не можем оставить нашего Хокаге в этом... этом месте. Орочимару кивнул, его лицо было невозмутимым. —Он заслужил возвращения домой. Чтобы упокоиться в земле, которую защищал. Бласт молча кивнул. Он понимал. Его пальцы снова задвигались, вводя последние команды. Костюм затрещал, издал предсмертный хрип и выплюнул из своих недр последнюю, крошечную сферу чистой энергии. Она зависла в воздухе, пульсирующим слабым, неровным светом. — Идите... — просипел Бласт. — Тащите его... Портал... недолговечен... Шикамару и Орочимару, забыв на мгновение о своей вражде, бросились к телу Наруто. Осторожно, с невыразимой болью в сердце, они подняли его. Он был на удивление лёгким. Орочимару взглянул на поверженного Геноса. —А это... творение? — спросил он. — Оставь, — тихо сказал Шикамару. — Он выбрал свою сторону. И свою судьбу. Они подошли к мерцающей сфере. Бласт с усилием поднял руку, указывая на неё. —Просто... шагните... Шикамару сделал глубокий вдох, в последний раз окинув взглядом апокалиптический пейзаж чужого мира — мир, который стал могилой для их надежд и могилой для их друга. Он крепче сжал плечо Наруто. Орочимару шагнул вперёд первым, втягивая их в энергетический вихрь. Мир снова пропал в ослепительном свете и оглушительном гуле. Но на этот раз путешествие было короче, менее болезненным. Или они просто уже онемели. Они вывалились обратно на крышу Администрации Хокаге в Конохе. Был всё тот же вечер, то же самое место, откуда они начали. Воздух был чистым, пахнущим деревом и жизнью. Где-то внизу слышались голоса, смех — обычная жизнь деревни, которая не знала, что всего несколько мгновений назад потеряла своего лидера. Они осторожно опустили тело Наруто на пол. Рыжий плащ чакры окончательно погас, и он снова был просто... Наруто. С дырой в груди и пустым, безжизненным взглядом. Сзади них с глухим стуком упал Бласт, окончательно потерявший сознание. Шикамару стоял на коленях, не в силах оторвать взгляд от лица друга. Орочимару стоял поодаль, его лицо было задумчивым. Тишину разорвал отчаянный, узнаваемый крик. На лестницу, ведущую на крышу, поднялась Хината. Она замерла на месте, её Бьякуган увидел то, во что её сердце отказывалось верить. Её руки задрожали, и она издала тихий, надрывный стон, прежде чем силы оставили её, и она рухнула бы на пол, если бы не подоспевшие Шикамару. Он подхватил её, не в силах найти слов. Он мог лишь молча держать её, пока её тело сотрясали беззвучные рыдания. Внизу поднялась суматоха. Крики. Шаги. Кто-то уже поднимался к ним. Шикамару поднял голову и встретился взглядом с Орочимару. Взгляд Саннина был красноречивее любых слов. Их возвращение домой было не концом истории. Оно было началом новой трагедии. Они вернулись не с победой. Они вернулись с телом своего Хокаге и с правдой, которая могла разрушить всё. И где-то там, в бесконечности миров, бродил их потерянный товарищ, а с ним — величайшая угроза, которую когда-либо знали оба их мира.