Пролог. Алый в жёлтом

             Шум накрыл его с головой.       Крики гостей, грохот перевёрнутых столов и стульев, звон и треск бокалов об паркет, на котором он лежал.       Что-то явно случилось.       Попытался встать, но руки не слушались. Даже пальцем не пошевелить; только взгляд удалось спустить к груди, откуда выплёскивалась кровь, точно виски из стакана.       Ах, да, как он мог забыть. Звон в ушах позволил вспомнить, что в него стреляли.       Никто не услышал ни щелчок предохранителя, ни гром затвора, ни взрыв пороха. Даже он сам, видя всех гостей перед собой, ничего не заметил. Ничто не прерывало тост в честь Компании до самого конца.       Лишь после он увидел жёлтую вспышку на стенках бокала.       Вмиг стекло разлетелось на осколки. Что-то острое пронзило грудь, и его обрушило на пол, как подкошенного. Место за подиумом освободилось. Все гости, как болванчики, выждали театральную паузу, чтобы затем в хаосе броситься врассыпную.       Идиоты, — яростно бы прошептал он, если бы нашёл силы разомкнуть заалевшие губы.       В такой суматохе убийце ничего не стоит сбежать незамеченным. Несмотря на пульсирующую боль, он мысленно разрывал этих ничтожеств, трясущихся лишь над своей шкурой.       Возможно, именно из-за этой ярости он до сих пор держался в сознании.       Обычно в последние мгновения вся жизнь проносится как на плёнке. Он же видел только место подле директора, заплёванный манерами паркет и эту чёртову люстру, наждачкой режущей по нервам. От этого отвратительного вида, тускнеющего с каждой секундой, слёзы сами наворачивались на глаза.       Его убрали. Смахнули без жалости с доски, словно он ничего не стоил. Словно он был фигурой, которую можно заменить.       А ведь он искренне верил, что неприкосновенен, пока не завершит работу. В этом просто не было смысла, но кто-то прикончил его. В полной мере осознавая, что от этого проиграют все.       Да, это было впрямь мелочно, а со стороны даже выглядело глупо, но он тратил последние песчинки часов на поиск мотива.       Кто же мог его убить?       Конкуренты? Высшие чины JC? Сам директор? Нелогично. Нерационально! Его искусственный интеллект ещё не был сформирован окончательно. Оставалась последняя директива к трём законам. Кому, чёрт возьми, нужно было взламывать сервера СверхВычислителя изнутри?       Кому же? Кому? Кому…       Его сознание угасало. Кровь уже остыла на буром воротнике. Взгляд смазал огни люстры и битого стекла в плавящиеся круги. Но даже в этом бурящем мареве он увидел кого-то; неизвестный склонился над ним, подняв фотоаппарат.       Стальной струной голос рассёк гомон и вонзился в мозг, точно раскалённая игла:       — Улыбочку. Смех. Смех, — объектив в предвкушении сузился. — Кивок. Удачный бэкап.       Будь у него воля, он бы в отчаянии закрыл глаза. Даже зная, что это ничто не изменит.       Щелчок, и мир с головой потонул во вспеглощающем жёлтом. Лишь на секунду, чтобы мгновением после золото утопило в бездонной тьме.       Прощальной мелодией прозвучало металлическое жужжание. Голоса гостей утихли, а из щёлки показался краешек фотографии. Бездушная плёнка навсегда запечатлела их..       Последние слова, которые он услышал:       — Спасибо, что подарил мне планету, идиот.