Опять?

Софиты освещают небольшое пространство, придавая идеальный контраст играм света, заставляя Лину, буквально, бегать с места на место, удовлетворяя растущее желание захвата всевозможных ракурсов, отражающих магию проблескивающую в лице Мирона, прекрасного во всех позах и ракурсах. На треке «Переплетено», окунаясь в некоторые моменты жизни, перед глазами проносится весь творческий путь, начатый огромными травмами и оконченный, по ее мнению, так недостойно. Проплывающие картинки разных вариаций себя выводят на мысль о том, что это не единственная, но настолько отличная от остальных работа, забравшая все, что есть внутри, не желая довольствоваться какой-то душой. Концерт летел неописуемыми скоростями, под которые приходилось подстраиваться всем, кроме Мирона, находившегося в своем абсолютном мирке, отражающемся в его измененном взгляде. В какие-то моменты он сам находил Лину, смотрящую на мир через призму объектива, умудряясь заигрывать с камерой, и в момент определенный вовсе отобрал устройство в личное пользование, раскачивая толпу непонятными словами и действиями, идеально описывающими ебнаньцу ребяческой части Мирона. Мирон возращает камеру, и сам того не понимая, лыбится во все тридцать два, не забывая пройтись по девушке взглядом и подмигнуть, а после идет так, будто попросту выкинул очередной фарт, что то проговаривая толпе. Лина, буквально, застывает на месте, в вынужденности проморгаться для попыток развеевания каких-то нагрянувших иллюзий в нежелании признания реальности. Скорость не сбавляет оборотов, и в последней части трек-листа Мирон отдается полностью, выдавая невероятную картинку в камере. Лина активно качает головой, улавливая Мирона, улыбается, жестикулирует. Мирона отдельно веселит и завораживает то, как Лина особенно подпевает ее любимым моментам в треках, зная некоторые тексты лучше самого Мирона. Конец обретает теплую и радушную атмосферу в последнем кадре, после чего зал окунается в звуки колонок, издающих странное подобие всего матерного запаса Яновича под ритмичной бит. Мирон влетатет в гримерку, прыгая и обнимаясь со всей командой, под его восхищенные адреналиновые возгласы. Люди бредут толпами на выход, продолжая чувствовать и подпевать широко известным словам, давая Лине возможность перебежать несколько метров для отлова пары персонажей, во имя красивых кадров черно-белого цвета с их высказываниями о концерте. Мирон устало плюхается в кресло, почти залпом опустошив всю бутылку воды, под громкий выдох, обусловленный отключением мозга, ушедшего в процессы переваривания собственной повышенной эмоциональности. Мысли все еще остаются летающими в иных измерениях, но не смотря на все путешествия, успевают подметить нахлынувшее одиночество, следуя традиции. Мирон запрокидывать голову на спинку кресла и прикрывает глаза, окунаясь в ощущения и осознанность нарастающей пустоты, дабы годы убитой жизни дали мощной пощечиной осознания — бег от собственных демонов не является лучшим средством. Но в этот раз чувства резко останавливаются налетеевшими, подобно мухам, рефлексирующими мыслями о концерте, поочередно подкидывая незнакомые лица и приглянувшуюся девушку в первых рядх. Мирон уж было начинает думать о легком дозволении на тусовочку, усмехаясь со всплывающих картинок реальности, обыденной для прошлых лет. Вновь окунается в чувства, видя перед глазами девушку с карими глазами, отражающими весь спектор красочности софитов, при небольшой вылазке из поля объектива. Данная картинка укрепляется больше прочих, подкидывая отрывки взаимодействий во время концерта. Нелепая ухмылка налезает на лицо сама собой, заставляя мысленно закатить глаза и смастериться. — Что ж в тебе такого то? — озвучивает Мирон мысли пустоте, хватая теплое ощущение где то в районе подребер. Мирон вновь повторяет вопрос, и в ответ на собственную гипотезу, выдает громкое — Опять? — накрывая лицо ладонью, будто бы закрывая свежую рану. Поток мыслей прерывается звуком открывшейся двери и больно знакомым голосом — Опять? — повторят Лина вопрос, находясь в полном непонимании ситуации, оглядывая конмнату. — А, поняла — озвучивает она свежие мыли в слух — Извини, что прервала самоаудиенцию -издает девушка смешок, стараясь тихонько подкрасться к собсвенным вещам. Мирон чувствует собвенную улыбку на лице, оставляя тело в прежднем положении, не открывая глаз. Обоняние охватывает уже закомый аромат стойких сливочно-пряных нот, вызывая мыли о прекрасной форме существования в виде букашки, способной полететь куда нужно и за чем нужно. — Ты первый человек, который отреагировал на это с таким похуизмом — как-то грубо выдает Мирон, предъявляя за это себе же. — Да нет, это обыденность — спокойным голосом произносит Лина под осознание местонахождения чехла от фотоаппарата, обозначающего надобность подойти слишком близко к границам Мирона. Выдохнув и набравшись сил, девушка уверенно решает двигаться в цели, не понимая такой реакции от себя же, учитывая то, что слово «Мирон» и слово «комфорт» укладываются в голове еденим целым. Мирон слышит шаги, ощущает усиление аромата и на былых инстинктах умудряется схватить девушку за руку, отчего вводит девушку в ступор, от которого отводит представленная картина: Мирон лежит слега прикрыв глаза своими прекрасными ресницами, с легкой улыбой на лица, безумно ему идущей. Спустя секунды Лина ощущает как рука начинает тянуть ее ближе, и даже не думает оказывать какое-либо сопротивление, отражая эмоции в дурацкой улыбке.Когда пределы достигают понятия ограничений притяжения в виде кресла, Лина вдруг решает высказать все, что думает — Я, кстати, хотела выразить благодарность. Побывать на твоем концерте — самая большая мечта, прям мечта жизни, и это действительно нереально. — выдает Лина всевозможные эмоции слегка дрожащим голосом — Ты нереально — магический — тоном чуть тише добавляет она, выдавая искренне душевную улбыкку, легонько касаясь мироновского плеча. — Почему именно нереально магический? — резвым тоном начинает Мирон спустя минуту, и превращает общее понимание в шок резким движением руки, заставляющем девушку очутиться у него на коленях, и так и сверкает внимательными голубыми глаззми, старясь держать при себе руки. — Могла бы я ответить «я так чувствую » — переключается с шока и стеснения Лина в мгновенное раскрепощение, цепляясь рукой за плечо Мирона. Мирон смотрит снизу вверх, а Лина засматривается. Засматривается и понимает, что шарики и ролики собственной головушки отъезжают все дальше. — Мне сложно поверить во все это, это просто сон какой-то, нет, конечно, я тут недавно подумала, что мне жизнь тем самым действительно говорит «ну, все, мать, отжила свое, пора» — начинает Лина размышлять вслух, что б придти в себя, блистая артистизмом, пока Мирон делает вид внимательно слушающих глаз, спешащих, в свою очередь, рассмотреть детали вблизи: пухлые губы, длиннные прямые ресницы, изящные стрелки, выразительные скулы. В какой то момент Мирон не замечает как сново становится тихо, продолжая вглядываться в лицо девушки, пока не ловит ее пристальный взгляд. Ей не нужно было ни в что вглядываться — она привыкла замечать детали сразу, но в конкретном случае — она знала всю структуру и за долго до такой возможности. Возможно, Мирона нельзя было назвать красавцем мира сего, учитывая дебильные стандарты красоты, которые Лина послала далеко и надолго еще задолго до данного момента реальности. Для нее в этом человеке было идеальным все, даже его открытые неидеальности. Она видела слишком близкую душу, обличенную в фирменную харизщматичность и пронзительность невероятных голубых глаз, одаряющих чем то родным. Несколько мгновенный спустя, понимание отказывалось выдавать информацию каким образом ее тушка оказалась еще ближе к Мирону, а на талии стала ощущаться чья то рука. Мирон поднял голову еще выше, больше сматриваясь в глаза. — Знаешь, зачатую, так вот заманивают к себе убийцы. — внезапно выдает несуразицу Лина — Но я не против, если что — играет она наивность, и выражает мимически: «Делай со мной все, что хочешь», и Мирон действительно хочет, притягивая ее еще ближе, но не теряя контроля, идущего от внутреннего голоса, явно недовльстующегося всем происходящим по непонятным причинам. — Почему. — выдает Мирон, оставляя расстояние в несколько сантиметров между губами — Почему я тебя совсем не знаю, но… — Ты знаешь меняя лучше меня смой же — резко перебивает его Лина абсолютно уверенным тоном, прямо и открыто взглянув в глаза. Молчание отмеряет секунды взаимного притяжения до степени ощутимости противоположного дыхания. Внезапно в головах возниккает желание отправки разума в далекое путешествие, во имя поимки споскойстивия, но вместо этого в голове проносятся тысячи вопросов о сути всего происходящего и отражающегося огонька в глазах. — Мирон, машина — залетает откуда то Женя, осознавая происходящее лишь после поднятия глаз с телефона. Руки Мирона вмиг перемещаются в режим провисания в воздухе, отлипнув от талии и бедер девушки. Лина же вмиг ощущает притупляющее действия сознание ступора, смотря со страхом на застывшую в дверях Женю с читающимся предложением в ее лице: «Зачем я тут оказалась». — Ребят, машина подъехала — резко отлипает она, тряся головой, продолжив мысль как ни в чем не бывало — Давайте, 5 минут и вы на улице — так же резко разворачивается она, делая вид важности -А, Мирон — оборачивается она напоследок, заставив вздрогнуть обоих — Нужно все окинуть твоим глазом — жестом подтверждает она свои слова и окончательно удаляется. Спустя минуту притупления и взгляда смотрящего из-под низа, Лина резко вскакивает, поправив кофту — Я прошу прощения — произносит она обыденно — спокойно, следуя примеру Жени, сильно удивляя Мирона, ожидавшего в качестве последвий всего, кроме такого, и тут же ругающего себя за мужлансике мысли. Взяв вещи, Лина проносится к выходу за несколько мимолетнх минут, не дающих Мирону даже сфокусировать на ней взгляд. Нутро кипит от злости на себя, возникшим непониманием и горечью загоревшегося чувства, определение которого девушка решает оставить в неизвестности. Сигарета, таблетки и холод, вернее, только сигарета и необходимый холод, являлись бы отличном сочитанием, для прихода в себя, но пока что в руке девушки теплилась лишь розовая вертушка малинового цвета, отдающая подобающем вкусом. Никотин прожог мысли, наплевав на ожидание обратного эффекта, и укутал усталостью, сбивающей с ног. В автобусе Лина усаживается в первые ряды, надеясь избежать взгляда голубых глаз, тут же надев наушники. Гордое одиночество в коллективе, походящим на после новогодний квартет, спешило скрыть девушку от всего мира под убоякивающий голос одного из любимых исполнителей, как внезапно было прервано обрушившейся рядом тяжестью в виде плюхнущегося Мирона на соседнее кресло и лишь после спросившего разрешение взглядом, на что Лина выдала недовольную гримасу. Мирон, несмотря на желание уйти и многочисленность самообвинений, избрал нахальную сторону желаний иных, попутно подключая свои наушники к наушникам девушки. Он молча тыкнул в экран ее телефона, спрашивая взглядом: «тот самый пиро. как его там?», на что получил лишь без эмоциональный кивок и решил опрокинуть голову на плечо к девушке, вдыхая полюбившейся запах, прикрыв глаза.