Мирон Янович, это нарушение границ

Мини — автобус остановился у дверей отеля к двум часом ночи, благородно разбудив Лину, каким — то образом уснувшую и упревшую голову об голову сопящего рядом Мирона, буквально уткнувшегося в ее плечо, словно в мягкую игрушку. Улыбнувшись с данной картины, Лина аккуратно провела рукой по плечу Мирона, пытаясь разбудить. — О нет, так ты его не поднимешь — выдала смешок, откуда-то появившееся Женя — Мирон — резво и громко завизжала она, засавляя Лину легонько подпрыгнуть от неожиданности. Зато Мирон, как ни в чем не бывало, пытаюсь проморгаться, разлепил глаза. — Женя, я уволю тебя когда — нибудь, честно — пробубнил он сонно, пытаясь понять, где находится, потеревшись головой об что то для него неизвестное, все еще являющееся плечом Лины. — Боюсь, что таким образом ты сделаешь хуже только себе — смеясь подхватила Лина, будто бы резко приободрив Мирона, отчего тот аж выпрямился, будто осознав реальность. — Ой — моргая, выпалил он в необычном для него тоне мягкости, смотря прямо перед собой — Сори, я тут это… — как-то неловко повернул он голову в сторону Лины, на что та лишь усмехнулась — Все нормально — поспешила подняться Лина, сверкнув радушной улыбкой. Тишина, царившая в пространстве номера осыпала флэшбэками нескольо часовой давности, вызывая чувственную смесь стыда, непонимания собственных действияй и дикого желания залезть Мирону, буквально, под кожу, ощутив нутро. Душ смывал остатки помутнения разума, забыв о терепете в сердце, от которого хотелось бежать. Под вопросы о нормальности всего произошедшего, Лина облачилась в длинную толстовку, естественного для ее натуры черного цвета. Нутро вторило усталостью и желанием скорейшего сна, на что мозг умело выдавал аргументы задержки в реальности, в виде переключений на все, что возможно: отложенный бит, под который уже написан текст, внутреннюю неразбериху, сценарий нового видео для собственного канала и жесткую нехватку никотина в крови- мысль о малом его количестве в виде двух выкуреных сигарет за сегодня, вмиг вытолкала пинком на балкон. Ночь восхваляла тишину под звездное небо, умудряясь рушить атмосферу полным затишьем климата, в виде лишения хоть какого — нибудь дуновения ветра. Почти докурив сигарету, рецепторы переключились на восприятия звука, уловив слабое постукивание в дверь, вынуждая физиологию докурить как можно скорее. Со злобой от отнятия по чей — то воле собственного наслаждения, Лина двинулась к двери, желая поколотить гостя, приперевшегося так поздно. Мирон явно ощущал усталость, обычно играющую на руку хорошему сну, но после двадцати минут тупого валяния на кровати под вихрь собвеных непониманий, затея сна была отправлена в мусорку, вместе с последним написанным текстом. Выругнувшись словом «блять», он сам не заметил, как оказался около номера с лаконичной цифрой 112, разнося стук эхом по коридору. Знания о причине своего местонахождения ему были неизвестны, впрочем как и многие другие знания, вмиг покинувшие голову. Все, что было подвластно концентрации — какие то чувства, безумно пугающие трелью сердцебиения. Спустя пару мгновений томящего ожидания, перед глазами возник образ девушки, стоящей в черном худе на два размера больше ее самой, с непонятым хвостиком на голове. Лина ожила встретить кого угодно, кроме Мирона, думая, что тот вовсе спит крепким сном, подобно званному венцу творения. Сердце пробило ощутимый удар и какая — либо злость испарилась, заставляя себя отлично сыграть. Но мысли оставались рассеянными в расширенных зрачках от удивления и воцарившейся тишине. — Собсвенная гениальность спать не дает? — промолвила девушка, слегка улыбнувшись, отыгрывая раздарженость, попутно пропустив Мирона внутрь. — Ну — оглядела она Мирона с ног до головы каким — то презрением, на что тот замер. — Где? — подняла она надменно одну бровь, вводя Мирона в еще больший ступор и какой-то страх. Перед ним будто бы стоял кто — то ему совершенно незнакомый, лишившийся той светлой улыбки, озарявшей Мирона всегда. — Ты понимаешь, что спасти тебя могла от моего гнева только бутылка хорошего вина? — продолжала девушка нагнетать обстановку и вмиг оборвала все, залившись смехом. — Еп твою мать, я, прости господи, обосрался — положил Мирон руку на сердце, выыдыхая и улыбаясь — Актриса — кинул он ей вслед, решая пройти за ней — Так где бутылка то? — в шуточной форме спокойствия произнесла Лина, закрывая балкон — Простите, собственная гениальность не доросла до телепатии — сыронизировал Мирон, раскланявшись в усмешеке. — Ты не против… — спустя минуту молчания как — то необычно неуверенно начал он — Если я тут побуду? — резко поднял он на девушку глаза. — Конечно — совершенно спокойно выдала Лина, плюхнувшись на кровать — Пощади свою старость -кинула она смешливый взгляд, пройдясь глазами по Мирону, на что он выдал ухмылку и плюхнулся рядом. Вновь тишина и расспросы самой себя же, на которые ни мозг, ни орган качающий кровь не могли дать должного ответа. Все ощущения сводились к спокойствию, доверенности и пугающей реальности. Недолго полежав, пялясь в новую стену, в попытках найти хоть какие- то ответы на вопросы, Мирон решил оставить эту затею, получив лишь тишь в ответ. Повернувшись на бок, он осмотрел слегка отдаленный силуэт девушки, что — то искавшей на потолке. От картинки перед глазами веяло спокойнивем, манящей загадочностью и чудом доверия, довольно сильно пугающим Мирона. Решив отвлечься от поглощающего бедствия, Мирон обвел комнату глазами и наткнулся на горящий экран ноутбука с подключенными к нему наушниками. Аккуратно подкравшись к компу, пока Лина летала в своих мирах, прикрыв глаза, Мирон увидел бит и рядом лежащий блокнот с текстом. Кнопка «плэй» одарила уши мощной бочкой под хорошо играющий инструментал, пробуждающий собственные нравы в виде актвирования писательских навыков. С идеального мира Мирона выдернула Лина, сидящая на кровати и смотрящая детско — злым взглядом. Легкая злость вызывала желание дать ее же блокнотом ему по голове, но жалость к блокноту была сильнее. Вмиг осознав происходящее, Мирон захлопнул ноут и принял совершенное лицо в выражении «Мам, я ничего не смотрел, оно само», поняв, что со сторы выглядит нашкодившим школьником. — Ну, Федоров, признавайся, что ты там делал? — одарила Лина его злым взглядом под тон преподши за сорок, вызывав у него смешок. — Кто? — протянул Мирон, акцентируя последнюю букву — Что? — скопировала его манеру Лина, отсылая на один из его батлов, на что он лишь ухмыльнулся. — Шаришь — выдавил лыбу Мирон — Пф — закатила девушка глаза, пододвинувшись к Мирону — Это вот — схватила она блокнот за свободный конец — Нельзя было трогать — пыталась она вырывать свою вещь из его рук, смотря взглядом суженных глаз. — Ой — выпалил Мирон наивностью божьей, открыто и прямо смотря в глаза, выжидая момент. Когда небольшая бумажная волокита, скрепленная степлером, была почти выхваченна, Мирон резким движением потянул вещь на себя, увлекая Лину следом, заваливая ее на себя, едва ли не стукаясь с ней лбом. — Мирон Янович, это нарушение границ — невольно выпалила Лина, привстав на локтях, буквально, лежа на Мироне — О каких границах речь? Мне многовато этот год подкинул — выпалил Мирон, неосознанно положив руки на талию девушки. Неловкое молчание начинало обрастать комфортом, под ощущение тактильного контакта, срывающего голову. Лина не заметила как во всю уселась на Мироне, пялясь ему в глаза, на что вовсе не получала сопротивления. В какой то момент руки на талии начали сжиматься сильнее, попутно изучая пространство, на что она лишь выдала ухмылку. Внутри разгоралось что — то странное, страшное, необъяснимое от чего буквально повышалась температура тела и начинали гореть щеки. Вмиг Лина сменила положение, решив лечь рядом для отвода глаз. — Неплохой текст, кстати — решил начать Мирон — Спасибо, училась у лучших — мельком ответила Лина, уходя в ощущения эйфории, вызывая у Мирона дурацкую улыбку. — Мне такое слышать вот прям так необычно — как-то размышляюще начал Мирон — Вот, это мне нравится — еще больше улыбнулась Лина — понимание собственной ахуенности, при сохранении душевности с примесью самокритика — вымолвила Лина, мечтательно щвягдув на удивленного Мирона. — Нечего удивляться — будто бы прочитала она его мысли — « Я, делаю каждый свой куплет автопортретом» — цитировала она его самого же — Правда истинное отражение слова обрели лишь недавно, как мне кажется — вслух поразмыслила она — Пора тебе в лигу оксиэкспертов — искренне и тепло улыбался Мирон, но вмиг смутился от быстрого движения девушки в его сторону: она вновь уселась сверху, не смотря в его глаза, провела руками по груди и опустила их к животу медленным движением. Внутри Мирона все горело, он был готов тут же перехватить ее руки, пока силы на сдерживание не покинули его окончательно, что выражалось во взгляде. Так же быстро девушка вернулась на свое место, почти дойдя но нужного места руками на теле Мирона, обломав Мирона на сдержанном стоне. — Вот теперь, точно пора — широко и нагло улыбнулась она, тут же сдавливая смущение, вызвав у Мирона смех. Тишина. Звук насекомых с окна. Приглушенный свет. — Мне с тобой очень -подбирал Мирон слова под какое — то волнение — Комфортно и спокойно — преревел он пристальный вызгяд на девушку. — Мне с тобой тоже — искренне улыбнулась Лина — А еще — прищурилась она- повернувшись на бок — к нему лицом — Возможно это единственный момент, когда я смогу это сказать — набиралась она сил — У тебя очень красивые и удевительнве глаза — выдала она почти по детски, всматриваясь в каждый сантиметр. Одна часть Мирона вторила сдерживаемостью, вторая — верила в искренность, выдавая лекгое смущение. — А как так получилось, что тебе стала нравится моя агрессивная дребетня? — с интересов перевел тему Мирон, перенимая позу девушки, положив начало длинному рассказу.