Глава 4. Оранжерея

После событий той ночи прошло три дня. Стэйси избегала свою подругу, разговаривала с родителями сквозь зубы и каждую ночь ложилась с одной единственной мыслью: «Только бы не заснуть». Но она засыпала. И сны предательским образом проникали в её уставший от кошмаров разум.

Но в этот раз всё поменялось.

Она вновь стояла перед чёрной дверью в замке, но блондинок не было. Она точно знала, что нужно делать. Сняла ожерелье, приложила к двери. Щелчок. Дверь открылась.

Вэнсент сидел за столом. Он улыбнулся, и от этой улыбки у Стэйси подкосились колени и сжалось сердце.

— Я уж думал, ты не вернёшься. Признаться, начал скучать.

— Не дождёшься, — огрызнулась девушка, но в голосе не было злости и бравады.

Парень улыбнулся краешком губ.

— Ты прошла испытание.

— Какое ещё к чёрту испытание?

— Ты начала доверять ожерелью. Ты не сняла его, когда тебе было до одури страшно. Это важно.

Стэйси хотела завалить его вопросами, что это вообще всё значит, но Вэнсент бесшумно, как хищник подошёл к двери и открыл её.

— Пошли. Покажу тебе кое-что.

Вэнсент шагнул в проём. Стэйси сомневалась ровно секунду, а потом шагнула за ним. Она оказалась в мире, который она и представить себе не могла даже в самых смелых снах.

Стеклянные стены уходили вверх, открывая небо, которое было усыпано звёздами. Воздух был тёплым, немного влажным, пах землёй и цветами. Тысячи эустом — белых, розовых, алых — тянулись к ней, словно к солнцу в этом мрачном замке, приветствуя.

Стэйси застыла.

— Это… это мои любимые цветы.

— Я знаю, — сказал Вэнсент. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с лёгкой, почти ленивой улыбкой — Я вырастил их специально для тебя.

Она медленно повернулась к нему.

— Зачем?

— Потому что, — он пожал плечами, — я ждал тебя.

— Ждал?

— Всю жизнь. Вечность, если хочешь. Разница не такая уж и большая.

Девушка хотела выдать очередную колкость, но слова просто не шли. Он смотрел на неё так, словно она была единственным человеком в этом грёбаном мире. Или единственным существом. Она сама не понимала кто она.

Она почувствовала, как внутри неё всё сжимается. И не могла понять — от страха или от того, чему она ещё не дала названия.

— Подойди сюда, — тихо произнёс Вэнсент.

Она подошла. Он протянул руку к клумбе и аккуратно срезал одну эустому — белую, почти сияющую в лунном свете.

— Возьми. Она не завянет. Особый сорт.

Девушка взяла цветок.

— Спасибо.

— Рад, что тебе нравится.

Он, не спрашивая разрешения, взял её за руку и переплёл пальцы. Она думала, что его руки будут холодными, как у покойника. Но они оказались удивительно тёплыми. Настолько, что ей не захотелось его отпускать.

Они шагали по оранжерее между рядами цветов. Молчали. Но тишина не была неловкой или напряжённой — она была правильной. Возможно, единственно правильной за всё время.

— Ты заяц, — сказал он вдруг.

Она подняла на него глаза.

— Что?

— Ну, ты дрожишь. Уши покраснели. Как заяц.

Стэйси фыркнула.

— Мог бы назвать меня «зайкой» или «зайчонком». Это было бы куда милее.

— Ох, прости, я видимо слишком отстал от современной романтики, — усмехнулся он, притянул её к себе и легонько коснулся губами её макушки.

Она хотела возмутиться, но вместо этого улыбнулась, а по телу пробежал приятный холодок. От него это не ускользнуло.

— Пора, — сказал он. — Увидимся завтра.

— Откуда ты вообще знаешь, что мы завтра увидимся?

— Я просто слишком самоуверенный, — усмехнулся он и щёлкнул пальцами.

Стэйси проснулась. Пульс был быстрее обычного. В руках — ничего, эустома исчезла, но запах все ещё чувствовался.

Она улыбнулась в темноте комнаты. Глупо. По-детски. Но, кажется, он ей нравился. И это пугало её ещё больше, чем весь этот дурацкий замок.