Глава 10. Голос Лилит

Аудитория психологии была серой. На паре по психологии Стэйси сидела за партой у окна и смотрела на дождь, который размывал очертания города за стеклом. Она не слышала Мисс Диггори. Не хотела слышать, если уж на то пошло.

Вэнди пересела на другой ряд, подальше от неё. Они не пересекались взглядами. Не разговаривали. Девушка чувствовала пустоту там, где раньше была подруга, но старалась не думать об этом.

Её мысли всё равно возвращались к Палмер. К её загнанному страхом лицу. К тому, что камень нагрелся, когда она попросила о помощи. Это было не свойственно… Он же реагирует только на демонов или на упоминание зла. Неужели Линдси как-то связана с тем, над чем смеялась?

Стэйси повернула голову. Рядом с ней сидела незнакомая девушка, которая что-то писала в своей тетради. Стэйси не знала её имени. Не хотела знать. Единственный человек, которому она доверяла, остался за дверями этой аудитории — у Вэнсента была физкультура, он был в спортивном зале.

Ожерелье на груди снова нагрелось. Сначала это было едва заметное покалывание. Потом — жар, от которого выступила испарина на лбу. Потом — обжигающая боль, что слёзы выступили на глаза.

— Какого чёрта происходит? — подумала она.

Голос внутри неё рассмеялся.

— Чёрта? Ты почти угадала, Стэйси. Ты не справишься. Ты слишком слаба, чтобы держать контроль надо мной.

Девушка хотела закричать, но горло сдавило. Она хотела встать, но тело налилось свинцом и перестало слушаться. Она почувствовала, как её сознание уплывает куда-то вглубь, словно тянет на дно ледяного озера.

А потом она посмотрела на свои руки. Они поднимались со стола. Но она не давала в мозг сигнал, чтобы поднять руки.

— Мисс Маккупер, — голос Мисс Диггори звучал строго. — Что вы делаете?

Стэйси открыла рот, чтобы ответить, но из горла вырвался чужой голос.

— Не обращай на неё внимание, солнышко, — сказала Лилит. Голос был низким, в нём чувствовалась усмешка. — Нинель временно не у дел.

Мисс Диггори побледнела.

— Лилит, — выдохнула она.

— Надо же, узнала, — Лилит улыбнулась губами Стэйси. — Умничка. А теперь просвети меня, охотница, что ты делаешь с моим сосудом?

— Отпусти её, Лилит, немедленно, — сказала Диггори, стараясь говорить твёрдо. Но её голос предательски дрожал.

— Отпустить? — Лилит рассмеялась. — Нет, эта девчонка — моя. Мой истинный сосуд. И она останется моей. Ты слишком слаба, чтобы мне помешать.

Студенты замерли. Кто-то встал и попытался выбежать из аудитории, но дверь захлопнулась сама собой.

— Никто не уйдёт, пока я не позволю, — прошипела Лилит.

— Что ты хочешь? — спросила Диггори.

— Я хочу, чтобы ты свалила отсюда и забыла, что видела меня, — Лилит наклонила голову. — Если останешься — я сотру тебя в порошок, прямо при твоих горе студентиках, которые даже тебя не слушают.

Диггори отшатнулась.

— Я не та, что была раньше, — продолжила Лилит. — Я не печать, которую Сэм Винчестер сорвал своими руками. Я гораздо сильнее. И если ты сейчас же не уйдёшь, я докажу это.

Диггори опустила взгляд. Потом кивнула.

— Хорошо, я уйду, — сказала она. — Но берегись, Лилит. Мы ещё встретимся.

Лилит усмехнулась.

— О, всенепременно.

Дверь открылась. Диггори вышла, а за ней, не веря своим глазам, выбежали студенты с вещами.

А потом Лилит вернула контроль Стэйси. Она рухнула на парту, тяжело дыша. Девушка не помнила, что только что произошло. Только чувствовала, как камень на ожерелье всё ещё пульсирует теплом.

— Что… что случилось? — прошептала она, оглядываясь.

Аудитория была пуста. Стэйси встала и выбежала из класса.

В холле её ждал Вэнсент. Увидев её состояние, он в два шага пересёк расстояние и оказался возле неё.

— Стэйси, что случилось? — спросил он, приподнимая её лицо в своих ладонях.

— Я… я не знаю, — выдохнула она. — Я не помню. Только ожерелье… оно жгло. А потом я очнулась. Никого не было.

Вэнсент опустил одну ладонь ей на талию, а второй зарылся под волосы и прижал к себе.

— Всё хорошо, — прошептал он, поглаживая её поясницу в успокаивающем, гипнотическом темпе. — Я рядом.

Стэйси прикрыла глаза, вдыхая аромат его одеколона и кожи, и почувствовала, как её перестаёт трясти.

Но где-то внутри она знала — это лишь начало.