Глава 12. Первый раз

Стэйси проснулась от того, что кто-то гладил её по голове. Она открыла глаза и увидела Вэнсента. Он сидел на краю её кровати и смотрел на неё.

— Ты как здесь оказался? — прошептала она, моргнув.

— Ты не ответила ни на один звонок, — сказал он. — Я волновался. Пришёл через балкон. Ты не закрыла его.

Она хотела спросить, как он узнал про балкон, потом вспомнила, что балкон длинный, общий на все квартиры на этаже, поэтому она просто улыбнулась.

Он был здесь. Настоящий.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе, моя хорошая.

Она села, и он придвинулся ближе. Его пальцы нежно коснулись её щеки. Она не отстранилась. Не хотела.

— Я люблю тебя, — сказал он. Не громко, без пафоса. Просто сказал.

От этого у неё перехватило дыхание.

Стэйси смотрела на него, и её сердце колотилось так, что, казалось, он мог его слышать. Она чувствовала его дыхание, его тепло, его взгляд, который был полон такой нежности, что у неё перехватило дыхание.

— Я тоже, — прошептала она, и её голос дрожал. — Но я... я боюсь.

— Чего?

— Что это закончится. Что я проснусь. Что ты исчезнешь.

Вэнсент улыбнулся, и его улыбка была мягкой, почти печальной.

— Я никуда не исчезну, — сказал он, касаясь пальцами её щеки. — Я здесь. Я настоящий. И я никогда не оставлю тебя.

Он подался вперёд и поцеловал её. Медленно. Нежно. Будто боялся, что она исчезнет. Она чувствовала его дыхание, его руки на своей талии, его запах. Всё было правильным. Ей хотелось большего, и он это почувствовал.

— Ты уверена? — спросил он, отстраняясь на мгновение, вглядываясь в её лицо.

Дыхание сбилось. Зрачки расширены. Губы припухли от поцелуя. На щеках румянец. Девушка кивнула.

Он снова поцеловал её. На этот раз глубже. Она запустила пальцы в его волосы, притянула к себе. И она позволила себе забыть обо всём.

Стэйси не поняла в какой момент они переместились на центр кровати. Его губы скользнули по её шее, она откинула голову, открывая чуть больше, и мир вокруг перестал существовать. Остались только его пальцы, которые едва касались её поясницы, оставляя на коже вереницу мурашек.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этого, — выдохнул парень ей в плечо, и его голос звучал глубже с лёгкой хрипотцой. — Каждую секунду.

Девушка чувствовала его дрожь. Или это была её собственная? Всё смешалось в единую вибрацию, которая расходилась по телу, как круги по воде. Когда он стянул с неё футболку, воздух комнаты показался ледяным, но его губы были обжигающими. Она вцепилась ногтями в его плечи, ощущая под ними твёрдые мышцы, и вдруг поймала себя на мысли, что боится не боли и не своих снов, а того, что это может закончиться.

— Смотри мне в глаза, — прошептал он, останавливаясь. Его зрачки поглотили радужку почти полностью, но в них не было тьмы. Только глубокая бездна, в которой её хотелось утонуть.

Девушка кивнула, не разрывая зрительного контакта, позволила опустить ему себя на подушки, и когда его тело накрыло её собственной, ей показалось, что стук её сердца был слышен на всю комнату. Это было странно и правильно. Его руки двигались плавно, они изучали её, как дорогой музейный экспонат, он запоминал каждый изгиб её тела, каждый её вздох и всхлип.

А потом мир сузился до одной точки. Сначала она почувствовала лёгкое давление, потом — резкую, острую вспышку боли, от которой перехватило дыхание. Она впилась ногтями в его спину, закрыла глаза, но он снова прошептал, целуя её за ухом.

— Открой глаза. Пожалуйста.

Она открыла глаза. По его лицу пробежала тень — не от боли, нет, чего-то похожего на благоговение. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть к этому чувству, и в этой паузе она почувствовала то, чего не чувствовала никогда. Между ними, на границе их тел, закручивалось что-то живое. Тёплое, пульсирующее, золотистое. Не свет, не тепло — ощущение.

Она понимала, что если бы сейчас коснулась своей груди, то не нашла бы там шрам, но ей казалось, что именно под кожей, рождается эта искра.

— Ты тоже это чувствуешь? — прошептала она, и её голос сорвался на стон, когда он начал двигаться.

Вэнсент не ответил. Просто прижался лбом к её лбу, и она утонула в его глазах. Каждое его движение отзывалось в ней волной. Сначала дискомфорт ушёл, сменившись глубиной, наполненностью, какой-то первобытной гармонией. Её руки блуждали по его спине, по влажной от пота коже, и она чувствовала себя центром вселенной. Его вселенной.

Он ускорился. Воздуха в комнате становилось всё меньше. Искра между ними росла, разгоралась, а когда он глухо выдохнул её имя, она почувствовала, как её собственное тело содрогается под ним в унисон. Это не было похоже на бабочек в животе, как пишут в романах. Это было похоже на электрический разряд. Она выгнулась дугой, задохнулась, и в момент этого беззвучного крика мир за окном полыхнул белым светом.

Ослепительная вспышка молнии без грома разразила небо, отразившись на стенах.

Вэнсент упал ей на грудь, тяжело дыша, и она чувствовала, как колотится его сердце о её ребра. В комнате было тихо, лишь их сбитое дыхание было свидетелем того, что только что произошло. Но в этой тишине всё ещё дрожала та странная золотистая нить, которая связала их теперь навсегда.

— Ты как? — прошептал он, приподнимаясь и убирая влажную прядь волос её лица.

Она улыбнулась. Устало. Счастливо. И, взглянув в его глаза, в которых теперь плескалось что-то древнее и родное, что это был не просто первый раз. Это было началом. Их началом. Он перекатился на кровати, оказался сбоку неё и притянул её к себе, обняв за живот.

— Это был первый раз, — сказала она тихо.

— Я знаю, — улыбнулся он и поцеловал её в висок. — Я никогда не забуду этого.

Клеопатра легла между их ногами, свернулась в клубок. Стэйси засмеялась.

— Кажется, она ревнует.

— Пусть ревнует, — сказал Вэнсент и притянул её ближе. — Ей придётся свыкнуться, что теперь в твоей жизни окончательно есть не только она.

И в этот момент она поняла — он был прав. Она была его. Окончательно. И это не пугало её, а придавало силы.