*12*

Просыпаюсь от звука сборов. Открыв глаза, первое, что я вижу, — Торина, который спешно паковал полученные вещи в походный мешок. Затем он резко раскачивает Бильбо, требуя от него скорых сборов и отправления в путь. Все остальные гномы спят, никак не реагируя на происходящее. Чувствую, что с гномом что‑то не так. В нём как будто какая‑то болезнь, которая распространяется по его телу с каждой минутой всё больше. А также всё это время наследник Эребора что‑то бурчал себе под нос; я лишь могла расслышать повторяющиеся слова: «гора», «необходимо», «быстрее».   Я встаю с кровати, выглядываю в окно, пытаясь понять, сколько сейчас времени или хотя бы какое время суток. Странно, что Торин требует пробуждения только от Бильбо и очень засветло. Гномы вчера позволили себе участвовать в праздной пирушке, которую устроил бургомистр. Мне лишь приходилось везде следовать за ними, чтобы никто не натворил бед. Медовуха лилась рекой, им оставалось лишь вовремя подставлять рюмки. Странно было немного видеть пир в таком бедственном городе, где люди сводили концы с концами и пытались выжить. Хотя, если учесть то, что жителям пообещали золотые горы после победы над драконом, они готовы были отдать нам всё.   — Мне будить остальных? — спрашиваю я, поворачиваясь к Торину.   Ответа не следует: гном продолжает что‑то бурчать себе под нос и перекладывать вещи с места на место. Что‑то явно с ним не так. Или он нервничает, или проблема заключается в другом — более опасном.   — Торин, — переспрашиваю я. — Мне будить остальных?   — Не мешай мне достигать величия, эльфийка! — резко отвечает тот, оттолкнув мою руку, которой я тянулась к его лбу. — Твоя помощь мне уже ни к чему! Теперь от тебя нет пользы.   От этого крика просыпаются все гномы, начиная непонимающе на нас смотреть. Двалин, нахмурив брови, что‑то шёпотом пытается у Торина узнать. Мне становится немного некомфортно от этих взглядов, и я просто опускаюсь на кровать. Сердце предательски стучит; от обиды где‑то в горле скапливается ком, который не даёт мне высказать своё недовольство. Кто бы мог подумать, что его дружелюбие закончится именно сейчас.   С другой стороны, действительно, от меня теперь пользы почти нет: я перевела все письмена на карте, по эльфийской тропе я их провела, да даже от Лесного короля вроде как спасла. До горы осталось совсем чуть‑чуть; не думаю, что их настигнет где‑то опасность. Получается, сегодня можно вызывать Алько и уезжать домой. Мне здесь делать нечего. Хоть провожу их.   Гномы начинают собираться за своим предводителем. Фили осторожно помогает брату подняться и собирает мешок за него. Бомбур проверяет свою новую секиру; остальные иногда поглядывают на меня с сочувствием. Это его выбор, не мой. Но если так, то я спорить не буду. Потихоньку они начинают выходить из дома правительства и занимать своё место в лодке, которую также добродушно подготовили жители Эсгарота.   — Ты никуда не едешь, — произносит Торин, задерживая Кили рукой. — Мы спешим, а с раной ты будешь нас тормозить.   — О чём ты? — спрашивает Кили, улыбаясь. Он не верит в слова наследника. — Я иду с вами. Со мной всё хорошо. Тинувиэль вылечила меня. Я должен быть рядом с вами, когда откроется дверь. Когда мы увидим богатство своего народа!   На последних словах Торин ещё больше мрачнеет и хмурит брови. Что‑то не нравится мне его настрой. Тьма распространяется в его сердце. Кили, осознав всю ситуацию, обиженно хромает обратно. Бифур остаётся с ним, причитая, что он тоже может остаться с ним и помочь вылечить рану. Как жалко в этот момент Кили, который старается быть наравне со всеми! Его рана не такая уже болезненная, хотя они не знают, что часть орочьего проклятья я взяла на себя. На пирсе нас теперь трое.   — Дядя, — впервые так обращается к Торину Фили. — Мы выросли на твоих рассказах о горе! Ты не можешь отнять у него шанс…   — Однажды ты станешь королём, и ты поймёшь меня. До тех пор ты подчиняешься мне! Мы не можем ставить под угрозу весь поход из‑за одного гнома. Даже если он наш родственник.   — Тогда моё место рядом с братом, — произносит Фили, выпрыгивая из лодки и подходя к брату.   Бургомистр говорит свою прощальную речь, напутствует об удачном продолжении похода и напоминает об уговоре. Раздается торжественный оркестр, которым провожают лодку с гномами. Вот тут и расходятся наши пути с Торином Дубощитом и Бильбо Бэггинсом. Очень жаль, что гном выбрал власть и оставил семью и верных друзей за пределами лодки. Встречаюсь с Двалином взглядом: он лишь сочувственно смотрит в ответ и кивает, прощаясь. Всё равно не могу расстаться с чувством внутри, которое ещё чуть‑чуть разорвется где‑то рядом с сердцем, если не в нём самом.   Вдруг нас расталкивает Бофур, которого никто не видел со вчерашнего дня.   — О, вы тоже опоздали на корабль? — спрашивает он, радостно смотря на нас.   — Нет, нас не взяли с собой, — отвечаем мы.   Вдруг Кили горбится и через секунду с отчаянным криком боли валится на колени. Оглядываюсь по сторонам: а вокруг уже пусто. Ни оркестра, ни праздных людей, которые с улыбками нас провожали. Никого. Нам уже здесь никто не поможет. Только за обещанные деньги Торина Дубощита.   Переглянувшись, мы впятером принимаем решение вернуться к Барду и вновь просить у него помощи. Кили нужно долечиться, и тогда можно будет догонять всех остальных, если нас там ещё ждут и примут. Осторожно и медленно передвигаясь отчаянной и брошенной кучкой, мы вновь оказываемся перед синими дверями дома лодочника и стучимся, надеясь, что нам откроют. И тут дверь открывается: Бард, удостоив нас всего лишь взглядом, а на его лице мелькнуло как минимум три эмоции (удивление, гнев и отчаяние), начинает закрывать её обратно.   — Нет, хватит с меня вашей компании, — говорит он.   — Прошу, послушай и помоги. Мы нуждаемся в твоей помощи. То, что говорил Торин, он и нам такое говорил. Но это не значит, что мы того же мнения, — отвечаю я, придерживая дверь до её закрытия. — Кили всё ещё ранен. Нам больше некуда идти. Клянусь, как только он оклемается, мы покинем твой дом в ту же секунду.   — Хорошо, что вам нужно? — спрашивает Бард, впуская нас внутрь.   — Королевский лист, — торжественно произносит Бифур.   В тот же миг земля начинает шататься, как при сильном землетрясении. Парнишка лодочника говорит, что колебания исходят от горы. «Торин!» — подумалось мне, а Бард произнёс это вслух. Неужели дракон всё же был жив и всё это время он просто томился в одиночестве? А сейчас гномы разбудили его с намерением отнять всё богатство. Что, если что‑то пойдёт не так? Мы же никто даже не проговаривали план действий, если там всё‑таки будет находиться именно живой дракон! Гномам, да и в принципе никому из ныне существующих рас, невозможно выстоять против дракона. Вон люди пытались, и результат прямо сейчас вокруг нас: они погорельцы, которые не знают теперь счастья.   — Оставь нас, возьми детей и уходи, — предлагает Фили, когда тряска повторяется.   — Нам идти некуда. Мы и так погорельцы из Дейла.   — Мы что, умрём, пап?  — спрашивает Тильда, заплаканными глазами смотря на отца.   — Нет, родная. Ещё есть шанс, — произносит Бард, срывая с потолка стрелу. — Я убью дракона. За мной!   И они с сыном уходят из дома, прихватив с собой только стрелу. Не дав нам каких‑нибудь указаний, не оставив плана действий дочкам. Может, сегодня день такой? Когда все, ни разу не договорившись, действуют по какому‑то своему плану? Главное, чтобы не мне потом это было разгребать.   Бофур пошёл на поиски Королевского листа для Кили. Мы с Фили стали меняться каждые пять минут, меняя повязки на вновь тёплые. Бифур что‑то бубнит и каждый раз прикладывает сбор ромашки к ране. Всё далеко от хорошего стечения событий.   Вдруг мой слух улавливает посторонние звуки, далёко напоминающие осторожные, но грубые шаги. Как будто кто‑то сейчас перешагивает через трубу на крыше. Но быть такого не может, так ведь? Сигрид, у которой, такое чувство, тоже что‑то услышала, произносит, что ей нужно на воздух. Она открывает дверь и тут же истошно кричит. Мой взгляд устремляется прямо в отвратительного орка, который оттолкнув девушку, вторгается в пространство дома. Значит тот звук мне не показался. Орку хватает секунды, что осмотреть окрестность и с диким ревом ринуться в нашу сторону.  Кричу девочкам, чтобы они спрятались под стол и ждали моего следующего слова. Я же схватив ближайший кухонный нож, командую Фили приготовиться и быть начеку, бросаю оружие в первого орка, попадая ему прямо промеж глаз. А оружия у нас никакого нет! Все припасы забрал Торин с собой в поход. Дальше мы отбивались от вломившихся орков чем придется, пытаясь не подпустить их к девчонкам и Кили. Кастрюли, сковородки, какие-то инструменты - всё шло в дело, а орков меньше не становилось. Да что там меньше, их даже не останавливали током наши удары. Сосредотачиваюсь на огне, пытаясь его призвать на помощь. Но это стоило мне удара от орка по голове и я, падая на спину, задеваю настенную полку. Сотворяю огонь и убиваю того орка, но в глазах начинает нещадно темнеть - видать хорошо меня приложили по голове. 

***

Что он пообещал тебе, Бильбо Бэггинс? — спрашивает дракон, поворачивая голову так, чтобы быть на одном уровне с хоббитом. — Часть сокровищ? Так это не ему решать, они ему не принадлежат. Хотя может мне отдать камень тебе? И посмотреть, как Дубощит мучается. Как Аркенстон губит его. Как развращает его сердце и  сводит его с ума. Думаю не стоит. Эту игру пора кончать. Ты же из Озерного города? Это ведь все гнусный план гномов на пару с оборванцами с Озера. Быть может мне пора нанести им визит?