*15*

Открываю глаза, ощущая, что ночь уже прошла и луна вновь отдала права солнцу. Но мы слишком глубоко под горой, чтобы свет хоть немного коснулся моей кожи. Никогда бы не подумала, что третий день без свежего воздуха настолько ухудшает моё состояние. Нужно будет после завтрака пройтись по близлежащим территориям и перевести дух.   С каждым днём с гномами всё тяжелее и тяжелее разговаривать. Да что там разговаривать — на них больно становится смотреть. Фили и Кили заняты в библиотеках, безвылазно погрузившись по приказу короля в книги и изучая своё наследие, чтобы когда‑нибудь продолжить династию. Балин и Двалин, как одни из самых доверенных гномов, находятся подле Торина или следят за тем, чтобы остальные не отлынивали и бросали все свои оставшиеся силы на поиск королевского камня. Единственный, кто остаётся в смятении и в лёгком смущении от ситуации, — хоббит. Бильбо предупреждал нас о том, что нам здесь не место и что с Торином что‑то неладное.   Предупредив Двалина о своём желании прогуляться, делаю вылазку через сломанные камни главных ворот и отправляюсь в близлежащий город — разрушенный Дейл. Чем ближе я оказывалась к городу, тем заметнее были изменения. Бард привёл всех выживших именно сюда; по тихим перешёптываниям и всеобщему настроению становится понятно, что главная их задача — восстановить своё хозяйство и начать свою мирную жизнь с нуля. Головная боль отпускает, лёгкие наполняются свежим морозным воздухом, но мыслей в голове становится только больше.   Та драконья болезнь, что развивается у Торина, — не к добру. Он перестал видеть в своём бравом окружении своих друзей и близких. Он кинул все свои силы на поиски камня лишь для того, чтобы подтвердить свою власть перед остальными расами. Гномам не нужно доказывать господство Торина: они и без богатств пошли за ним. Люди Дейла же переговариваются между собой о несметных богатствах, которые хранятся под Одинокой горой. Но дело в том, что Дубощит вряд ли захочет расставаться хоть с толикой хранилища. Отсюда возникает и другая проблема — предстоящая война, когда народ пойдёт на народ. Не стоит забывать, что за нами всё ещё наблюдают орки. За Торином и мной всё ещё идёт охота, и наши головы будут венцом войны. Пора возвращаться к гномам.  

***

— Я не хочу потерять эту гору ещё раз, — слышится мне голос Торина, который отдавал очередной приказ работать быстрее.   — Торин, у этих людей ничего не осталось! — вступает Кили, бросившись навстречу королю. — Они пришли к нам только из‑за нужды. Они ведь лишились… всего. Они помогли нам в нужный момент, и ты им…   — Не рассказывай мне об их потерях, — перебивает Торин, выставив руку вперёд. — Я знаю, что им здорово досталось. Те, кто уцелел от драконьего пламени, должны радоваться. Им есть за что благодарить Судьбу. Больше камней!   Нет, Торина сейчас не переубедить. Я сделаю только хуже, если сейчас переведу его внимание на себя и займусь выяснением отношений с ним. Гномы знают о нарастающих мыслях и настроениях пришедших соседей из Озёрного города, а это значит, что нужно вновь выбрать сторону. Закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на простом заклинании, призывающем огонь. Если мы проведём с гномами всю ночь здесь, выстраивая преграду между Эребором и внешним миром, нужны факелы, которые будут давать нам тепло.   Ловлю на себе, после сотворённого заклинания, благодарственные взгляды гномов, которые окоченели на улице. Тяжёлые блоки и камни, конечно, разгоняют кровь и заставляют шевелиться быстрее, но всё равно конечности мёрзнут. Вдруг слух улавливает какой‑то неведомый скрежет, и я останавливаю своё внимание на огне неподалёку. Если приглядеться к нему, можно увидеть очертания Гортаура Безжалостного, но чей‑то женский голос не даёт мне уйти в небытие. Знакомый голос взывает к Свету и молит Эру о том, чтобы я не терялась во тьме. Леди Галадриэль.   — У тебя здесь нет власти, — твёрдым голосом произносит она, выставив руку с сиянием Первой Звезды. — Прислужник Моргота. У тебя нет имени, у тебя нет лица, формы. Возвращайся в пустоту, из которой пришёл. Здесь тебе никто не поможет, и с тобой она не уйдёт!   Видение заканчивается — огонь потухает. Всё это кажется мне странным и далёким. Кому понадобилось воспроизводить мне это видение? А главное, как Саурону удалось возродиться и залечь пока в темницах Дол Гулдура? Если то, что мне показывал Леголас, и его предупреждения верны, то зачем Саурону я? Во мне нет тех сил, которые ему требуются, о которых все тихо переговариваются и пытаются меня уберечь. Отец никогда мне не врал. Я никогда не замечала на себе его взволнованных взглядов. Наша жизнь в пределах Королевства была спокойной и размеренной.   Тело пробивает озноб, а руки начинают холодеть и покалывать. Голова идёт кругом, а мысли скачут, и это мешает мне сосредоточиться на чём‑то одном. Вряд ли я сейчас выберу для себя что‑то более важное. Слишком много проблем и слишком мало решений. Не может быть, чтобы я обладала какой‑то внеземной силой, потому что мой магический потенциал достаточно мал. В воспоминаниях сейчас свеж побег от Великого гоблина, когда после трёх магических расстановок я готова была свалиться от усталости. И всё же маму я не знала — лишь по картинкам и рассказам отца. А последний никогда от меня ничего не скрывал, всегда рассказывая всю правду. Отец готовил меня ко взрослой жизни, к правлению после него.  

***

 

Торин созывает нас всех на смотровую, выстроенную башню ворот. Как только я оказываюсь там в числе последних, предо мной, как и перед всеми, открывается вид заполненного города Дейла — но не беженцами и погорельцами Озёрного города, а эльфийскими воинами в блистательных латах. Не нужно гадать и приглядываться (и Торину это также известно) — перед нами многочисленная армия Лихолесских эльфов. Только кто их предводитель? И тут сердце схватывает от неприятной догадки про Леголаса.   — Приветствую тебя, Торин, сын Траина, —  кричит Бард, находясь внизу перед вратами. — Я рад видеть тебя в добром здравии, несмотря на те события, что произошли.    —  Зачем вы пришли к вратам короля под горой с оружием в руках? —  спрашивает Торин. И этот вопрос заставляет всех собравшись напрячься. С другой стороны, лучник сейчас один, хотя мог захватить с собой целую армию и не вести сейчас переговоры.   — А зачем король под горой укрылся ото всех за каменной стеной ? —  задает встречный вопрос Бард. — Это выглядит как-будто разбойник укрылся в своей берлоге после очередного преступления!    —  Что ты себе позволяешь, человек? —  ощетинился Торин. — Я не хочу быть ограбленным.    —  Мой Господин, мы не грабить тебя пришли. А договориться по справедливости. Мы можем поговорить в более удобной обстановке?    —  Подходи ближе, —  командует Двалин, сжимая руки на своей секире.   Торин, а за ним все, как один, спускается к началу вымощенной крепостной стене и останавливается ровно у маленького промежутка, который служит как маленькая вентиляция. Вести переговоры здесь неудобно, да и пренебрежительно для представителей другой стороны. Чует моё сердце, это добром не кончиться. А если учесть, что неподалеку есть эльфы со своим предводителем… Нам не выстоять, если переговоры пройдут неважно.    — Я слушаю, —  начинает Торин, поравнявшись с этим сквозным отверстием.    —  От имени всех жителей Озерного города, я прошу тебя сдержать обещания, которые ты давал на Соборной площади. Отдайте нам нашу долю, чтобы мы смогли восстановить свой город из руин.    — Я не стану ни с кем договариваться, пока у моих стен будут находится вооруженная толпа, которая грозит мне опасностью.    —  Одумайся, Торин. Та армия пойдет на вас войной, если мы сейчас не договоримся.    —  Твои угрозы лишь пыль для меня, совсем неубедительно.    —  А как же твоя совесть? - ох, Бард, на одном поприще не удалось договориться, так ты перешел на другое? Знал бы ты заранее, что Торин теперь не отличает друзей, у тебя бы не возникло бы такого вопроса. —  Наша просьба справедлива! Мой народ пошел вам на встречу, предложил помощь, дал кров. А в ответ вы навлекли на нас лишь разрушение и скорбь.    —  Не будем забывать, Бард, что вы оказали нам помощь, когда мы пообещали вам несметные богатства! Мой народ был загнан в угол!    —  Мы заключили сделку! - напоминает лучник, навалившись на ворота.    —  Мы вынуждены были обменять свое наследство на одеяло и еду. Вы также небезгрешны. Вы видели выгоду в нашем несчастье. Так что же ты, Бард-убийца-Дракона, хочешь от меня? Какой именно справедливости?    —  Ты дал нам слово! —  пытается вразумить его собеседник. Мы лишь продолжаем с гномами безмолвно стоять, прекрасно осознавая, что переговоры эти бессмысленные. И стороны останутся только при своих мнениях.    —  Ступай! — приказывает Торин, ухмыляясь. —  Пока в тебя не полетели стрелы!   Это угроза не подразумевает под собой ничего серьезного. Но этого хватает, чтобы Бард со всей злости ударил по воротам и разгневанный ушел обратно к лошади. Обратного пути у нас нет. Король под горой только что развязал войну между представителями трех рас.    —  Зачем, Торин? —  спрашиваю я, подходя к нему.    —  Нельзя начинать войну, — вступается за меня Бильбо, поравнявшись с нами.   —  Вас двоих это не касается.    —  Извини, но если никто из вас не видит… Перед нами Дейл, доверху заполненный военными эльфами и сотнями злых рыбаков. Мы мягко говоря в меньшинстве.    —  Нельзя недооценивать гномов, мистер Бэггинс. Помощь уже в пути. Мы вернули себе Эребор, а сейчас мы его отстоим! Готовимся, парни!