*16*

—  Тебе понадобиться это, Тинувиэль, —  произносит Двалин, протягивая мне серебряный колчан со стрелами. —  Помни, что не смотря ни на что, ты лучший лучник из нас. Мы благодарны тебе за все, что ты для нас делаешь. И за то, что не смотря ни на что, остаешься рядом.   — Мне приятны твои слова, Двалин, —  отвечаю я с улыбкой, перехватывая колчан поудобнее.    Гномы открыли тайный вход в каменоломню, где хранились все запасы оружия на случай войны. Все как один начали примерять на себя кольчуги, раздавать оружие и помогать друг другу. Торин держался в стороне от происходящего. В эту минуту он буравил меня взглядом и крутил между пальцами наконечник стрелы. Чувствую, что ему есть что сказать мне, но также от него исходит опасность.   Последний раз, когда мы с ним разговаривали, был день отъезда их в сторону Одинокой горы. Именно в тот момент Торин Дубощит мне прямолинейно дал понять, что он не нуждается в моей помощи. Но я продолжаю упорно оберегать его и его соратников, ничего не подразумевая под этим.   — Тебя что‑то беспокоит, Торин? — спрашиваю я, полностью поворачиваясь в его сторону.   — Это подарок, — спокойно отвечает он, поднимаясь на ноги. — Друзей сейчас в наше время не так много. Особенно у нас, гномов. А ты проявила чуткость и такт в отношении к нам. Спасибо, я никогда этого не забуду. Бильбо, мне нужно с тобой поговорить.   Они с хоббитом уходят в другую комнату. Отдалённо слышу их разговор. Торин делится с Бильбо своими опасениями по поводу окружающих гномов. Говорит ему о том, что не доверяет нам и что у кого‑то из нас спрятан Аркенстон. Хочется прямо сейчас вмешаться в их разговор. Прямо сейчас мне очень хочется выместить всю накопившуюся злость на короле под горой. Он не имеет никакого права произносить такие бранные слова в нашу сторону. Я уверена, что каждый гном продолжает быть верным своему делу.   Но несмотря ни на что, несмотря на бурю внутри, я продолжаю надевать кольчугу и укутываться в войлочный кафтан. Здесь нет ничего подходящего для женщин, приходится довольствоваться тем, что у них есть. Нутро подсказывает мне, что мы можем не пережить следующий день. Что нас поглотит огонь и тьма, которая на нас надвигается.   — Нас что‑то настигает, — говорю я, прикрыв глаза. Прекрасно знаю, что меня все услышали и остановились. — Это не люди и не эльфы. Впереди нас ждёт опасность в виде огня и разрушения. Кто‑то более могущественный бросает нам вызов.    —  Азог?  — осторожно спрашивает Кили, перехватив поудобнее свой меч.   — Более опасное, Кили. Я не могу понять, никогда не сталкивалась с той тьмой, что на нас надвигается. Нужно спрятаться. Укрыться.    — Никогда ещё гномы не прятались от опасности,  —  вступается Торин, выступая передо мной.     — Нам не выстоять. Даже если соберутся все живые гномы и эльфы, забудут вековую вражду и объединиться против общего врага. Торин, уводи своих людей. Наследников Эребора осталось немного. Тьма истребит Ваш род.    — Мы не отступим. Сначала этой лесной короле нужно утереть нос,  —  противиться Дубощит, уходя прочь.     Все смотрят на меня с сочувствием и толикой страха. Мои чувства как никогда обострены и точны, а он, видите ли, хочет доказать что‑то Трандуилу. Вновь психую — уже несметное количество раз рядом с этими твердолобыми и несусветными идиотами‑гномами, которые не видят ничего дальше своего собственного носа. Сбегать отсюда — не вариант, но пойти вновь проветрить голову, а главное — постараться разведать территорию, — можно и очень даже нужно. Озвучиваю свои мысли и ухожу прочь.   Возвращаюсь по затейливым лабиринтам, оказываясь вновь в просторном тронном зале. Гора никогда не станет мне вторым домом: тут слишком сыро и темно. Не спорю, здесь есть простор, печь и своего рода занятия, но эльфам здесь делать нечего.   Хочется подумать о том, что будет происходить со мной, когда я вернусь домой к отцу, — как мы встретимся с ним после долгой разлуки и как я буду повествовать ему о своём путешествии. Но неизвестность пугает и не даёт сомкнуть глаза, отдохнуть от напряжения.   — Хорошо, что ты вышла, Тинувиэль, — раздается чей-то голос сбоку. Инстинкты работают быстрее и я резким движением направляю на этот голос заряженную стрелу.  — Не стоит. Нам всем нужно поговорить.    — Леголас? - спрашиваю я, распахивая глаза в неверие. — Aiya, man cómo i 'osto… (Но как ты здесь…)   — Áva lá túlio sinome yéni ando. Vanya. Ilyë tírë councilessë. (Не стоит здесь рассуждать о будущем. Пойдем. Нас ждут на совете.)   Аранен утягивает меня на лошадь, устраивая перед собой. Пришпорив коня мы отправляемся по песчанной дороге прямиком к загорающимся кострах Дейла. Хочется воспротивиться, хочется высказать свою точку зрения. Я ни в коем случае не перейду черту сторон. Чтобы не творил Торин, у меня все еще есть шанс его переубедить. Окончательного решения еще не было. И надвигается что-то неминуемое, на что простых разговоров нам не хватит. Принимаю на ходу решение о том, что я только выслушаю вторую точку зрения, оставаясь в молчании.    Мы быстро достигаем своей цели. Оказавшись вновь среди несчастных людей лошадь неспешно стала идти в сторону эпицентра событий. Картинка происходящего меняется, являя перед нами элитное войско Лесного королевства. Те, которые всю свою жизнь отдали на близкое служение королю. Их уникальные латы и экипировка вдохновляет на подвиги, но стеклянные глаза, которые кроме войны и драк ничего толком не видели, напоминают о внешней радостной жизни.    — Мне понятна твоя точка зрения, Митрандир. Ты пытаешься спасти их жалкие души.   О, этот надменный тон. Великого Трандуила ни с кем не перепутаешь. Кто бы мог подумать, что из-за горстки самоцветов и факта, что гномы все-таки достигли своей цели заставило его проделать столь долгий путь и обосноваться здесь среди погорельцев. Но меня интересует тот человек, который с ним ведет беседу. Не дожидаясь помощи со стороны Леголаса, я спешиваюсь с коня и резво захожу в королевские походные палаты. Этикет здесь ни к чему. Подхожу к Гэндальфу и без слов кидают ему в объятия. Наконец-то мы встретились вновь. То расставание около тропы далось тяжело, а все прошедшие события наложили неизгладимый след.   — Мне жаль, что я утянул тебя за собой, — шепотом произносит волшебник, обнимая меня крепче. — Войны нам никак не избежать.    — Торин не сдаться, Гэндальф, — отвечаю я, разрывая объятия. — Нас мало, силы иссякли. Но они умрут, но не отойдут от своего.    — Ну и глупцы, — вновь подает свой голос Владыка. — Я пытался вразумить кучку гномов, но ты, дитя сумерек, слишком далеко зашла. Bess dîn ú-thîn. (Еще не поздно.)   — Apa minna ú-erin. (Я никуда не уйду). Здесь речь уже не о склоках между гномами и эльфами. Опасность, которая надвигается на весь мир куда хуже.    — Ú-man agore dae sinome nesa, (И тебе здесь совсем не место.) — вступает в диалог Леголас, закрывая своей грудью ото всех присутствующих. — Девушкам нечего делать на войне. Отправляйся домой.   — Я останусь здесь! — повышаю голос я, прекрасно понимая, что выяснять отношения с Араненом сейчас не время и не место. — Буду сражаться до последнего вздоха спина к спине со своими друзьями.    — Quelë, ion nin. Úmë sí quetë mahtien tári Sauron lúmë. Manë i yéva, sí quelë auta tenna arinya. Álassë ú-quet. (Успокойся, сын. В ней нет той могущественной силы, которую ищет Саурон. Если ей повезет она переживет завтрашний день. Отпусти.)   Я вижу, как опускаются плечи наследника. Как его нечитабельный взгляд голубых глаз сканирует меня и с толиком разочарования он покидает мое личное пространство. В воспоминаниях еще живет то близкое общение с ним, тот долг за мою спасенную жизнь от орков. Дважды. Но от своей дороги я не отступлюсь. Прекрасно осознаю, что Трандуил сделает все, чтобы уберечь своего сына, тем самым принизив меня и мое положение. Единственное, что меня удручает - состояние разрыва. Между мной и Леголасом точно есть недосказанность и натянутые взаимоотношения. Передо мной вновь неосязаемо встает неравный выбор. Если я останусь с гномами, могу потерять эту тонкую нить связь с Араненом. А если выберу его, Торин может затеряться в пучинах болезни и никогда уже не стать прежним.    — У меня есть кое-что я Вас, — произносит чей-то голос за моей спиной. — Торин отступиться от своих принципов ради этого.   Оборачиваюсь назад, с удивлением смотря на хоббита, который неуверенно заходит в шатер, оглядывая нас всех. Его присутствие удивило даже Владыку, который с нескрываемым интересом ждет продолжения этой истории. “Что делает здесь Бильбо и что именно он принес на совете?”  - думаю я, с осторожностью наблюдая, как хоббит достает из-за пазухи сверток и кладет его на стол перед всеми. Этим предметом оказывается блистающий Аркенстон. С ужасом переглядываюсь с волшебником, который также осознает весь ужас происходящего.    — Я думаю в обмен на него, — продолжает Бильбо. — Он отдаст Вам всё, что Вы потребуете. И не будет никакой войны.    Торин убьёт его, когда узнает, что именно Бильбо (а он ему очень сильно доверял всё это время, раз уж оставался с ним наедине и обсуждал «предателей») выкрал этот камень и притащил его сюда. Бэггинс оказался тем предателем, который скрыл от короля сокровище, подставив под удар всех участников похода.   Да, не буду утаивать, что ещё неизвестно, что стало бы с нами, если бы Торин заполучил этот камень сразу: сошёл бы с ума или камень подтвердил бы его величественный ум. Мы этого уже не узнаем, но то, что происходит сейчас, очевидно — Торин сойдёт с ума. И нужно быть рядом с ним, чтобы утихомирить надвигающуюся бурю.   Делаю шаг в сторону, намереваясь как можно скорее покинуть это место и оказаться вновь в Одинокой горе. Чем раньше я это сделаю, тем безопаснее пройдёт разговор со всеми гномами. Двалин должен помочь! Леголас двигается со мной, безмолвно намереваясь мне помочь. Его способность к телепатии играет на руку.   Вместе мы добираемся до лошади. Эльф помогает мне забраться, и, устроившись за моей спиной, он приказывает лошади нестись быстрее ветра. Только около ворот в Эребор Леголас ловит мою руку, заставляя на него взглянуть.   — Я принимаю твой выбор, Тинувиэль, — произносит он, поглаживая большим пальцем мою руку. — Но обещай мне не лезть в эпицентр. Я постараюсь как можно раньше тебя найти на поле боя. Gweda nin, lassaranil («Обещай мне, лепесток»).   — Ansíen min («Я постараюсь»).