*Бонус.Продолжение*

— Я понимаю, как это важно для тебя, Тинувиэль, — отвечает Халдир, после моего очередного отказа. — Да, я не знаю этих гномов и не был с вами рядом все то время путешествия, но не думаю, что третий день без сна тебя приведет к чему-то хорошему. Мы уже пересекли границу Великого Лихолесья. Здесь спокойно, земли хорошо охраняются патрульными. Поспи, я подежурю.    — Со мной все хорошо, — отмахиваюсь я, потуже закрепляя меч на поясе. — Нужно пересечь границу с Приозерным как можно раньше. Поверь мне, Владыка, Великий Трандуил, не очень любит незваных гостей. Отправляемся дальше, Халдир. A’quenya. (Не спорь.)    В моих потаенных мыслях находится сейчас другое. Я не могу успокоится, находясь на этой территории. Весь путь в моих мыслях только Принц Лихолесья. А сейчас находясь прямо на территории Владыки, мысли не дают мне покоя. Мы не были вместе, мы не говорили друг другу тайных теплых слов. Нас почти ничего не связывает. Но что-то эфемерное связывало нас и не отпускает до сих пор.   В голове набатом бьет мысль о том, что мне необходимо отсюда убраться. Мне здесь не рады. Больше, чем уверена, что Великий Трандуил уже в курсе о том, кто именно пересек его границы. И даже не зная наши дружелюбные помыслы передвижений, ему будет все равно. Я была пленницей, которая сбежала безнаказанной. Валар, помоги мне. Тем более, я наследница Сумеречного королевства, которая выбрала “неправильную” сторону, выбрала гномов. И продолжаю тянуться туда же.    — Тинувиэль, молю, — на грани слышимости произносит Халдир. — Мне больно, что ты скрываешь от меня правду, но если по-другому у тебя не выходит, то я всегда прикрою и встану на твою защиту. Элронд не даст нас в обиду.    — Дело не в этом. Друг мой, молю тебя в последний раз, нам нужно двигаться вперед. Чем быстрее мы пересечем границу, мне станет легче и я отдохну. Алько, вперед.   Конь реагирует на команду почти сразу и я прекрасно понимаю и отдаю себе отчет о том, что он также устал. Но нужно быстрее. Как можно быстрее и вперед. Двалин ждет от меня помощь. Вряд ли он просил бы меня о помощи и срочном приезде просто так. Неужели та тьма, которую мы уничтожили ценой множества жизней, все еще существует и дает о себе знать?    “Совсем скоро, все человечество закроет свои глаза, а все остальные будут нам служить. Та эльфийка, она очень нужна моему Господину, в ней есть неведомая сила.”   Эти слова все еще не оставляют мои мысли. Сразу же вспоминаются слова Владыки Трандуила о том, что я пустышка и никакой силы во мне нет. Нужно было спросить про это у Гэндальфа, он точно не скроет от меня правду. А сейчас я не знаю, где находиться Митрандир.   

***

  Открываю глаза, пытаясь как можно быстрее скинуть с себя эту стягивающую вуаль кошмара. Очень страшно закрывать глаза. Передо мной все еще находилось окровавленное тело Торина, которому я не помогла выстоять против Азога. Рядом стоял труп Двалина, который обвинял меня в том, что я не помогла им, не пришла на зов вовремя. И так постепенно передо мной показывались все мертвые гномы… Но последней каплей, которая отделяла меня от истерики - был мертвый Леголас Зеленолист. Я даже не могу отправить ему ворона. И все из-за гордости и характера, которые не давали мне право первой начинать и поднимать тот разговор. Он выбрал молчание. Я так же не стану его нарушать.   — Тише, это всего лишь сон, — подбегает ко мне Халдир, укутывая меня в походный плащ плотнее.    Только сейчас замечаю, что плачу навзрыд. Я могу долго делать вид, что ничего не происходит. Могу скрывать свои мысли и страхи. Но так же я прекрасно знаю, что они догонят меня и никуда не пропадут. Мне сложно осознавать, что Торин Дубощит мертв и я никак не смогла ему помочь. После этой записки от Двалина стало еще страшнее. Вдруг я приеду туда и увижу гору трупов в стенах Одинокой горы. Гундабад большой, тьма никогда не будет повержена полностью. У нее всегда будут последователи, которые не успокоятся, пока не поработят все расы на земле.    — Пора отправляться в путь. Нам осталось пять часов пути, — говорит друг, отстраняясь от меня. Тем самым давая мне обзор на Одинокую гору.    Та самая гора, которая в первый раз вызывала чувства страха и восторга. Сейчас она вызывала у меня чувство ностальгии. Здесь излечив Кили, мы все садились в бочки и слепо следовали за Бардом. Кто же мог представить, что я так прочно свяжу свою судьбу с тринадцатью гномами и буду сердечно по ним скучать. И не стоит забывать про Бильбо Бэггинса. Очень надеюсь, что мне когда-нибудь удастся увидеть его книгу о нашем путешествии, которую он хотел написать в память о прошедших днях.  

***

  — Спасибо тебе, Тинувиэль, дочь Правителя Сумеречных эльфов и нимф. Мы благодарны тебе за то, что ты так быстро отозвалась на нашу просьбу, — произносит Двалин, как только Алько останавливается перед ним.    — Я не могла не откликнуться на зов, мой дорогой друг, — отвечаю я, отдавая поводья какому-то гному и бросаюсь к Двалину в объятия. — Расскажи мне все.   — Кто это, дочь сумерек? — спрашивает друг, напрягаясь всем телом.    — Это Халдир из Лотлориэна. Он со мной и пришел помочь.    Халдир пожимает руку Двалину, а мне приходится наблюдать два недовольных лица. Эльф как бы не скрывал безразличие и светлое действие мне помочь, не может избавиться от предрассудков на тему гномов. А огномы не доверяют эльфам (хотя я уже точно не в счет). Но им придется довериться друг другу, особенно в то время, когда ничего не известно и, возможно, тьма где-то не далеко.    — Даин отправился освобождать северные города, расположенные недалеко от Одиноких гор. Полгода назад вороны стали возвращаться с письмами, не находя его. У нас есть опасения, что Железностопа нет в живых.    — По письмам? — переспрашивает Халдир, напрягаясь. — Только по этому признаку Вы определили, что гном мертв?    — А две недели назад, — продолжает свой рассказ Двалин, не останавливаясь на моего друга и даже не смотря в его сторону. — Ворон принес нам это.   Его мозолистые, покрытые горной пылью руки протягивают мне кожаный свёрток. Мои руки начинают дрожать, когда я принимаю эту вещь. Ветер начинает нашептывать мне весть о скорой кончине Даина на окраинах от рук зла. Развернув пергамент, я почувствовал, как руки стали пульсировать, и создавалось впечатление, что этот свёрток вот‑вот воспламенится. В действительности ничего такого не происходило. Но то изображение, те символы, которые были изображены там, наводили ужас.   Огромный пылающий глаз, окружённый огнём. Зрачок узкий и вертикальный, сам глаз будто пульсировал красным светом. Этот образ стал самым узнаваемым: его рисуют на щитах и знамёнах орков, он нависает над Мордором как знак постоянного надзора и угрозы. Устрашение и демонстрация власти: он говорит всем, что Саурон всё видит и ничто не ускользнёт от его воли. Он жив. А снизу, словно написанная кровью, была приписка о том, что Кольцо Всевластия было утеряно.