Сценарий 9: о собрании, включающем больше трёх человек

      Не было какой-то конкретной причины, почему Скарамучча сидел под деревом. В полном одиночестве. Довольно кинематографично. Постарайся он сильнее, наверняка нашёл бы свободную скамейку посреди дня. Ну… свежесть и всё такое. И, что немаловажно, тут есть тень.       Он никак не мог перестать смотреть на этот… поцарапанный край.       Ужасно.       На пункте выдачи Скара совсем не заметил дефекта, хотя стоило бы. Он собирался осмотреть тщательно, но мужчина, который, видимо, хотел сделать срочный возврат перфоратора, сверлил Скарамуччу чересчур недовольным взглядом. Так что, долго провозившись с одной книжкой, пришлось поторопиться.       То, ради чего он пошёл на подработку вместо того, чтобы сосредоточиться на экзаменах, теперь было у него на руках. Испорченное. Возможно, в этом есть что-то символичное… Или ему просто не везёт.       Но на перезаказ уже не оставалось времени.       За время существования их дружбы Скарамучча порой вёл себя не самым лучшим образом. Иногда он думал, что со стороны Люмин было бы оправданно дать ему по лицу. Скара словно ожидал, что за всеми колкостями и едкими комментариями она исправно будет понимать истинный смысл его слов. Будто Люмин окончательно смирилась с его натурой, закрывая глаза на любые язвительные замечания, демонстрируя ангельское и удобное терпение.       Сначала Скарамучча злился.       Ты должна принимать меня таким, какой я есть.       Мой характер всегда был неидеальным. Это просто ерунда. Ты всё чаще молчишь из-за ерунды. Я ничего такого не сделал, ничего такого не сказал.       Ты должна меня понимать.       Ты должна…       А что должен он?       Сейчас он рисковал остаться ни с чем. Без человека, который изменил его жизнь в лучшую сторону. Без самого дорогого друга. Без девушки, которая ему нравится. И это всё об одной.        Зато с гордостью. Или с её крупицами.       Так нельзя. Скара думал извиниться. Потом решил, что не так уж и виноват. Затем пожалел о том, что решил. Но по прошествии нескольких дней извиняться ему показалось глупым. Он вообще нечасто просил прощения. И подходящих слов не находилось. Нужного момента не представлялось. Говорят, плохому танцору вечно что-то мешает?..       Люмин писала ему — это означало, что не всё потеряно, да? Но её сообщения, более редкие, казались не такими, как раньше. Она присылали короткие видео, но у Скарамуччи складывалось впечатление, словно Люмин просто нажимала «отправить всем», а не выбирала что-то, думая о нём. Она больше ничего не писала о манге. Никаких голосовых с несвязным потоком мыслей. Ему хотелось верить, что проблема в учёбе, но, когда та закончилась, всё ещё было как-то не так. По крайней мере, Люмин не сменила аватарку, что немного обнадёживало.       — Странное ты место выбрал, чтобы посидеть.       Он посмотрел вверх и увидел перед собой Яэ Мико. Было бы глупо предполагать, что она подошла только затем, чтобы сказать это.       — Здесь тень.       Мико кивнула, будто удовлетворенная таким аргументом. Впрочем, Скара на подсознательном уровне понимал, что она собирается что-то спросить. Поэтому он продолжал смотреть как бы между ей и землёй, вроде расположенный к разговору, но не слишком.       Скара бы предпочёл видеть её реже в своей жизни. Но, собрав в кучу всё здравомыслие, Скарамучча был благодарен Мико. Не каждый бы смог долго дружить с его матерью и помогать ей…       Он не мог не чувствовать себя обузой каждый раз, когда слышал что-то вроде «это подарок от Мико», «Мико нам поможет, как хорошо, что она моя подруга». Непозволительно большая часть их дома была обустроена за счёт великодушия чужой женщины, особенно, когда он был маленьким. Хотя зависеть от матери, витающей где-то в облаках, ему тоже казалось неправильным. В целом, малейшая зависимость от кого-либо вызывала у Скарамуччи угнетающее ощущение собственной несостоятельности.       — Выбрал наряд на выпускной? Говорят, скоро похолодает, — вдруг беззаботно заговорила Яэ.       — Выпускной?       Скара напрочь забыл об этом. То есть… сначала, когда речь шла о туманном будущем, он собирался пойти туда. С Люмин. Не в каком-то романтическом смысле — они ведь не в драме, где пара под руку идёт в пышный зал по красной ковровой дорожке. Просто держась вместе.       А потом все были заняты подготовкой к экзаменам, и Скарамучче показалось, что тема закрыта, не успев начаться. Ну и ладно.       — Он будет?       — Удивительно, что я знаю об этом, а ты нет, хотя выпускной у тебя. Вы же должны обсуждать это в своём чате.       Да, наверное…       Скара открыл мессенджер, но ничего не обнаружил. И лишь после нескольких секунд обдумывания, куда мог деться чат, Скарамучча обнаружил его в архиве. Странно. Как он там оказался?..       Надо же. 242 сообщения. Читать беседу сейчас как-то бессмысленно, да и желания не было. Затем Скара увидел закреплённое сообщение. Вопрос с выпускным, который должен был обсуждаться сильно заранее, в итоге кое-как решился за один день. Место, время — всё было определено.       — Это дорого.       На самом деле, для среднестатистической полной семьи — не такая уж и большая сумма, приемлемая. Но здесь другой случай.       — А? Не переживай. Всё уже оплачено.       От этого ему стало только хуже. Оплачено теми небольшими деньгами матери, которые она получала благодаря курсам по медитации? Или она одолжила у Яэ? И то и то Скаре не нравилось.       — Не надо было.       — Да ладно тебе, — сказала Яэ с той непосредственностью, с какой обращаются к детям. И здесь не было ничего удивительного — она часто так разговаривала. Профдеформация или типа того. — Воспользуйся возможностью разобраться в своих отношениях. На выпускных многое случается.       — Что?..       Яэ улыбнулась:       — Ну, мне пора. Дела, взрослые дела сами себя не решат.       И ушла, не дав ответа. Его смутило то, что он слишком хорошо понял, о какой «возможности» она говорила.

* * *

      Он не видел у неё такого платья. Обычно Люмин носила что-то более удобное.       Как совершенно не экономично покупать одежду на праздник, чтобы потом надеть её в лучшем случае пару раз, — вот о чём думал Скарамучча, когда, перебрав свой скудный гардероб, остановился на чёрных брюках, которые нужно было лишь слегка подгладить, чтобы они выглядели прилично, и чёрной футболке. Ну, ещё носки такого же цвета, куда же без них. Обувь — просто кеды. С волосами всё осталось как прежде. Подумав немного, он надел панамку — сейчас пока что печёт солнце. Рюкзак был необходимостью, в основном из-за книги, но, поскольку погода обещала быть непонятной, Скара запихнул туда кофту. Лишь когда он поворачивал ключ в замочной скважине, в голову закралась мысль, что образ вышел траурный. Хотя если так посмотреть, это не совсем и не в тему. Любое общественное мероприятие всегда немного отдаёт похоронами.       Но она.       Она выглядела чудесно. Как-то невесомо. В лёгком кремовом платье длиной до середины голени, начинающем просвечиваться на уровне колен, с узором из мелких лиловых цветов и рукавами-фонариками. В белых балетках с верёвочными бантиками. С блестящими заколками в волосах и миниатюрной белой сумкой на плече, в которую не поместилось бы ничего больше телефона.       Её образ был даже слишком воздушным — будто достаточно одного порыва ветра, чтобы Люмин сорвалась с места и улетела.       В один момент Скарамучче хотелось подойти к ней, поздороваться. Но затем он резко передумал, оправдав себя тем обстоятельством, что Люмин была с подругами. Она непринуждённо болтала с Ёимией и Аякой — тоже мило одетыми — о чём-то, понятном лишь им троим. Прерывать их было бы невежливо.       С каких пор его настолько волнует вежливость?       Скара оглядывался на то, как медленно собираются и другие одноклассники. Часть из класса вообще не смогла прийти, поскольку из-за того, что всё было окончательно обговорено и решено довольно поздно, многие разъехались по отдыхам или ещё куда.       Все добрались так, как могли. Вот они, чудеса организации. Скарамучча доехал на автобусе, плюс прошёлся немного пешком. Но ведь ему и не нужно было переживать о наряде. Девочки — другое дело. Замарать красивое платье, столкнувшись со случайным прохожим, ужасно обидно.       К счастью, Люмин вместе с Ёимией и Аякой подвёз старший брат последней — Аято. Он был одет просто, но со вкусом, с новомодным напитком в руках, название которого Скара вечно забывал. Высокий, с теми чертами лица принца, что так нравятся девушкам.       Это смешно. Во-первых, Аято значительно старше; во-вторых, судя по кольцу на безымянном пальце (важно: Скарамучча заметил его из-за того, что обратил внимание на напиток, а не потому, что намеренно пытался обнаружить), Аято либо помолвлен, либо женат… (если только не носит украшение ради поддержания стиля? Но тогда бы оно было не одно?) В-третьих, он скоро уйдёт (обязан). И всё-таки его дружелюбная улыбка, посланная Люмин во время разговора, нервировала Скару.       Он не смог унять вспыхнувшие эмоции и аккуратно подошёл поближе. Просто чтобы… контролировать ситуацию? Что? Разумное объяснение отсутствовало. Скарамучча бы не стал влезать в разговор, хотя было бы дерзко схватить Люмин за руку и увести куда подальше, не давая никому смотреть на неё, всю такую нежную и аккуратную. Нет, отстойная идея. Она наряжалась не для него, а для себя, и имеет право желать быть красивой для кого угодно.       Неважно.       Он стоял рядом с бордюром, не зная, куда деть руки. Вдруг что-то тяжёлое столкнуло Скару со шпионского места.       — Блин! Сорре.       Скарамучча посмотрел вверх и увидел Итто. На нём ярко выделялась футболка с граффити, а серые джинсы с торчащими нитками и громоздкие цепочки на шее делали его похожим на оборванца. Он только и ждал возможности показать своё чувство стиля одноклассникам, ведь в школе, к сожалению, приходилось соблюдать некоторые рамки приличия.       — Какого хрена ты делаешь?       — Представляешь, я тебя вообще не заметил! — на полном серьёзе ответил Итто.       — Так смотреть надо, куда идёшь.       — Да я смотрю, просто не туда! Не вниз… — Итто почесал затылок. Скара не успел ничего сказать по поводу последнего комментария, поскольку Итто с силой хлопнул его по плечу. — Давай не будем омрачать хороший день такими глупыми мелочами. Вот чего ты тут один стоишь-грустишь? Пошли с нами.       — Я не грущу.       — Да пошли, пошли-и-и! Не чужие же люди!       Так и закончилось его шпионство, не начавшись.       Сначала он думал отказаться. Скарамучча. всегда держался на почтительном расстоянии от одноклассников. Но, наверное, сейчас можно провести с ними немного времени, чтобы набраться решимости и дождаться более подходящего момента.       Он кивнул Хэйдзо и Кадзухе (те посмотрели на Скару почти сочувствующе — с чего бы вдруг?), когда Итто снова куда-то побежал. Состоялся обычный разговор ни о чём.       Затем Кадзуха повернулся, чтобы помахать Ёимии, и та живо подбежала к ним. Аяка продолжала говорить со старшим братом, и Люмин могла остаться с ней, но почему-то выбрала пойти с Наганохарой. Хорошо это или плохо…       — Я договорилась с папой! — воскликнула Ёимия. — Будем смотреть фейерверки.       — Хорошо всё-таки, что среди нас есть дочь владельца магазина фейерверков, — произнёс Хэйдзо, с чем тут же согласился Кадзуха.       И тут рядом с Ёимией встала Люмин. Её правая рука покоилась на тоненьком ремешке сумки.       — Привет.       Она поздоровалась со всеми, но Скаре показалось, что это адресовано конкретно ему. Они встретились взглядами.       — Привет, — ответил Скарамучча, как все. Не громче, не тише. Его голос слился с чужими.       Красивая. Вблизи её хотелось рассматривать ещё больше. Их образы совершенно друг другу не подходили, но разве это когда-либо было проблемой? Он отвернулся, чтобы не пялиться так откровенно, прежде чем Скара додумался до того, что Люмин могла решить, будто он демонстративно её избегает.       В некоторой степени так и есть. В смысле, так было. Хотя ничего не получилось. А теперь получается, но Скарамучче оно уже и не очень-то надо. Наверное. Всё сложно.       Пока он упорно рефлексировал, дистанцировавшись ото всех присутствующих, успели подойти и остальные. Люмин продолжила разговор с Ёимией, вернувшейся Аякой (хорошо, её братец вспомнил о том, что должен работать, наконец-то), Кадзухой и Хэйдзо; к ним присоединилась Тиори в чём-то на манеру высокой моды; Итто крайне бурно посвящал во что-то Сару и Горо (первая закатывала глаза, второй понимающе кивал).       Как гром среди ясного неба прибежал Тарталья. Он вытер пот с лица, отряхнул тёмно-синюю — несомненно дорогую — рубашку, заправленную в серые брюки, и произнёс:       — Всем привет. Я не опоздал?       И Тарталье на ум не пришло ничего лучше, чем встать рядом с Люмин. По этой причине она и была той, кто ответила ему первой.       — Вовсе нет.       — Хорошо, — приободрился Тарталья. — Ты, кстати, хорошо выглядишь.       Таким образом, то, что Скара хотел ей сказать, но не сумел, было произнесено Тартальей с беззаботной легкостью.       — Спасибо, ты тоже, — ничуть не смутилась Люмин.       И снова каждый заговорил о своём.       До тех пор, пока один человек не загорелся сверхгениальной идеей.       — А давайте сфотографируемся! На память! В такой день! — использовал неуместно большое количество восклицаний Итто. Скара не понимал, как ему это удается. И разве у Аратаки не кирпич вместо телефона?.. Впрочем, есть в этом загадочный парадокс: по неизвестной причине сфотографироваться обычно предлагают именно те, у кого камера хуже всего работает.       — Да, точно.       — Я тоже хотела это предложить.       — Давайте!       Итто и сам не ожидал, что его идею воспримут с подобным ажиотажем, но остался очень доволен и сразу начал поправлять одежду. Большая часть класса стала прихорашиваться — кто-то неосознанно.       — На чей телефон фоткаться будем?       — Можно на мой, — бодро сказал Тарталья, доставая из кармана устройство последней модели.       Никто спорить не брался. Началась подготовка к общей фотографии, пока Сарой не был озвучен резонный вопрос:       — А кто фотографировать будет?..       О, действительно.       Все переглянулись.       И вот, нагрянул его звёздный час…             — Я могу.       Все посмотрели на Скарамуччу.       Собственно, почему же он выдвинул свою кандидатуру? Ответ крайне прост: ему совсем не хотелось фотографироваться.       — Но тогда тебя не будет… — начал Хэйдзо.       — Да я переживу.       Тарталья дал ему свой телефон, и Скара отошёл в сторону, чтобы сделать общее фото. Поднял камеру. И, увидев её лицо на экране, Скарамучча невольно залюбовался. Люмин каким-то образом, будто специально для него, оказалась посередине. Он бы хотел запечатлеть только её и оставить это изображение себе.       — Фотографируетесь? — послышался мужской голос совсем близко.       Скара повернул голову. Мужчина лет пятидесяти в широкополой соломенной шляпе обращался к нему. «Есть ли смысл вообще отвечать, когда всё и так очевидно?» — подумал Скарамучча и промолчал, предположив, что незнакомец тут же отстанет.       — Школьная фотосессия, да? Здорово, здорово…       После абсолютно ненужного комментария разговорчивый мужчина собирался уходить, но Тарталья неожиданно выкрикнул:       — Ой, извините, а вам не трудно будет нас сфоткать?       — А? — мужчина посмотрел в его сторону. — Конечно!       Тут даже Скара растерялся. Нет, у человека, разумеется, классная шляпа, но так легко доверять свой телефон незнакомцу?.. «Ладно, — решил он. — это дело рыжего. Если тип решит украсть телефон, сам побежит…»       — Давай, вставай к друзьям, — обратился к Скарамучче мужчина.       — Я не собирался фотографироваться, — ответил Скара ему.       — Тебя, вон, все ждут! — весело сказал тот. — Или камеры боишься? Нечего тут пугаться. Да кто вообще удачно получается на общих фото? Зато какая память будет с друзьями!       Было проще согласиться, чем вступать в полемику.       Скарамучча присоединился к остальным и встал позади.       — Нет-нет, мальчик, тебя совсем не видно! Ну некрасиво. Во втором ряду пусть повыше ребята будут, — произнёс мужчина, в чьих толстых пальцах теперь находился телефон Тартальи. — Встань-ка в первый ряд.       Скара сделал это, чтобы не затягивать время для всех остальных. Позиция с левого края была хуже предыдущей, но терпимо.       — Всё ещё некрасиво, – пожаловался мужчина. Они что, чудесным образом наткнулись на профессионального фотографа? — А встань по центру!       — Я сейчас зажарюсь… — пробормотал Кадзуха Хэйдзо.       — Понимаю, — кивнул тот.       В общем, случилось то, чего Скарамучча изначально пытался избежать: он со всеми. Ещё и центре.       Но самое главное?       Справа от него стояла Люмин. И она посмотрела на Скару, когда он неловко втиснулся между ней и Аякой.       — Всё хорошо? — зачем-то уточнила Люмин.       Странно. Будто Скарамучча уже долго не слышал её голоса, хотя Люмин вот только совсем недавно разговаривала. Сердце пропустило удар. Это плохой знак — то, что он реагирует подобным образом на простой вопрос.       Всё не так уж и хорошо.       — Да.       — Нет, ты лучше сними панамку, а то как… ну, из фильма про мальчика-волшебника… как же они назывались там, эти чёрные… — снова сказал мужчина.       Скаре было безразлично, о чём он говорит, о каком фильме идёт речь. Мыслями, сердцем он застрял в вопросе Люмин, в её голосе, как бы это абсурдно ни звучало. И Скарамучча снял панамку, даже не подумав о том, что выполнял указания какого-то типа, который бесил его минут назад. Ничего не имело значения.       Хотелось лишь, чтобы она взглянула на него снова.       Нужно поговорить с Люмин. Обязательно. Выбрать подходящий момент. Вот уже зарождалось сильное предчувствие того, что скоро он это сделает. Оно и окрыляло, и давило одновременно.       — Давай подержу, — мужчина взял у Скарамуччи панамку, надел её поверх своей шляпы. Кто-то усмехнулся этому. — Ну вот! Девочка синенькая, встань левее… Ага, ты, да. Замечательно. Фотографирую. Улыбаемся! Готово.       — Спасибо, — сказал Тарталья мужчине, забирая телефон.       — Ой, да не за что! А вы куда идёте?       — А мы… — начал рассказывать рыжий в духе «туда-то, туда-то».       Скарамучча не вслушивался в этот диалог. Он был занят продумыванием возможного плана действий, который казался настолько близким, каким не был никогда.       Затем Тарталья попрощался с мужчиной, и тот размеренно пошёл по своим делам.       — Скинуть не забудь, — сказал Хэйдзо Тарталье.       — Да-да, сейчас…       — А я тут моргнула. Обидно, — раздосадованно пробормотала Ёимия.       Люмин тоже посмотрела в свой телефон. Это не самый плохой момент, чтобы завязать разговор, когда её глаза отвлечены.       — Я… — начал Скарамучча, повернувшись к ней.       Что-то смутило Люмин. Она увеличила изображение, прищурившись… И снова — снова (достижение!) — обратилась к Скаре.       — Эм… Твоя панамка, — Люмин указала наманикюренным пальцем на его голову.       — Что с ней?       Скарамучча протянул руку, чтобы дотронуться до головного убора, но того не оказалось на месте.       — Её нет.       Блин!       Он настолько погрузился в обдумывание плана, даже не обратив внимания на то, что тот тип ушёл с его панамкой! И остальные не заметили, потому что были заняты разглядыванием самих себя на фотке или ещё каким-то разговорами. А что насчёт Тартальи, который последним разговаривал с мужчиной?.. Мог ли он увидеть, но, например, назло не сказать? Скара отыскал глазами рыжего — он о чём-то болтал с Кадзухой с Ёимией. Но последнее, о чём Скарамучче надо было думать сейчас, — это идти и спрашивать его, какого чёрта Тарталья не сказал о панамке. Тем более, что он сам не уследил за своей вещью, отвлёкшись.       Скара пошёл догонять мужчину, пока тот не ушёл слишком далеко. Какая жестокая ирония, противоречащая законам логики. Он предполагал, что у Тартальи могут украсть телефон, а в итоге именно его панамка была похищена.       — Куда это он? — удивился Кадзуха.       — Может, потерял что-то, — небрежно предположил Тарталья.

* * *

      Скарамучча возвращался, заполучив панамку обратно. Когда он быстрым шагом дошёл до мужчины, тот сконфуженно посмотрел на него, а затем, услышав причину их повторной встречи, рассмеялся: «А-а-а, я-то думаю, почему люди на меня косятся! Забавно вышло», не осознавая, как «забавное» происшествие подбило энтузиазм Скары.       «Идиотизм, идиотизм…» — думал он про мужчину, себя и вообще.       В эту минуту ему хотелось пойти домой. То было, впрочем, кратковременное, хоть и сильное желание, подпортившее Скаре настроение.       — Тебя все заждались, — сказал ему Итто уже у входа в ресторан.       — И зачем вы меня ждали?       — Люмин попросила, — ответил Итто. Скарамучча тотчас отыскал её взглядом, что не укрылось от Аратаки. Он усмехнулся: — Да и мы подумали: а вдруг ты заблудишься?       — Ну спасибо.       Здание, в которое они зашли, не блистало роскошью. Ещё у дверей была зашарканная плитка, рядом стояли банковские автоматы и горшок с цветком. Здесь располагались магазины, которые неизвестно каким образом до сих пор оставались на плаву.       Короче говоря, место для проведения выпускного было выбрано довольно скромное. Очевидно, решение принималось второпях. «После старшей школы круче сделаем», — приободрённо сказал кто-то. Скаре не светило испытать подобный праздничный опыт во второй раз. Но и грандиозные мероприятия он не любил, а потому то, в каких масштабах это происходило сейчас, казалось ему вполне приемлемым.       Ресторанчик (именно «рестораном» его язык не поворачивался, очень уж он маленький для такого «серьёзного» слова) был оформлен скромно, в приглушенных тонах. Оливковые стены украшали картины с изображением женщин в солнечных очках и кораблей в морях, помещённые в толстые рамки, там же были гирлянды, излучавшие жёлтый свет. У Скарамуччи было время пооглядываться, пока решались организационные вопросы.       Наконец, пришёл администратор и сопроводил их до большого столика из тёмного дерева, по одну сторону которого стоял длинный диван с тёмно-рыжими сидушкой и спинкой, а у остальных трёх были стулья такой же расцветки. На столе, в круглых белых тарелках, уже остывала пицца и другие закуски.       При всём внешнем комфорте, было бы глупо занять диван. Вдруг что понадобится, тогда придётся либо самому просить сидящих рядом встать, либо вставать самому, если кому-то из середины приспичит выйти.       Так что Скара, конечно, нацелился на стул: сидеть где-нибудь с краю — оптимальный вариант.       Подобным образом подумал не он один.       Высматриваемое им место рядом с углом стола быстро оказалось несвободно.       Поэтому Скарамучче всё же пришлось сесть ближе к середине — ну, главное, что не во главе стола. Он повесил рюкзак на спинку стула.       Через место от него села Аяка. Стул между ею и Скарой долгое время пустовал, пока его не занял Горо, как будто больше ничего не оставалось. Уже, видно, потом одноклассник сообразил, что были варианты и поприятнее, но решил, наверное, что пересаживаться теперь — дело неудобное. Это вскрылось довольно быстро.       — А-Аяка, можешь, пожалуйста, передать мне во-о-он ту пиццу? — спросил Горо почти стыдливо.       — Какую? Эту? — Аяка потянулась к одной из тарелок.       — Нет-нет, там, дальше… Ага. Спасибо.       Через пару минут это повторилось.       — Тебе не трудно, эм…       — Да, конечно.       — А можешь ещё…       — Послушайте, — сказала Люмин, невольно наблюдавшая за происходящим. — Горо, если хочешь, давай поменяемся местами.       — Тебе точно будет удобно? — уточнил тот.       Получив положительный ответ, Горо с тихим скрипом отодвинул стул, встал, встретившись на этом недолгом пути длиной в пару метров пробормотал «спасибо» (будто до последнего считал, что отнимает у Люмин что-то важное) и, наконец, получил удобный доступ к желанной пицце.       А ещё это означало, что Люмин теперь сидела рядом со Скарой.       Как будто ему и так мало кусок в горло не лез.       — Итак, мы сегодня собрались здесь по одному очень важному поводу… — заговорил Итто, обращая на себя внимание. Непонятно было, откуда он достал этот бутафорский микрофон. — Скоро нам предстоит распрощаться со многими присутствующими здесь… Хотя это, э-э-э, слишком грустно звучит. Ну, я хочу сказать, что каждый пойдёт своим путём, да. Многое… кхм, через многое мы прошли вместе, да? — Он замялся, но почти сразу воспрял духом: — А помните, как в начальной школе…       Тут Скара не мог поддержать разговор, даже если бы хотел. Так уж вышло, что он был одним из двух новеньких в классе за все эти годы. Второй пришёл в седьмом классе, отучился полгода и ушёл. Поэтому Скарамучча всегда чувствовал себя немного чужим в этом сложенном коллективе, хотя никто не указывал на это.       — Да понятно, — сказала Ёимия, когда Итто вновь припомнил очередную глупую историю. — давайте хоть музыку какую-нибудь включим. Пойду спрошу, можно ли…       Ёимия пошла разбираться по поводу музыки.       «Надо поесть, оплачено же», — подумал Скара. Он потянулся за пиццей.       — Подожди, я с тобой! — крикнул Итто в сторону Ёимии, а затем очень неудачно вскочил, упершись об стол, от чего тот шелохнулся.       Так случилось, что именно в этот момент, когда Итто приспичило с грохотом встать, Скарамучча убирал руку. Всё содрогнулось, из-за чего он задел локтём стакан, стоящий рядом, и тот упал, выливая содержимое (к счастью, полон он был меньше чем наполовину). Пятно распространилось по столу и немного попало на платье Люмин.       — Ай, блин... — пробормотал Скара ошарашенно. — Это случайно получилось, я…       Он быстро взял несколько бумажных салфеток, те сразу впитали в себя пролитую жидкость со стола — чего, однако, было недостаточно.       Какой-то секундный порыв заставил его протянуть руку с салфеткой к платью Люмин, но Скарамучча мгновенно понял, что это совершенно неуместно, и он просто всучил её самой Люмин.       — Ничего страшного, — произнесла она, но в голосе всё же чувствовалась досада, когда её ладонь прижала салфетку к подолу.       Ожидаемо это привлекло всеобщее внимание. Его оплошность заставила одноклассников смотреть на них. И в другой ситуации Скара был бы раздражён пристальным вниманием, но вот он испытывал такое смущение, что не замечал, когда кто-то говорил: «Ой-ёй, осторожнее надо быть» или «Надо позвать официанта».       Последнее, кстати, было сделано. Приветливая девушка сказала им: «Не беспокойтесь, сейчас уберу» и ушла за тряпкой.       — Я отойду, — тихо произнесла Люмин, скорее в сторону Аяки.       Возможно, только что он совершил — пусть и ненамеренно — самое идиотское действие за день.       Но именно сейчас Скара поймал это чувство: «теперь или никогда».       — Я с тобой, — сказал он.       С немым вопросом «зачем?» Люмин смотрела на него, но в итоге ответила:       — Э-э, ладно…

* * *

      Долго блуждать им не пришлось.       — Я туда. — Большим пальцем Люмин указала на дверь женского туалета.       — Да, — подтвердил Скара. — Ты это, — потупил взгляд он, — глупо вышло… Оно отмоется?       — Не знаю, посмотрим. А ты?..       — Я? Мне ни куда не надо. Я тут постою.       И снова тот же немой вопрос в её глазах.       — Хорошо...       Когда дверь с табличкой упрощённого изображения женщины хлопнула, Скарамучча облокотился на стену. Оттенки зелёного в интерьере должны успокаивать, разве нет? Это не работало.       На картинах бушевало море, а девушки улыбались.       «Легко быть уверенным, — думал Скара, — когда лицо закрыто солнечными очками».       У него же для того, чтобы загадочно спрятать лицо, была только создавшая глупую ситуацию панамка.       — Эй!       В паре метров от Скарамуччи расслабленно стоял Тарталья.       — Чего?       — Я понимаю, ты слишком занят охраной туалетов, но тебе придётся уделить мне время, — весело сказал рыжий. — Нам понадобился твой стульчик.       — И что? — почти с подозрением спросил Скара.       — Пришлось избавиться от твоего багажа.       Тарталья вытащил из-за спины руку, держащую рюкзак Скарамуччи.       — Отдай.       — Я и не удерживаю. А что, там какая-то важная штука?       Скара хотел огрызнуться и ответить нечто вроде: «Не твоё дело», но вместо этого сказал:       — Да.       Очевидно, Тарталья ожидал скорее первого варианта ответа Скарамуччи, чем итогового, даже подготовился снова поддеть его ради забавы, но теперь промолчал.       — Ладно. — Рыжий небрежно отдал ему рюкзак.       — Спасибо.       Тарталья уже намеревался уходить, но остановился и произнёс:       — Раньше мне нравилась Люмин.       Это заставило Скарамуччу всё-таки посмотреть на него.       — И зачем мне эта информация? — хмыкнул Скара, прежде чем стиснуть зубы. Но снаружи он оставался спокоен.       Как будто это не вызвало у него глупого чувства ревности, словно Люмин, услышавшая слова Тартальи, сейчас должна выйти и сказать рыжему: «Да, это взаимно!», убежать с ним в закат и бросить Скарамуччу, которого бы потом позвали крестить их рыжих детей со словами: «Не возражаешь, старый друг?»       Он возражает.       — Я имею в виду… Нет, ну серьёзно. Я был знаком с ней задолго до тебя, — гордо подметил Тарталья. — И я гораздо более выигрышный вариант, объективно красивее, чем ты, да и раньше был, если смотреть правде в глаза.       — Мне так не кажется.       Хоть он и сказал это, но ведь сам ещё совсем недавно думал о том, что Люмин и Тарталья чудесно смотрятся вместе, что рыжий больше ей подходит. И неуверенность, живущая внутри него, пока не планировала собирать вещи и уезжать.       — Не представляю, чем ты мог понравиться Люмин, когда есть я, — добавил Тарталья. — Но чего-то… чего-то мне, наверное, не хватило, чтобы сказать ей, и вообще. Не знаю. — Слова его начинали походить на странную исповедь, отчего Скаре стало неудобно. — А может, у неё просто специфичные вкусы, — подобный вариант Тарталью устроил, и он кивнул сам себе: — Да, это имеет смысл. Что я ещё хотел?..       Скарамучча ожидал, что тот в очередной раз пошутит. Даже ухмылка рыжего намекала на такой исход.       — А, да, вспомнил: надо быть милее с тем, кого любишь. Главное, не заставляй её плакать, ага?       Скара постарался сдержаться, но зрачки его расширились от удивления, несмотря ни на что.       Тарталья же, упоённый собственной мыслью: «Эх, а хорошо я сказанул», — и не подозревал, что им была произнесена типичная фраза того самого третьего лишнего из сёдзё, признающего, что главный герой достоин того, чтобы заполучить сердце главной героини.       А вот Скарамучча подумал об этом. И понимание того, что такая мысль проскочила в его голове, заставило Скару усмехнуться.       — Это было смешно? То, что я сказал.       — Немного.       — Пф. — Тарталья улыбнулся, как девушки на картинах. Но почему-то это не раздражало. — Сломай ногу.       — О чём ты?       Но Тарталья уже возвращался к остальным.       «И почему в последнее время все пытаются дать мне советов?» — подумал Скара. Впрочем, в его голове возникла и мысль, что рыжий, пожалуй, не такой плохой тип.       Дверь наконец открылась. Люмин посмотрела на Скарамуччу так, словно не ожидала, что он всё ещё будет здесь.       Скара выпрямился, спросил:       — Как платье? Отстиралось?       — Кажется, более-менее… — пробормотала Люмин, перебирая пальцами влажную в одном месте ткань. — Хочется верить.       — Если… если оно вдруг останется, ты, ну, скажи. Я оплачу химчистку или куплю новое… — правда, Скарамучча не знал, на какие деньги, но он обязательно бы что-нибудь придумал.       — Нет, не нужно. Ты ведь не специально.       — Да, но…       — Скара, — собственное имя впилось ему в сердце.— Расслабься.       — Я всегда расслаблен, — тихо сказал он. Неубедительно. Теперь или никогда. Теперь или никогда. — Просто… здесь душно.       — Ага, жарковато.       И какая разница, что работал кондиционер?       — Хочется подышать свежим воздухом, — будто небрежно вбросил Скарамучча.       Волны одолевали корабль на пейзаже, грозясь поглотить целиком.       — Тогда было бы неплохо выйти на улицу.       Скара сжал лямку рюкзака на плече.       — Пойдём? — предложил он.       Её жёлтые глаза расширились.             — Да.       Волны одолевали корабль на пейзаже, но солнце, знало оно то или нет, присмиряло их.