Дезинфекция огнём

      — Жопа, — с чувством сообщила я микроволновке, наблюдая, как внутри весело пенится то, что ещё пять минут назад должно было быть едой, а теперь больше напоминало биологическое оружие массового поражения.       Микроволновка, старая как мир и грязная, как моя совесть, ответила угрожающим треском.       Я в ту же секунду поблагодарила всех богов за то, что ночная смена — это время, когда в аптеку заходят в основном только наркоши, и никто не видит моих кулинарных фиаско.              Ну, как фиаско. Я просто хотела проверить, как изменится химический состав гематогена под воздействием микроволн. Спойлер: сильно. Теперь оно чёрное, пахнет палёным сахаром и со стороны похоже на Венома.       Я потянулась к розетке, чтобы вырубить этот адский агрегат, но тут дверь подсобки открылась.       — Маомао, душа моя, ты решила вызвать Сатану? — раздался голос, от которого у меня обычно начинался нервный тик. Жэньши.       Мужик, ты вообще спишь? Три часа ночи. Почему ты выглядишь так, будто только что сошёл с обложки «Men’s Health», а я — будто меня пережевал и выплюнул медведь? Его парфюм мгновенно перебил запах горелого гематогена. Запахло властью и сексом.       Он стоял в дверях: идеально уложенные волосы, рубашка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем позволяет корпоративная этика. Он посмотрел на меня, потом на микроволновку, из которой уже валил чёрный дым.       — Это… эксперимент, — пискнула я, осуществляя стратегическое отступление к стене.       Жэньши вопросительно приподнял бровь.       — Ох, и что же это мы тут сжигаем? Репутацию нашей сети?       Сейчас он напоминал мне хищника. Но он не выглядел злым, ему не было нужды кричать — в тесной подсобке, заставленной коробками с физраствором, и так прекрасно слышно то, как у меня сердце в горле колотится. Голос приятно перекатывался, напоминая мурлыканье кота, который поймал мышь и теперь думает: сожрать сразу или поиграться.       — Я дезинфицировала еду, — ляпнула первое, что пришло в голову. — Высокие температуры убивают бактерии.       — И заодно вкусовые рецепторы? — он шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.       Твою ж мать. Подсобка у нас маленькая, два на два. И теперь здесь были он, я и микроволновка, решившая, что она — дракон.       Жэньши подошёл ближе. Я упёрлась спиной в холодильник с инсулинами. Ещё шаг — и я в буквальном смысле уткнусь носом в его грудь. И если ему нужен близкий контакт, то мне он даром не сдался…       — Маомао, — Жэньши вывел меня из оцепенения требованием в интонации, — мне кажется, у тебя что-то горит.       — Это страсть к работе, — отбрехалась я, чувствуя, как щёки начинают пылать ярче того гематогена.       Он опёрся рукой о холодильник возле моей головы, запирая меня в ловушке. Что-то мне в моменте расхотелось шутить про яды. Странно.       Но тут жизнь решила доказать, что она — лучший драматург, и у нас случился казус. Микроволновка издала прощальный «ПУФ», и дверца с треском распахнулась, выплёвывая наружу облако чёрной копоти.       Прямо на идеальную рубашку Жэньши.       — Твою ж налево! — выкрикнул он, отскакивая, как ошпаренный.       — Это не я! — автоматически крикнула я, хотя, конечно, это была я. — Это всё техника! Подделка!       — Маомао! — зарычал он, пытаясь стряхнуть с себя чёрные хлопья, которые когда-то были гематогеном. — Ты вообще понимаешь, сколько стоит эта рубашка?!       — Меньше, чем ваше лечение от ожогов, если бы вы стояли ближе, — резонно заметила я, хватая полотенце. — Стойте смирно, я сейчас…       Я кинулась к нему, пытаясь вытереть пятно, но сделала только хуже — размазала чёрную жижу по его груди. Выглядело так, будто он работал шахтёром, а не региональным менеджером.       — Прекрати, — он перехватил мои руки. — Просто… прекрати.       Мы замерли. Я — с грязным полотенцем, он — в испорченной рубашке. И тишина. Такая давящая, что аж неудобно.       А потом завыли сирены — похоже из-за накопившегося в помещении дыма сработала пожарка.       — Блять, — синхронно сказали мы.       Через три минуты мы стояли на улице. Я, Жэньши (похожий на сажотруса) и охранник Гаошунь, который смотрел на нас с таким вселенским унынием, будто мы лично убили его веру в человечество.       А ещё через пять минут подъехала машина. К сожалению, не пожарная. В этот момент мы поняли что нам пизда.       Из неё вышла заведующая, мадам Гёкуё, в бигудях и пальто поверх пижамы.       — Что. Здесь. Происходит? — она отчеканила каждое слово, как приговор.              — Учебная тревога? — с надеждой предположил Жэньши, но прозвучало это так жалко, что даже Гаошунь вздохнул.       — Они там чё-то готовили, — сдал нас охранник. Сраный предатель.       Мадам Гёкуё перевела взгляд на меня. Потом на Жэньши. Потом на пятно на его груди, которое в свете фонарей выглядело крайне двусмысленно.       — Вы занимались… готовкой? В материальной комнате? В три часа ночи?       На её лице было написано, что в её голове происходит жёсткий когнитивный диссонанс, и если мы сейчас не объясним, что это был гематоген, она решит, что это был БДСМ с использованием угля.       — Это она! — Жэньши ткнул в меня пальцем, мгновенно теряя весь свой шарм альфа-самца. — Она взорвала микроволновку!       — Ах так?! — возмутилась я. — А кто меня отвлекал своими… своими проверками?!       — Я звоню твоему отцу, — спокойно, как удав, сказала заведующая. — Пусть он объясняет, почему его дочь — пироманка.       У меня внутри всё оборвалось. Только не он. Папка же меня сначала расчленит, а потом прочитает лекцию по технике безопасности над моим трупом.       — О нет, пожалуйста! У него слабое сердце! И телефон не работает! Он в секте! — я начала нести чушь, лишь бы оттянуть момент. — Шайтаны связь глушат!       Жэньши стоял рядом, закрыв лицо руками. Кажется, он начал молиться.       — Завтра оба в кабинет к генеральному, — вынесла вердикт мадам Гёкуё и пошла к машине, шаркая тапками. — И чтобы рубашку постирали!       Мы остались стоять под аптекой. Пахло гарью и позором.       — Ты мне должна новую одежду, — нарушил тишину Жэньши.       — А вы мне — новую нервную систему, — огрызнулась я.       Он вдруг улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой очень захотелось его ударить.       — Но гематоген и правда вонял, как ад. Что ты туда добавила?       — Немного любви и мышьяка, — буркнула я. — Шучу.       — Сумасшедшая, — он покачал головой, но в его голосе я услышала что-то похожее на… восхищение?       И всё-таки, моя жизнь — это сплошной, непрерывный, эпический косяк.