Часть первая: До внесения в базу

30 мая

Прозвенел звонок. Уроки окончены. Воздух большого помещения, где проходила учёба, оседал на слизистой. Учитель отошёл от экрана и присел за стол, его руки покрывали вены — выпуклые, будто инородный предмет, а кожа блекла почти до прозрачности от ежедневной работы. — Свободны. До завтра, — монотонно объявил он, не поднимая глаз. — Время ограничено. Ученики стали выходить за тяжёлые металлические двери, передавая из рук в руки пакетики с цветными таблетками. На выходе уже ждала другая группа учеников. Одри глянула в конец коридора и тут же нашла силуэт, который искала весь день. «Ваше время скоро придёт… Работать для поддержания страны… В ваш восемнадцатый день…» — Сегодня в семь! Дом четыре! — перекрикивал колонки парень, подойдя к Одри. — Где ты был? — Колонки и экраны стихли. — А-а, — протянул он, — отключился так, что проснулся только когда белые типы пришли стягивать за ноги, — он засунул руки в карманы и, мотнув русыми волосами, направился вперёд. — Интересно, если проспать работу, они тоже придут стягивать за ноги? — О, не надейся. Они всадят тебе пулю меж глаз. — Потрепал он по голове Одри. — Не выгодно им это. Так что о не надейся, Май. Май толкнул её кулаком в плечо, глухо рассмеявшись. На щеке появилась ямочка, а вокруг глаз показались пару морщин. На выходе с училища толпились подростки вокруг драки каких-то детей. Одри заметила капли крови, когда кулак одного из детей взметнулся в воздух, а затем с силой вбился в лицо другого парниши. Май дёрнул её за рукав. Вверх по улице продвигались группки подростков и детей. Кто-то переворачивал мусорные баки, кто-то на ходу рисовал баллончиками. Везде слышались крики и возгласы, периодически они заглушались лозунгами с экранов: «Время… Работать… Восемнадцатый день… До конца…» Идите нахер! Хотелось закричать во всё горло. Замолчите! Сколько себя помнила Одри, небо всегда затягивали тучи, а под ногами хрустели осколки. Она никогда не вдыхала на полные лёгкие, если находилась на улице. Из труб множества заводов клубился чёрный дым, а высокие офисные здания с, казалось, миллионом окон напоминали, что детство и юность иссякают. Одри взглянула на Майя — тот шёл, смотря наверх, насвистывая какую-то мелодию. Каждый раз, когда с экранов снова кричал голос, мелодия становилась громче, и она хваталась за неё, позволяя проникать в сознание.

***

Стоя на пороге дома четыре в ожидании, когда Май придёт в себя, Одри наблюдала за парнем, что стоял на террасе и не спеша потягивал косяк, смотря в ночное небо. У него были тёмно-каштановые волосы, а лицо выглядело совсем юно. Одри знала парня — его звали Август. Он учился в двенадцатом блоке, некогда заядлый любитель кидаться на всех с кулаками и бунтарь против системы. Бунт заключался в метании петард в окна офисных зданий. Но последние пару недель он перестал быть похожим на того парня. Одри только осмелилась сделать шаг, как Май схватил её за ногу, обнимая. — Моя любимая Одри влюбилась! — пьяно пропел он, раскачиваясь из стороны в сторону. — О нет, не бросай меня, что же я буду делать без тебя?! Не уходи к тому загадочному красивому парню, он… — Ты что, придурок?! Отцепись от меня. — Май хихикнул и, отпустив её, достал из кармана пакетик порошка. — Ты только что блевал, — выхватила у него из рук наркоту Одри. — Притормози. — Дай мне насладиться радостями жизни, пока восемнадцать не стукнуло, — капризно взвыл Май, а затем добавил: — Всё равно не умру. Что-то защемило у Одри в груди. — И не надо, кто мне свистеть будет? Пошли уже. В доме было тускло и душно. Повсюду вялые тела, таблетки и напитки. Но на всех лицах сияли улыбки. Неважно, что было тому причиной — тут подростки жили. С ночи до утра, с перерывом на учёбу или один-два дня передышки, а потом снова. Это всегда были одни и те же пару домов — тех, у кого скончались родители. Иссохлись, сморщились, потеряли нить и в один день подвели страну, не доработав свой двадцать второй час. Вдохнув две полоски порошка, Одри развалилась на кожаном диване, пока Май растворился где-то в толпе. В носу жгло, голову будто кто-то сдавливал, а сердце колотилось о рёбра. Она закрыла глаза, привычно растворяясь в этом состоянии, и через пару мгновений диван рядом просел. Одри было уже склонила голову на плечо Майя, но щёку пощекотали волосы, которых там не должно было быть. Она подняла голову, открывая глаза. — Не найдётся кислоты? — спросила девушка с ярко-рыжими волосами и, вероятно, такими же яркими зелёными глазами, но рассмотреть их не представлялось возможным, так как большую часть радужки занимали зрачки. — Не. Есть кокс. — Наркота для скучных депрессивных людей, — разочарованно ответила та. — А тебе рожицы в кайф разглядывать? — Ага. Тебя как зовут? — Одри. — Меня… — Я знаю, как тебя зовут, мисс весна,— они глянули друг на друга и обе прыснули от смеха. — Верна, — поправила она Одри и потянулась за напитком. На её ногтях красовался бордовый лак.  — Одно и то же. Очень романтично, между прочим. — Она стала искать глазами Майя. — Романтично — это съебать отсюда в поля и горы. — В бетонную стену. — Бетонной стены не существует. Я в этом уверен, — свалился со спинки дивана Май и устроился посередине. — Кто-то её вообще когда-нибудь видел? Нет. Нам только рассказывают про неё. Классическая промывка мозгов, вот и всё. — И никто никогда не пробовал выехать отсюда, ну да, конечно, — откинула голову ему на плечо Одри. — А зачем? Нам дают столько наркоты, что мы либо никогда не бываем трезвыми, либо валяемся в отходах с одним желанием — снова быть не трезвыми, — вёл дальше Май. — Но и недостаточно для того, чтобы умереть, — тихо сказала Верна. — Да! — он вскинул руки и оживился. — Им удобно это, вот и всё. От него пахло травой и чем-то сладким. Май втянул воздух полной грудью. — Поехали отсюда, а? Одри подняла голову. — О нет, я вижу, как твои глаза горят надеждой, Верна. — У твоего друга тоже. — У Майя они всегда горят. — Она вновь прикрыла глаза и спустя пару секунд тишины заставила себя посмотреть. Две пары глаз уставились на неё. — Не смотрите на меня так, — на секунду Одри увидела едва заметную мольбу в глазах Майя. — Я бы, чёрт возьми, с радостью. Май набросился на неё, обнимая, затем вскочил на ноги. — Теперь нужно найти машину. Дорогу я знаю: прямо по Белой улице, затем поворот направо, там будет… — Держи, дружище, ты просил, — протянул Майю пакетик с порошком какой-то парень, одетый в белую футболку, заправленную в брюки; спереди она выпустилась и прикрывала эмблему на ремне. Парень выглядел взрослым. Он заметил взгляд Одри и посмотрел на неё исподлобья. Май забрал пакетик и поблагодарил парня, а затем проговорил губами: «Я не просил», — и заулыбался во весь рот. — Так вот, — прочистил горло он. — Подожди. Машину где нам взять? — У Августа нет родителей. — Две головы метнулись в сторону Верны с широко раскрытыми глазами. — Что?! Родителей нет — машина есть, — пожала плечами она. — У него мать есть. — Уже нет. Недели как две. — Одри стала оглядываться в поисках Августа и нашла его у стены в конце комнаты. Голубые глаза смотрели в пустоту.  Май развернулся и собирался идти в его сторону. — Стой, дурень, — Одри схватила его за руку. Кисть тут же сжалась вокруг её пальцев, он взглянул на Одри. — Он не даст тебе свою машину просто потому, что ты его попросишь. — Он поедет с нами! — восторженно заявил Май, не отпуская руки. — Хочу с ним пообщаться, он таким загадочным стал. — Ладно, это всё круто, но мы просто угашенные. — Мы всегда угашенные, — ответил Май, вытирая с носа Одри порошок. — Нас словят как только выедем за город, — Одри не верила что это вообще возможно. Кто-то же должен был уже попробовать сбежать.  — Им плевать на нас, если мы не совершеннолетние, — пожал плечами Май.  — Мне через день восемнадцать, — быстро проговорила Верна, смотря куда-то в пол. В ее глазах читался холодный липкий ужас.  Одри снова посмотрела на Майя. Его пальцы сжимали её ладонь, а глаза заблестели. Сердце Одри сжалось. — Пожалуйста, — почти шёпотом просил он, а затем улыбнулся. — Терять-то нечего. На последнем слове его пальцы едва заметно задрожали. Одри встала и быстрыми шагами направилась к стене, где стоял Август.