Часть вторая: Не подлежащие учёту

31 мая

Как только прозвенел звонок, Одри рука об руку с Майем вылетели за металлические двери. Там их уже ждал Август, скрестив руки на груди. — Сегодня в пять, дом один. — И он удалился вперёд по коридору. — Сама дружелюбность. — Не всем же быть отчаянными оптимистами, Май. — Глаза горят — горит и весь мир, — пожал он плечами. — Точно, ты ещё и романтик, — улыбнулась Одри, взглянув на него. Май начал тихо насвистывать мелодию. Русые пряди спадали на янтарные глаза, вокруг которых можно было разглядеть синяки и мимические морщины. Несмотря на синяки, он всегда выглядел бодрым и здоровым. Если с его глаз скатывались слёзы, то только с улыбкой, и рядом с его всеохватывающей радостью Одри верила в жизнь. Верила, что если у них выйдет выехать за стену, они поселятся в палатке где-то посреди леса или гор и будут ходить по утрам кормить птиц. Если же не выйдет… Они станут работать вместе и, возможно, не скончаются в ближайшие десять лет. Может, всё будет не так уж и плохо. Может, будет жизнь. Одри притянула к себе Майя и сжала в объятиях. Май сцепил руки у неё за спиной и положил голову на макушку чёрных волос. — Не переставай свистеть, — Не буду. Экраны загорелись. «В ваш восемнадцатый день рождения вас распределят на должность… Долг перед страной… До конца жизни…» Мелодия стала громче. — Эй! — они оторвались друг от друга и взглянули в сторону, где стояла Верна. На её лице едва заметно виднелась ухмылка. — Мне восемнадцать через семь часов. — С наступающим! — Придурок.

***

— Так, значит, встречаемся около дома восемь в восемь часов. Май знает дорогу. — Да, прямо по… — Одри накрыла его рот ладонью. — Не надо. — Она всё никак не могла забыть человека в белой футболке. Май, возможно, хотел возразить, но не стал. Одри отпустила его.  — Та-а-ак, дальше, — Верна окинула их взглядом. — Август ведёт машину… — Да-да-да. Всё понятно, — оборвал он Верну. Август развернулся в сторону балкона. Три головы смотрели, как он растворяется в толпе. Май хмыкнул и потянулся к столу, где аккуратно разложил полоски белого порошка. Когда на столе не осталось ничего, он откинулся на колени Одри и стал насвистывать мелодию. Её почти не было слышно из-за множества голосов и музыки. — Его можно понять, — медленно протянула Одри. — Не-а. Он же уедет отсюда и не закончит так, как его родители, чего выделываться? — ответила Верна. — Он улетит к луне, — мечтательно протянул Май, смотря в потолок. Его слегка подёргивало. — Ты кетамин принял? — Э-э, кто знает, какие плоды тот белый человек мне преподнёс. — Речь была медленной, а веки, казалось, с трудом оставались открытыми. В конечном итоге он их закрыл и возобновил мелодию, но на этот раз она была более грустной. — У меня сестра есть. Младшая. Я не смогу её бросить, — спустя какое-то время тихо заговорила Верна. — Август будет рад. — Плевать я на него хотела. У нас у всех один конец, так что пусть радуется лучику надежды дожить до конца, не работая по двадцать два часа каждый день, превращаясь в сухую овощеподобную тварь. — Я радуюсь. Обе девушки испуганно дёрнулись, когда за их спинами появился Август. — И плеваться не обязательно, — добавил он. Август опустился в соседнее кресло, не спеша отпил из стакана. Они сидели в углу комнаты, окно над ними было открыто, но не впускало свежего воздуха — только едкий смог. Верна покачивала ногой в такт музыке, опрокинув голову. Одри подумала, как сильно её имя похоже на слово «вера». В этом человеке, казалось, её не осталось. Май подёргивался на коленях Одри. Его дыхание было поверхностным, время от времени он приоткрывал глаза и начинал насвистывать, но спустя пару секунд затихал, снова погружаясь в дремоту.  Август не взглянул в их сторону после того, как вторгся в их укромный угол. Он смотрел прямо перед собой.  Одри хотелось запомнить этот день. Привычный, такой, как большинство дней, которые она проживала. Но в этом дне было ещё что-то новое. Из-за этого цвета были чуть ярче, музыка чуть приятнее, а люди чуть менее пустые. А может, всё дело в экстази. Когда Август вернулся оповестить всех, что пора «паковать манатки», Верна оживилась и поспешила домой, кинув напоследок «Да будет свобода, ура» без тени радости. Одри пыталась разбудить Майя. — Свет, свет, свет, — бормотал он. — Что с ним? — покосился Август. — Не знаю. Прошло достаточно времени, он должен был прийти в себя. — Одри провела ладонью по его русым волосам, к щеке.  — Я в себе. В твоей голове, кажется. — Май! Давай, пора собираться! Они с Августом подняли его на ноги, и Май слегка оживился. Они втроём вышли на улицу. Май достал косяк и закурил, прикрывая глаза. Одри не сводила с него взгляда. — Я в порядке, Од, — улыбнулся Май, протягивая ей косяк. — Давайте разбирайтесь, я пошёл. Справитесь тут? — Да. Спасибо, Август. — он кивнул и стал отдаляться. — Я тоже пошёл. Одри, я в норме, не переживай. — Он раскрыл руки, демонстрируя себя, и покрутился. — Ты странно выглядишь, — но Май ничего не ответил, а только подошёл и крепко обнял. — До встречи, — сказал он, отпуская Одри, и зашагал в сторону своего дома, насвистывая мелодию и слегка покачиваясь. Одри развернулась и направилась в противоположную сторону.  Мелодия отдалялась и отдалялась, пока и вовсе не затихла.