Часть четвёртая: Всё это может и не случится

Джун не сказала ни слова после того, как ей стало известно, что Верна мертва. Одри слышала, как она тихо шморгает на заднем сиденье. Одри приняла таблеток с пять и ощущала давящую тишину в голове. Руки расплылись вдоль тела, шея отказывалась держать голову, глаза смыкались, а сердце почти не колотилось. Она не осмелилась заговорить. Не осмелилась сообщить Джун, что её сестра мертва. Что она мертва, потому что Одри её отпустила. Она пыталась вспомнить мелодию, но голова всё так же оставалась пустой. — Поставь кассету, пожалуйста, — обратилась она к Августу. Проскрипели первые строки. It started off so well (Всё началось так хорошо) They said we made a perfect pair (Они сказали, что мы идеальная пара) I clothed myself in your glory and your love (Я облачился в твою славу и твою любовь) — Не мог поставить что-то ещё более грустное? — Мог, — хмыкнул он, тихо подпевая: — Were nothing but a sham, it seems (Кажется, это было не что иное, как притворство) The years belie, we lived a lie (Годы обманывают, мы жили во лжи) I love you ’til I die (Я люблю тебя, пока не умру) Одри вглядывалась в даль дороги — та расплывалась, будто её медленно стирали. К горлу подкатил ком, который она не могла сглотнуть, как ни пыталась. Лёгкая дрожь прошла по телу. — Save me, save me. Save me! — громче запел Август. — I can’t face this life alone! (Спаси меня, спаси меня. Спаси меня! Я не могу пережить эту жизнь в одиночку!) На последней строчке он ткнул Одри кулаком в плечо. У неё защипало глаза. — Вы что, с ума сошли? — подала голос Джун. Одри вздрогнула, будто впервые его услышала. — Давай, Джун, подпевай. Она покосилась на Августа и снова откинулась на сиденье. — Вы конченые, — пробормотала она. — Чего говоришь? Не слышу. — Вы конченые! — The slate will soon be clean, — раскачивался он. — I’ll erase the memories (Я сотру воспоминания) To start again with somebody new Was it all wasted… (Чтобы начать снова с кем-то новым… Неужели всё было потрачено впустую?) — Чего не поёшь, Джун?! — Отвали, кретин! — Почему я кретин?! — Это всё твоя вина! И твоя! — она ткнула пальцем в Одри. — Это из-за вашей ёбаной идеи она умерла! — А у неё была бы жизнь? Мы попытались. Одри прикрыла глаза. По щекам стекли две тёплые дорожки. Ком в горле начал отпускать, когда она позволила музыке выедать душу и разрывать сердце на части. Мелодия стала возрождаться в памяти вместе с янтарными глазами. С отливом русых волос. С теплом рук и ночной радостью, от которой теперь было больно дышать. — Он тоже жил, — сказала Одри так тихо, чтобы это услышал только Август — М-м? — Май. Он жил. А я жила рядом с ним,  — Ты всё ещё живёшь. Она посмотрела на Августа и впервые заметила: его глаза были не просто голубыми — в них был зелёный оттенок. Мягкий. Не такой яркий, как у Верны. Её глаза были похожи на весеннюю листву. — Джун… — Одри замялась. Та молчала. — Прости меня. Пауза затянулась. — Она сама приняла решение, — наконец сказала Джун. — Не ты. — Очень тихо добавила она, вытерла нос тыльной стороной ладони и отвернулась к окну. Солнце начало выглядывать из-за горизонта, окрашивая небо без единой тучи в оранжевый цвет. Август моргал всё медленнее. — Как думаешь, стена существует? — решила взбодрить его Одри и выкрутила звук кассеты.  Глянув назад, она заметила, что Джун лежит, заложив под щёку руки и поджав колени. Глаз были закрыты. Сейчас она выглядела совсем маленькой. — Если бы её не было, все бы давно повыезжали. — Я то же самое говорила Майю… Теперь думаю — может, мы первые, кто в этом усомнился? — Скоро узнаем. Дорога закончилась, и машина выехала на песчаную равнину. Вокруг не видно было ничего. Вообще ничего. Ни заборов с колючей проволокой ни бетонной стены.  Лишь песок и солнце, что поднималось всё выше. По затылку пробежал холодок, несмотря на жару.  Живот урчал от длительного пустования, но у них осталось только пару бутылок воды. — Надеюсь. Потому что долго без еды мы не протянем. — Мой живот скоро превратится в чёрную дыру, — хрипло сказала Джун, не открывая глаз. — Будем кактусы жрать.  — Не думаю, что здесь есть кактусы. — Должны быть. Это ж пустыня, да? —лениво протянул Август.  — Ну, похоже на пустыню, — хмыкнула Одри. Август рассмеялся, откидывая голову назад. — Мы несём какой-то бред. Мне нужно поспать. — Отлично, я могу повести! —  Оживилась Джун. — Нет! — хором ответили Август и Одри. Машина чуть-чуть подскочила, и послышался глухой «хлоп». — Блядь… — Август остановил машину и открыл дверь. — А вы вообще знаете, куда ехать? — Э-э… ПАХ! Одри вздрогнула. В ушах зазвенело. Она обернулась. Джун расплылась на сиденье, судорожно хватая воздух. По её лицу стекала тонкая струйка крови, окрашивая белые волосы. ПАХ! ПАХ! Одри мотнула головой. Август упал на землю. Его глаза были открыты. Одри выскочила из машины, краем сознания замечая военные автомобили и людей в белой форме. Они шли спокойно, уверенно, прямо на неё. В глазах потемнело. Каждый шаг эхом отдавался в голове, сливаясь с музыкой.  I ain’t gonna face no defeat (Yeah, yeah) (Я не потерплю поражения (Да, да)) Ступни проваливались в песок. Шаг. Второй. Одри оглянулась. I just gotta get out of this prison cell (Мне просто нужно выбраться из этой тюремной камеры) Пуля вбилась в бедро, пронзая жгучей болью. Голова ударилась о землю. (One day) Someday I’m gonna be free, Lord ((Однажды) Когда-нибудь я стану свободным, Господь) На расстоянии метра лежал Август, всё так же смотря в небо. На этот раз его глаза были пустыми.  Музыка прорезала сознание, но как ни пыталась, Одри не могла за неё ухватиться.

***

Белый свет ударил по глазам. Вокруг — такие же белые стены. Голова пульсировала. Во рту было сухо.  Одри глянула налево: в палате она была одна, а в вену был воткнут катетер. На руке болтался браслет. Одри поднесла руку к глазам, чтобы рассмотреть надпись: «Передозировка наркотическими веществами». Она сглотнула. На зубах скрипнул песок.