Часть третья: Запись не найдена

— Это ещё кто? — спросил Август, оперевшись на машину около дома восемь. Пассат, вероятно, когда-то был красивого зелёного цвета, но сейчас он покрылся ржавчиной, и цвет был тусклым. — Её сестра. — Верна шла за руку с девочкой на вид лет четырнадцати. Её белые волосы развевались за спиной, казалось, они светились в сумерках. На глазах переливались блёстки, а на шее болтались подвески. — Чудесно, — процедил сквозь зубы Август. — Это Джун, — представила сестру Верна. Джун выдернула руку из хватки сестры, кивнула Одри и Августу и закурила, оставляя след от вишнёвой помады на фильтре. — А где Май? — стала оглядываться Верна. — Должен скоро быть, — постукивала пальцем по капоту машины Одри, вглядываясь в улицу. Джун запрыгнула на бампер и выпустила дым в небо. — Я Одри, — повернулась она к Джун. Та даже не взглянула в её сторону. Верна дала ей подзатыльник. — Эй! — Не будь дурой. Поздоровайся. — Отвянь. — Скажи своей сестре слезть с машины, — пробурчал Август. Джун недовольно выдохнула и слезла с капота, выкинув недокуренный косяк. Одри смотрела в сторону пустой дороги. В самом конце показался силуэт и тут же исчез за поворотом. Одри вздохнула. — Он сейчас будет. — Одри, нужно ехать. Он знает дорогу, на велике доедет. Дверь машины со стуком захлопнулась, отчего Одри вздрогнула. Двигатель завёлся. Дорога оставалась пустой. Опять отрубился придурок. Послышался гудок машины. — Доедет, — сказала себе она и села в автомобиль. В груди начал затягиваться едва заметный клубок. Пока что она не могла различить, что это было. Джун уселась на заднее сиденье рядом с сестрой, сразу же открывая окно. Машина тронулась. Высокие дома сменялись заводами. Улицы были пустые, серые. Одри никогда не видела их в такое время. На каждой стене красовалось граффити, под заборами лежал мусор. Пассат был единственной зеленью на дороге среди асфальта и бетона, на которых переливался свет с экранов. Сердце сжималось от осознания, что, возможно, это последний раз, когда они видят этот мир таким. На губах Одри проступила улыбка. Через открытое окно были слышны лозунги. «Обязаны явиться в главный дом… Восемнадцатый…» Джун закрыла окно, пробормотав: — Заебали. В воздухе ощущалась тревога с примесью надежды. Раньше мысль о побеге казалась бредом — невозможным и не стоящим внимания. Сейчас же слово «возможно» перестало звучать смешно. Ощутив надежду, она догадывалась, каково будет разочарование. Так что чего бы это ни стоило, они уедут. — О! Нихрена, у тебя тут старые кассеты есть! — восторженно провозгласила Джун, роясь в кармане на спинке переднего сиденья. — Поставь эту, пож-а-а-а-луйста. Джун протянула Августу маленькую пластиковую коробочку с лентой внутри. На ней было написано A Day at the Races, Queen. — Тебя и в помине не было, когда она вышла. Откуда ты знаешь? — спросил он, не отрываясь от дороги. — Я и не знаю. Слышала, что раньше музыка была крутая. Одри на секунду заметила тень улыбки на лице Августа, когда он взглянул на кассету. Колонки старой машины начали репеть, и вскоре заиграла первая песня. Одри никогда не слышала этой музыки, а тем более не видела кассет. Май когда-то рассказывал, что в детстве нашёл коллекцию старых лент в комнате родителей. Они были покрыты слоем пыли и, по всей видимости, к ним не прикасались с конца войны в 2031 году — и, вероятно, уже не прикоснутся. Заводы сменились полями. Август открыл окно, впуская свежий воздух в салон. Его волосы трепал ветер, а губы беззвучно двигались, повторяя слова песни. Одри привычно поверхностно вдохнула, и воздух, казалось, ударил ей в голову сильнее любой наркоты. — Вы чувствуете?! — подалась вперёд Верна. — Воздух! Вдохните! — Я как будто заново родилась! — восторженно вскрикнула Одри. По венам пробежался свежий холодок. Они все пооткрывали окна и высунули головы наружу. Луна поднималась над пустой трассой, а где-то вдали на поле тарахтел комбайн. Одри повернула голову, смотря на Верну. Та прикрыла глаза, рыжие волосы путал ветер, а на губах играла улыбка. На лице Одри невольно проступила такая же улыбка. Да, возможно. Музыка стала громче. Из салона донёсся голос Августа, и Одри закрыла глаза, вслушиваясь в слова песни. — Did we leave our way behind us? (Мы оставили свой путь позади?) Such a long, long way behind us? (Такой долгий, долгий путь позади?) Who knows when, now who knows where? (Кто знает, когда, теперь кто знает, где?) Where the light of day will find us? (Где нас найдёт дневной свет?) Look for the day! (Ищите день!) — Охуенно! — выкрикнула с другой стороны машины Джун, её смех заглушал ветер. И она стала напевать мелодию. Одри ощутила, как комок в груди сжимается. Она вернулась в салон, где Август постукивал по рулю в такт музыке. — Откуда ты знаешь слова? — спросила она тихо. Август замялся. — Мама… не была как все взрослые… Она слушала музыку, когда ехала на работу, с работы… и дома. — Она жила, — выдохнула Одри. Август кивнул. Одри хотела что-то ответить, но Верна и Джун рухнули на свои сиденья, когда песня закончилась. Кассеты играли одна за другой. Луна висела высоко в небе, холодным светом заливая пустую трассу. Изредка встречались красные знаки: «Проезд запрещён», «Стоп», «Нелегальная территория». Каждый раз, проезжая мимо, сердце Одри замирало. Она слышала, как Верна тихо задерживает дыхание, почти неосознанно, а пальцы Августа сжимались на руле, вдавливая педаль газа. — Да, давайте, поймайте нас, суки! — выкрикнула Джун в окно, проезжая очередной знак. Когда время приблизилось к полуночи, Верна попросила выключить кассеты и врубить радио. Оно ловило сигнал с шипением и перебоями, лишь изредка прорываясь монотонным бубнением о «важности поддержки страны», о «новых заводах и рабочей силе». Музыка исчезла, и пустота внутри салона стала ощутимой, прилипая к коже. Вскоре Джун задремала на коленях Верны. Та гладила её по голове, глядя в окно. За последний час её почти не было слышно. Одри смотрела на них, на этот странный, тихий мир на краю трассы, и сердце сжималось всё сильнее. Они доехали до скалистой местности. Там были видны звёзды. Впервые они светили так ярко, указывая путь. Миллионы белых точек переливались, сияли — кто больше, кто меньше. Иногда Одри удавалось заметить рисунки, что складывали звёзды. Там, за пределами неба, было что-то слишком большое, чтобы его ухватить или понять. Сознание легко принимало заводы, кризисы и неизбежность «долга перед страной», но это — нет. Шипение радио прервалось. Прозвучал голос. — «Юноша был найден мёртвым в доме три…» Сердце ударило в горле. — «Причина смерти — передозировка наркотическими веществами». Мелодия прокатилась в голове, отбиваясь от стенок черепа. — «Имя — Май Мэнсон… Вероятно, не достигший совершеннолетия… Не числился в базе… Не исполнил долг… Ведётся следствие…» — Останови, — шёпот Одри разлетелся эхом внутри неё. — Что? — Останови. Машину. Послышался звук трения шин об асфальт, прорезая ночную тишину. Одри распахнула дверь. Ноги вязли и путались. Колени подкосились. Чьи-то руки обхватили её со спины. — Нет, — выдохнула Одри. — Не умирают от наркотиков… В памяти всплыл образ человека в белой футболке. Руки сжимали её крепче. Голубые глаза смотрели прямо в глаза Одри. — От наркотиков же не умирают, — повторила она. Взгляд метнулся к небу. Оно осталось неизменным, звёзды всё так же ярко светили. Одри пыталась отыскать изменения. Хоть одну новую звезду — хоть что-нибудь, чтобы разрядить ком в груди. — Не умирают от тех, которые нам доставляют, — оказалась рядом Верна, вытягивая её в реальность, которая словно колокол ударила по голове. — Который час?! Тишина. — Верна, который час? — Полночь, — ответил Август. — Нужно ехать. Август, заводи машину. Он бросил взгляд на Верну, отпустил Одри и пошёл к машине. Верна подошла к краю скалы. — Честно… всё это изначально было пьяным бредом. И мне жаль, что мы уговорили тебя, — начала она тихо. — Что ты несёшь? — Мы не успели. — Успеем ещё, Верна. Что с тобой? — Одри развернула её за плечо, заставляя посмотреть в глаза. Но взгляд Верны был прикован к земле. — Каждый раз, закидываясь всё большим количеством таблеток, я надеялась не открыть глаза. Но они открывались… Каждый раз. И вот я дожила до восемнадцати. Как и нужно было им. Её взгляд метнулся в сторону дальней дороги, а затем Верна посмотрела на Одри с решительностью. — Джун тебя ждёт в машине, — пыталась Одри. — Она не ждёт никого. У неё не будет жизни, если они догонят и словят нас. Одри поняла: решение принято. Возможно, давно. — Дай мне загадать желание на день рождения. — В зелёных глазах Верны она увидела мольбу. — Иди в машину. Я сейчас вернусь. Одри отпустила плечо, кивнула и направилась к машине. Потянувшись к ручке двери, она оглянулась. Там, где стояла Верна, никого не было. Одри села в машину. Голову заполнил гул. Она зажмурилась. Долг… Мелодия… Белая форма… Возможно… — Где Верна? — послышался сонный голос Джун. Одри взглянула на Августа. Он смотрел прямо перед собой, стиснув челюсть. — Одри, где Верна? Почему мы едем без неё? Август! Вдалеке засияли красные огни военных машин. Верна их видела.