Пролог. Осколки судьбы.

      Кэтрин Эшборн никогда не забудет тот день, когда её жизнь раскололась на «до» и «после».       Двадцать лет — возраст, когда кажется, что весь мир распахнут перед тобой, как страницы ещё не прочитанной книги. Она только-только нашла своё место в Министерстве магии, в Отделе международного магического сотрудничества. Работа была интересной, коллеги — приятными, а будущее представлялось чередой спокойных, размеренных дней, наполненных смыслом и уютом. У неё появились друзья, не из числа однокурсников по Слизерину (с большинством из которых, кстати, она так и не сблизилась за семь лет учебы), а настоящие — те, с кем можно было говорить обо всём, не опасаясь осуждения или насмешек.       А потом прилетела сова. Серая, невзрачная птица с официальным письмом из Международной конфедерации магов. Текст письма был сухим, однако, заставлял страдать до самой глубины души.        «С глубоким прискорбием сообщаем вам о трагической гибели ваших родителей, мистера Кристофера Эшборна и мисисс Розалинды Эшборн, произошедшей при невыясненных обстоятельствах в ходе их путешествия по Саудовской Аравии…»       Дальнейшие слова размылись в тумане, превратились в бессмысленный набор букв. Кэтрин помнила только, как её пальцы разжались, и пергамент упал на пол кухни ее маленькой лондонской квартиры. Помнила крик — пронзительный, почти животный — и лишь потом поняла, что кричала она сама.       И ещё она помнила Эбигейл.       Девятилетняя сестрёнка стояла в дверях гостевой комнаты, прижимая к груди плюшевого грифона, и смотрела на Кэтрин широко распахнутыми серыми глазами — точь-в-точь как у их матери. Такими же серыми, как лондонское небо перед грозой. В этих глазах застыл вопрос, на который не хотелось отвечать.       Но пришлось.