Глава 33. Оборотень, портреты и скрытая правда

      Холодные, упорные ливни обрушивались на Хогвартс почти каждый день, превращая территорию в месиво из грязи и опавших листьев. Небо висело низко, серое и тяжёлое, словно свинцовое одеяло. Студенты перебегали из здания в здание под заклинаниями защиты от воды, а домовые эльфы неустанно протирали полы в коридорах, борясь с мокрыми следами.              Дементоры остались у ворот.              Кэтрин чувствовала их присутствие постоянно — даже сквозь барьеры окклюменции, даже когда была глубоко внутри замка. Холод, который они приносили, был не только физическим. Они вытягивали радость из воздуха, оставляя за собой шлейф отчаяния и безнадёжности. И Хогвартс реагировал.              Кэтрин чувствовала это каждый день — пульс древней магии дрожал, словно сердце, бьющееся слишком быстро. Стены казались более холодными. Коридоры — более тёмными. Даже портреты были тише обычного, их обитатели перешёптывались между собой, бросая тревожные взгляды на проходящих мимо студентов.              Кэтрин вела записи, как всегда. Связь с замком становилась сильнее. Она чувствовала каждое его содрогание, каждый всплеск тревоги. Двери открывались перед ней всё чаще, факелы вспыхивали так ярко, что студенты начали замечать. Портреты здоровались с ней иначе — кивая глубже, произнося её имя с каким-то особым уважением.              Хранитель.              Так назвал ее Дамблдор.       Хранитель мест.              Но Кэтрин еще не до конца понимала, что это значит.              Первые дни ноября студенты говорили только о Сириусе Блэке. Разговоры начинались на переменах, продолжались за ужином, не утихали даже в гостиных поздно вечером. Кэтрин слышала их шёпот в коридорах, когда проходила мимо групп учеников, столпившихся у окон или в углах. Как он проник в замок? Почему Полная Дама не остановила его? Что он хотел в башне Гриффиндора?              Большинство считало, что ответ очевиден — Блэк пришёл за Гарри Поттером. Хотел закончить то, что начал Воландеморт тринадцать лет назад.              На уроке рун с третьекурсниками Лаванда Браун не выдержала и подняла руку посреди объяснения защитных символов.              — Профессор, а правда, что это Сириус Блэк был в замке на Хэллоуин?              Класс замер. Все взгляды обратились к Кэтрин. Она остановилась у доски, мел застыл в её руке.              — Да, — спокойно ответила она, — Блэк проник в замок. Но сейчас его здесь нет, и защита усилена.              — Но как он прошёл через чары? — не унималась она, — Все говорят, что Хогвартс защищён даже лучше, чем Азкабан.              — Сириус Блэк учился здесь, — вмешался один когтевранец, — Наверняка знает секретные проходы.              — Возможно, — Кэтрин повернулась к доске. — Но это не наше дело. Министерство и профессора делают всё возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность. А теперь вернёмся к рунам защиты — именно они могут помочь, если вы столкнётесь с опасностью.              Она продолжила урок, но напряжение в классе осталось. Студенты бросали друг на друга тревожные взгляды, шептались, когда думали, что она не слышит.              Кэтрин понимала их страх. Сама чувствовала его. Но больше всего её беспокоило не то, что Блэк проник в замок.              Больше всего её беспокоила его магия.              Усталая. Отчаянная. Чужая. Но не злая.              Она вспоминала ту ночь, прокручивала все события у себя в голове много раз. Помнила, как её Дар уловил присутствие кого-то чужого в замке, словно он был не из этого мира, что-то, нарушающее гармонию Хогвартса. Но не тёмное. Не то зло, которое она чувствовала даже от Малфоя старшего.              Возможно ли, что все ошибаются?              Она гнала эту мысль прочь каждый раз, когда она возникала. Блэк выдал Поттеров. Убил Петтигрю и двенадцать маглов. Это факты. Доказанные, задокументированные.              Но магия не лжёт.              Или лжёт?       

***

      В день, когда дождь наконец прекратился и серое небо чуть посветлело, Кэтрин столкнулась с Эбби и её друзьями в коридоре третьего этажа. Они только что вышли из класса трансфигурации — Гарри, Рон, Гермиона и Эбби, все четверо с тяжёлыми сумками, набитыми учебниками. Гарри выглядел особенно бледным. Его зелёные глаза были подведены тёмными кругами, а движения казались заторможенными, словно он плохо спал. Рон жевал что-то, вероятно, контрабандные сладости из «Сладкого королевства». Гермиона несла стопку книг, которая, казалось, вот-вот выпадет из её рук. Эбби шла рядом, задумчиво глядя в окно.              — Привет, — Кэтрин остановилась, и они все четверо подняли головы. — Как дела?              Эбби первой выдавила улыбку.              — Нормально. Просто у всех паранойя из-за Блэка.              — Не паранойя, — пробормотал Рон, проглотив сладость, — Он же реально был здесь. Разорвал портрет. Пытался попасть в нашу башню. Что, если он вернётся?              — Вернётся, — тихо сказал Гарри, и в его голосе была такая уверенность, что у Кэтрин сжалось сердце, — Он хочет меня убить. Не остановится, пока не попытается снова.              — Гарри, — Гермиона сжала его руку, книги опасно накренились. — Ты в безопасности. Дамблдор усилил защиту. Профессора патрулируют замок каждую ночь.              — Это не поможет, — Гарри покачал головой. — Блэк уже прошёл через защиту один раз. Пройдёт снова.              Кэтрин присела перед ним, встречая его взгляд на одном уровне. Гарри вздрогнул, но не отвёл глаз.              — Гарри, послушай меня, — её голос был твёрдым, но тёплым. — Да, Блэк проник в замок. Но он ушёл. Мы с профессором Снейпом и профессором Люпином работаем над усилением чар каждый день. Проверяем слабые места, закрываем все пути, которые он мог использовать. Ты в безопасности здесь, обещаю.              Гарри кивнул, но в его глазах всё ещё была тревога. Он хотел верить, но не мог.              — А дементоры? — тихо спросила Эбби, и Кэтрин увидела, что её сестра тоже бледна, — Они останутся? Каждый раз, когда я прохожу мимо окна и вижу их у ворот, мне… страшно.              Кэтрин выпрямилась, тяжело вздохнув.              — Не знаю. Это решение Министерства, не наше. Но пока они здесь, держитесь подальше от ворот. И если почувствуете что-то странное — головокружение, холод, грусть без причины — сразу идите к кому-то из профессоров. Ясно?              Они кивнули. Гарри всё ещё выглядел напуганным, но чуть менее отчаянным. Рон перестал жевать. Гермиона крепче сжала его руку.              — Идите, — Кэтрин мягко улыбнулась, — Не опаздывайте на следующий урок.              Они ушли, и Кэтрин осталась одна в коридоре. Она стояла у окна, глядя на территорию замка — серую, мокрую, унылую. Дементоры были едва видны у ворот, тёмные силуэты на фоне свинцового неба.              Блэк хочет убить Гарри. Все так думают.              Но его магия… Она покачала головой, прогоняя мысли. Факты. Ей нужно придерживаться фактов.       

***

      Охрана замка действительно была усилена после Хэллоуина. Дамблдор распорядился, чтобы профессора патрулировали коридоры каждую ночь — по двое, с палочками наготове. Филч получил приказ проверять все двери и окна после заката, закрывать каждую щель, каждый проход. Даже призраки были привлечены к делу — они скользили по коридорам в тёмное время суток, докладывая о любых подозрительных звуках или движениях.              Дементоры придвинулись ближе к воротам. Почти вплотную.              Кэтрин чувствовала их присутствие сильнее с каждым днём. Холод просачивался сквозь стены, словно живое существо, вползая в её сознание даже через барьеры окклюменции. Студенты стали угрюмее. Слизеринцы и гриффиндорцы чаще ссорились в коридорах. Даже пуффендуйцы, обычно дружелюбные и спокойные, огрызались на замечания.              Кэтрин старалась сосредоточиться на работе. Уроки шли своим чередом — она объясняла третьекурсникам базовые защитные руны, помогала пятикурсникам готовиться к СОВ, консультировала седьмой курс по сложным комбинациям символов. Проверяла сочинения, ставила оценки, писала комментарии. Работала над защитными чарами со Снейпом — они встречались почти каждый вечер, изучали карты, обсуждали слабые места, укрепляли барьеры.              Очередная неделя прошла в привычной рутине. Уроки, проверка работ, патрулирование, работа над защитными чарами. Дожди продолжались, хотя и стали реже. Небо оставалось серым, тяжёлым, давящим на плечи. Однажды вечером, после особенно утомительного дня — урок с шестым курсом, который никак не мог понять разницу между защитными и атакующими рунами, — Кэтрин решила поговорить с Дамблдором. Ей нужны были ответы. Или хотя бы возможность обсудить свои сомнения с кем-то, кто мог бы помочь разобраться в том хаосе, что творился в её голове.              Она поднялась к его кабинету сразу после ужина. Горгулья отодвинулась, узнав её — ещё одно проявление того, что замок признавал её. Кэтрин поднялась по винтовой лестнице, чувствуя, как пульс магии Хогвартса усиливается с каждой ступенькой. Здесь, в башне директора, он был особенно сильным.              — Войдите.              Дамблдор сидел за столом, перебирая какие-то письма. Фоукс дремал на своей жёрдочке, изредка открывая один золотой глаз и снова закрывая его. Директор поднял взгляд и улыбнулся, откладывая перо.              — Кэтрин. Какой приятный сюрприз. Присаживайтесь, прошу. Лимонную дольку?              — Нет, спасибо. — Кэтрин села напротив него, сжимая руки на коленях. Слова застревали в горле. Как начать? Как объяснить?              Дамблдор ждал терпеливо, сложив пальцы домиком.              — У меня вопрос, — наконец выдавила она. — О Сириусе Блэке.              Улыбка Дамблдора стала мягче, но в его голубых глазах, смотрящих поверх очков-половинок, мелькнула настороженность.              — Продолжайте.              Кэтрин помолчала, собираясь с мыслями. Потом медленно выдохнула.              — В ту ночь. На Хэллоуин. Когда он проник в замок. Я… я чувствовала его магию. Через дар. — Она подняла взгляд. — И она была… странной.              — Странной? — Дамблдор приподнял седые брови. — В каком смысле?              — Чужой, но одновременно усталой и отчаянной. — Кэтрин сжала пальцы сильнее. — Но не злой. Не тёмной. Это… не совсем сочетается с тем, что мы знаем о нём. О том, что он сделал. Предательство, убийства… его магия должна была быть другой. Как минимум, сломленной. Убить 12 маглов — это должно давать отпечаток.              Дамблдор откинулся в кресле, и его лицо стало задумчивым.              — Магия может принимать разные формы, Кэтрин. Человек, который совершил ужасные вещи, не обязательно излучает тьму каждую минуту своей жизни. Сириус мог быть усталым и отчаянным именно потому, что бежал так долго. Двенадцать лет в Азкабане, потом побег, постоянная охота… это истощает.              — Возможно, — Кэтрин нахмурилась. — Но я чувствовала тёмных волшебников, чувствовала их в Министерстве. Их магия… другая. Холодная. Жестокая. Злая в самой своей сути. У Блэка этого не было.              — Сириус Блэк — не обычный тёмный волшебник, — тихо сказал Дамблдор, и в его голосе прозвучала печаль. — Его преступление было совершено не из жажды власти или наслаждения страданием. Это было предательство. Предательство людей, которые доверяли ему больше, чем кому-либо ещё на свете.              Кэтрин помолчала, глядя на свои сжатые руки.              — Расскажите мне о нём. О том, что произошло. Я знаю факты, но… хочу понять.              Дамблдор вздохнул, и взгляд его устремился куда-то поверх её головы, словно он смотрел в прошлое.              — Сириус Блэк был одним из лучших друзей Джеймса Поттера. Они учились вместе в Хогвартсе, были неразлучны. Вместе с Римусом Люпином и Питером Петтигрю составляли компанию, которая… — он слабо улыбнулся, — доставляла немало хлопот профессорам. Но когда началась война с Волдемортом, они все вступили в Орден Феникса. Сражались на одной стороне. Доверяли друг другу жизнями.              Он сделал паузу, и голос стал тише.       — Когда Джеймс и Лилли узнали о пророчестве, касающемся Гарри, они вынуждены были скрываться. Использовали Фиделиус —одно из самых сложных защитных заклинаний. Оно прячет тайну в душе Хранителя. Пока Хранитель не раскроет секрет добровольно, никто не сможет найти укрытие. Даже Тёмный Лорд.              — Фиделиус, — повторила Кэтрин. Она читала о нём. Невероятно сложная магия, требующая абсолютного доверия.              — Да. Джеймс выбрал Сириуса своим Хранителем Секрета. Доверил ему жизни — свою, Лилли, маленького Гарри. — Дамблдор закрыл глаза. — И Сириус предал это доверие. Рассказал Воландеморту, где они прячутся.              Тишина упала в кабинет, тяжёлая и давящая. Даже Фоукс перестал шевелиться на жёрдочке.              — Но почему? — прошептала Кэтрин. — Зачем ему это делать? Если они были друзьями… если он был крёстным Гарри…              — Я не знаю. — Дамблдор открыл глаза, и в них была старая, незажившая боль. — Сириус всегда был… сложным человеком. Бунтарём. Он ненавидел свою семью, их одержимость чистотой крови, их тёмные связи. Вступил в Орден, чтобы бороться против всего, за что они стояли. Но, возможно, где-то глубоко внутри, его всё ещё тянуло к той силе, которую предлагал Воландеморт. Или… — он замолчал.              — Или?              — Или причины были другими. Личными. Которые мы никогда не узнаем.              Кэтрин кивнула медленно, переваривая информацию. Внутри что-то протестовало, но она не могла понять, что именно.              — Его отправили в Азкабан без суда, — продолжил Дамблдор тихо. — Вина казалась очевидной. Свидетели видели, как он стоял среди руин и смеялся. Смеялся над тем, что сделал.              — А теперь он сбежал, — Кэтрин сжала руки. — Первый, кто когда-либо сбегал из Азкабана.              — Да. И его цель, как мы все полагаем, — Гарри. Закончить то, что начал Воландеморт тринадцать лет назад. — Дамблдор посмотрел на неё внимательно. — Сириус был крёстным Гарри, Кэтрин. Джеймс доверял ему настолько, что выбрал его опекуном своего сына на случай, если с ними что-то случится. Это делает предательство ещё более чудовищным.              Кэтрин сидела молча, чувствуя, как информация оседает в голове. История была логичной. Последовательной. Факты сходились.              Но что-то всё равно не давало покоя.              Крёстный. Лучший друг Джеймса. Выбран Хранителем тайны.              Она встала, кивая Дамблдору.              — Спасибо, директор. Я просто… хотела понять.              — Конечно. — Дамблдор посмотрел на неё с тихой печалью. — Но, Кэтрин, прошу вас — не позволяйте своему дару вводить вас в заблуждение. Магия может быть обманчивой. Люди меняются и Сириус Блэк опасен. Независимо от того, какой его магия кажется вам сейчас.              Кэтрин кивнула и вышла. Коридор за дверью был пуст и тих. Она прислонилась к холодной каменной стене, закрывая глаза. Что-то не так, что-то не сходится. Она не знала, что именно. Но сомнение засело глубоко, и теперь его было не выкорчевать.              Кэтрин выдохнула и начала спускаться. Факелы вспыхивали ярче, когда она проходила мимо. Замок приветствовал её, как всегда.              Но сейчас это не приносило утешения.       

***

      Следующие дни прошли в привычной рутине, с Римусом она общалась легко, как обычно. Однажды вечером, когда они сидели в учительской — только вдвоём, остальные профессора уже разошлись по своим делам — Римус упомянул Блэка. Его лицо потемнело, голос стал тише.              — Студенты всё ещё обсуждают Хэллоуин. Особенно гриффиндорцы. Гарри… он напуган. Старается не показывать, но я вижу. Он думает, что Блэк вернётся.              — Знаю, — Кэтрин кивнула, глядя на огонь в камине. — Я разговаривала с ним. Он боится. И я не могу его винить в этом.              Римус потёр лицо рукой, и Кэтрин заметила, как он устал. Тёмные круги под глазами, бледность кожи, лёгкая дрожь в пальцах.              — Сириус был… он был другом Джеймса. Лучшим другом. — Голос Римуса дрогнул. — Я до сих пор не могу поверить, что он… что он сделал это. Предал их. Убил Питера. Я думал, что знаю его. Думал, что мы… — он замолчал, качая головой. — Иногда люди меняются. Становятся кем-то, кого ты больше не узнаёшь.              Кэтрин посмотрела на него внимательно. Боль в его голосе была настоящей, глубокой.              — Ты хорошо его знал?              — Да. Мы учились вместе. Сириус, Джеймс, Питер и я. — Римус улыбнулся грустно, глядя в огонь. — Были… компанией. Неразлучной. Думали, что дружба вечна. Что ничто не сможет нас разделить. — Он замолчал, потом добавил тише: — Но я ошибался.              — Мне жаль.              — Прошлое не изменить, Кэтрин. Можно только жить дальше. Пытаться защитить тех, кто ещё здесь, — Римус встал, выпрямляясь с усилием.              Он ушёл, оставив Кэтрин одну у камина. Она сидела, глядя на танцующие языки пламени, и думала. Римус знал Блэка и доверял ему. И теперь чувствует себя преданным.              Но что, если…              Она не закончила мысль. Слишком опасно. Слишком невероятно.       

***

      Портреты начали здороваться с ней иначе примерно в середине ноября.              Кэтрин заметила это, когда проходила мимо гобеленовой галереи на четвёртом этаже. Обычно портреты кивали вежливо, иногда здоровались. Но в тот день сэр Кэдоган —вечно буйный рыцарь, который обычно нападал на всех подряд со своим жалким мечом -вдруг встал, спешился со своего тощего пони и низко поклонился.              — Леди Хранительница! — торжественно провозгласил он. — Та, кто чувствует сердце замка! Честь приветствовать вас!              Кэтрин остановилась, удивлённо глядя на него.              — Что вы сказали?              — Леди Хранительница! -повторил сэр Кэдоган, размахивая мечом. — Мы все знаем. Портреты видят. Замок признал вас своей. Как когда-то признавал Основателей!              — Я… не понимаю.              Но сэр Кэдоган уже вскочил на пони и ускакал в соседний портрет, оставив её в замешательстве. Кэтрин продолжила идти, но теперь замечала — другие портреты тоже кивали глубже, чем обычно. Некоторые даже вставали, если сидели. Полная Дама, вернувшаяся на своё место после ремонта портрета, почтительно склонила голову. Портрет Барнабаса Сумасшедшего поклонился так низко, что его шляпа упала на пол холста.       Я становлюсь частью Хогвартса. Или он становится частью меня.              Граница между ней и замком размывалась. И это было одновременно пугающе и удивительно.       

***

      Конец ноября подкрался незаметно, принося с собой первые признаки зимы.              Дожди, терзавшие Хогвартс неделями, сменились лёгким снегом — влажным, тающим, едва коснувшись земли. По утрам на окнах появлялся иней, а воздух стал таким холодным и острым, что дыхание превращалось в облачка пара.              Библиотека Хогвартса была забита с утра до вечера — приближались зимние экзамены и контрольные, и даже самые беззаботные студенты начинали нервничать. Столы были завалены книгами, пергаментами, чернильницами. Мадам Пинс патрулировала между стеллажами с суровым видом, шикая на любого, кто осмеливался говорить громче шёпота. Кэтрин зашла туда в один из таких вечеров, когда сумерки уже опустились на замок, а факелы были зажжены во всех коридорах. Она несла стопку книг о защитных рунах — те, что одолжила неделю назад для работы со Снейпом. Теперь они были не нужны, и Кэтрин решила вернуть их, заодно найдя что-то новое. Она решила попробовать найти информацию о Хранителях мест, пришло время попробовать разобраться с этой связью с Хогвартсом.              Библиотека встретила её привычной тишиной — только шелест страниц, тиканье старинных часов на стене да редкое покашливание студентов, засидевшихся над учебниками. Кэтрин прошла мимо входа, кивнув мадам Пинс, и направилась между стеллажами к секции древней магии. Свет факелов здесь был приглушённым, отбрасывая длинные тени на корешки книг. Кэтрин шла медленно, пробегая взглядом по названиям, когда до неё донеслись знакомые голоса. Тихие, но узнаваемые.              Она остановилась, прислушиваясь. Голоса доносились из-за соседнего стеллажа, из дальнего угла библиотеки, где стояли столы для занятий.              — Мало было этой летучей мыши на зельях, — пробурчал женский голос, который Кэтрин мгновенно узнала. Эбби. — Теперь ещё и по Защите задания даёт.              Кэтрин замерла, прижав книги к груди. Она не хотела подслушивать, но любопытство взяло верх. Тихо, стараясь не шуметь, она обошла стеллаж и заглянула в проход. За столом в углу сидели четверо — Гарри, Рон, Гермиона и Эбби. Перед ними лежали раскрытые книги, исписанные пергаменты, перья и чернильницы. Все четверо выглядели уставшими, но сосредоточенными. Гермиона что-то быстро записывала, Гарри задумчиво смотрел в книгу, Рон жевал кончик пера, а Эбби рисовала что-то на краю пергамента — вероятно, от скуки.              — Эбби, не ворчи, — устало сказала Гермиона, не поднимая взгляда от пергамента. — Профессор Люпин заболел. Снейп просто заменял его урок. Ему же нужно было дать нам какое-то задание.              Кэтрин замерла. Мир вокруг неё будто остановился.              Люпин заболел. Опять.              — Ага, заболел, — фыркнул Рон. — И Снейп, конечно, не мог задать что-то нормальное. Нет, только огромное эссе про оборотней! Два пергамента! Как будто нас больше нечем заняться.              — Он заменял урок Защиты, Рон, — терпеливо ответила Гермиона. — Ему нужно было дать нам задание по теме. Оборотни —часть программы третьего курса.              — Но два пергамента! — Эбби отложила перо. — Это же садизм какой-то. Еще и перескочили через три темы, всегда знала, что учитель из него хуже чем из тролля.              Гермиона вздохнула и перелистнула страницу толстого учебника.              — Тут целая глава про признаки оборотничества, методы защиты и законы регулирования. Можем использовать это как основу для эссе.              — Хоть что-то, — пробормотал Рон.              Кэтрин стояла за стеллажом, и всё внутри неё сжалось в тугой узел.              Люпин заболел. Снейп заменял урок. Задал эссе про оборотней.              Всё встало на свои места. Все кусочки пазла, которые она собирала неделями, месяцами, сложились в одну чёткую, ужасающую картину.              Раз в месяц. Потеря контроля.              Оборотень.              Ремус Люпин — оборотень.              Дыхание перехватило. Кэтрин прикрыла рот рукой, силясь не издать ни звука. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышат студенты за стеллажом.              Оборотень.              Преподаватель Защиты от Тёмных Искусств — оборотень.              — Кэтрин?              Голос Гермионы вырвал её из оцепенения. Кэтрин моргнула и увидела, что Эбби смотрит на неё из-за стеллажа, приподняв брови.              — О, привет, — Эбби помахала рукой. — Не видела тебя. Что ищешь в библиотеке?              Кэтрин сглотнула, заставляя себя улыбнуться. Лицо будто окаменело.              — Да, ничего, просто возвращала книги.              Она подошла к столу, стараясь выглядеть спокойной. Ноги были ватными. Гарри и Рон подняли головы, приветственно кивая.              — Профессор Эшборн, Кэтрин, — Гермиона выглядела слегка виноватой. — Мы не слишком шумим? Мадам Пинс уже два раза шикала на нас.              — Нет, всё в порядке. — Кэтрин положила книги на край стола, бросая взгляд на раскрытые учебники. Слова «оборотень», «полнолуние», «трансформация» плыли перед глазами. — Эссе по Защите?              — Угу, — Рон скривился, — Снейп заменял профессора Люпина и задал нам два пергамента про оборотней. Два!       — Профессор Люпин заболел? — Кэтрин постаралась, чтобы её голос звучал обыденно. Но внутри всё кричало.              — Да, — кивнула Гермиона. — Профессор Снейп пришёл вместо него и сказал, что Люпин плохо себя чувствует. Дал нам задание написать эссе о распознавании оборотней и методах защиты от них.              Конечно. Полнолуние через два дня. Может, завтра.              Кэтрин кивнула, стараясь не показать, что внутри у неё всё сжалось.              — Понятно. Что ж, удачи с эссе. Не засиживайтесь слишком поздно.              — Попробуем, — Эбби вздохнула. — Хотя с Гермионой это сложно. Она хочет написать четыре пергамента вместо двух.              — Эбби! — возмутилась Гермиона.              Кэтрин слабо улыбнулась и отошла, оставив их. Ноги несли её автоматически — между стеллажами, мимо мадам Пинс, к выходу. Она взяла первую попавшуюся книгу — не глядя на название, не думая — отметилась у мадам Пинс и вышла в коридор.              Тишина обрушилась на неё, тяжёлая и давящая. Коридор был пуст — все студенты либо в библиотеке, либо в гостиных, либо уже в спальнях. Кэтрин прислонилась к стене, закрывая глаза. Книга выскользнула из рук и упала на пол с глухим стуком, но она не обратила внимания. Дыхание было прерывистым, сердце колотилось.              Оборотень.              Ее друг — оборотень.              И Снейп знает. Всегда знал.              Всё сошлось. Каждое ядовитое замечание, каждый намёк, каждое холодное слово, брошенное в сторону Римуса. Снейп не просто ненавидел его за старые обиды. Он знал правду. Знал, что Римус оборотень. И, возможно, даже варил ему зелье — единственное, что могло помочь оборотням сохранить рассудок во время полнолуния.              Вот почему Дамблдор так спокоен. Вот почему он доверяет Римусу, несмотря на законы. Зелье. Снейп варит зелье, и Римус остаётся в безопасности.              Но если правда выйдет наружу…              Кэтрин медленно выдохнула, открывая глаза. Коридор был всё таким же пустым. Она подняла книгу, машинально отряхнув её, и посмотрела на название.              «Трансформации и их последствия: магические превращения».              Ирония.              Кэтрин сжала книгу в руках и выпрямилась. Мыслей было слишком много. Вопросов — ещё больше. Ей нужно было с кем-то поговорить.              Снейп, очевидно.              Кэтрин развернулась и направилась в сторону подземелий. Шаги эхом отдавались от стен. Факелы вспыхивали ярче, когда она проходила мимо, словно замок приветствовал её, но сейчас ей было не до этого.              Её мысли были заняты одним.              Нужно поговорить со Снейпом.              Немедленно.              Коридоры становились холоднее по мере того, как она спускалась ниже. Подземелья Хогвартса всегда были прохладными, даже когда наверху горели камины. Здесь каменные стены хранили вековой холод, который не рассеивался ни летом, ни зимой. Влажность висела в воздухе, и дыхание превращалось в облачка пара. Кэтрин дошла до знакомой двери — кабинет Снейпа. Массивная, дубовая, с медными петлями. Свет просачивался из-под порога — тонкая полоска желтоватого света. Он был здесь.              Она подняла руку, чтобы постучать, но замерла.              Что я собираюсь сказать? Что я поняла? Что теперь знаю?              За дверью послышались шаги — размеренные, уверенные. Кэтрин выдохнула и постучала — три коротких удара.              Шаги остановились. Пауза, длиною в вечность. Потом дверь распахнулась.              Снейп стоял на пороге, держа палочку в руке. Его чёрные глаза скользнули по ней — холодные, оценивающие, мгновенно отмечая всё: её бледность, сжатые руки, прерывистое дыхание. Потом он медленно убрал палочку во внутренний карман мантии и приподнял бровь.              — Профессор Эшборн, — его голос был ровным, но в нём прозвучало удивление. — Неожиданно.              Кэтрин встретила его взгляд. Внутри всё дрожало, но голос был твёрдым.              — Мне нужно поговорить с вами. О Люпине.