Глава 38. Расследования, сомнения и холод подземелий

      Зима не хотела уходить — цеплялась за Хогвартс холодными мартовскими утрами и морозными ночами. Но днём температура поднималась, снег таял, превращаясь в слякоть.       Кэтрин сидела в Большом зале за завтраком, попивая чай и просматривая утреннюю газету. Вокруг гудели студенты — громкие, оживлённые после ночного сна. За столом Гриффиндора Фред и Джордж Уизли что-то планировали, тыкая друг друга в бок и хихикая. Девочки из Когтеврана обсуждали последнее задание по трансфигурации. Слизеринцы сидели сдержано, как всегда, но Кэтрин видела как Драко Малфой бросает насмешливые взгляды на стол Гриффиндора.       За преподавательским столом было тихо. МакГонагалл читала письмо, Флитвик что-то записывал в блокнот. Хагрид жевал тост размером с тарелку. Снейп сидел на своём обычном месте, читал книгу, игнорируя всех вокруг.       А Римус…       Кэтрин почувствовала его присутствие прежде, чем увидела. Его магия — тёплая, усталая, надломленная — приблизилась и остановилась рядом.       — Доброе утро, Кэтрин.       Она подняла взгляд. Римус стоял у своего места, улыбался. Выглядел уставшим — полнолуние было неделю назад, и он всё ещё восстанавливался.       — Доброе утро, Римус, — ответила Кэтрин вежливо, нейтрально.       Он сел, налил себе чай. Помолчал, потом попытался завязать разговор.       — Слышал, третьекурсники жаловались, что эссе по рунам слишком сложное.       — Да. Некоторым тяжело даётся теория цепей. — Кэтрин сделала глоток чая. — Но это часть программы.       Тишина затянулась. Неловкая, натянутая. Римус попытался снова.       — Как Эбби? Она справляется с нагрузкой?       — Хорошо. Справляется.       — Рад слышать.       Ещё одна пауза. Кэтрин чувствовала его взгляд — вопрошающий, грустный. Он пытался понять, что изменилось. Почему она так холодна. Но Кэтрин не объясняла. Просто доела завтрак, кивнула вежливо и ушла.       Нейтрально. Дистанция.Это правильно.       В учительской было то же самое. Кэтрин заходила туда между уроками, проверяла работы, иногда беседовала с другими профессорами. Если Римус был там, они обменивались любезностями — о погоде, о студентах, о расписании. Ничего личного. Ничего глубокого. Римус пытался сблизиться несколько раз, но Кэтрин уклонялась. Находила отговорки, уходила, меняла тему.       Держать дистанцию становилось легче. Или она просто привыкала.

***

      Расследование дела Блэка продолжалось.       Кэтрин проводила вечера в библиотеке, перечитывая старые газеты. «Ежедневный пророк» за октябрь-ноябрь 1981 года. Заголовки кричали:       СИРИУС БЛЭК ПРЕДАЛ ПОТТЕРОВ!       МАССОВОЕ УБИЙСТВО НА ЛОНДОНСКОЙ УЛИЦЕ!       БЛЭК В АЗКАБАНЕ БЕЗ СУДА!       Кэтрин читала статьи, делала заметки.       Сириус Блэк, 21 год, был арестован сегодня утром после массового убийства на одной из оживлённых улиц Лондона. По словам очевидцев-маглов, Блэк встретился с Питером Петтигрю, 21 год, другом из школьных лет. Петтигрю обвинил Блэка в предательстве Поттеров. Блэк ответил заклинанием, которое взорвало улицу, убив Петтигрю и двенадцать маглов. От Петтигрю осталось только… палец…       Кэтрин перечитывала, снова и снова.       Очевидцы-маглы. Но кто-то из волшебников видел? Кто-то проверял улики?       Она листала дальше. Ни одной статьи о суде. Ни одного упоминания о разбирательстве. Блэка просто отправили в Азкабан — быстро, без вопросов.       Кэтрин записала на пергаменте:       Не было суда. Почему? Кто принял решение?Что случилось с палочкой Блэка? Проверяли ли заклинание?       Вопросы множились. Она откинулась на спинку стула, закрывая глаза. Пыталась вспомнить ту ночь — Хэллоуин. Когда Блэк проник в замок.       Что именно я почувствовала?       Она сосредоточилась, перебирая воспоминания. Магия замка была встревожена. Хогвартс чувствовал чужака — того, кто не должен был быть здесь. Стены дрожали от напряжения. Древняя магия металась, пытаясь понять: угроза или нет?       Но…       Кэтрин вспоминала снова и снова. Магия Блэка была усталой. Отчаянной. Испуганной, может быть. Но не злой. Не тёмной. Не той жестокой, холодной тьмой, которую Кэтрин чувствовала от настоящих тёмных волшебников.       Хогвартс был взволнован чужаком. Но не чувствовал зла от него. Почему? Если Блэк пришёл убить Гарри… замок должен был чувствовать намерение. Злобу. Жажду крови.       Кэтрин открыла глаза, глядя на заметки. Она решила поговорить с теми, кто помнил школьные годы Блэка. И лучший источник в Хогвартсе — призраки.

***

      Кровавый Барон парил в подземельях, как всегда мрачный и молчаливый.       Кэтрин нашла его в одном из пустых коридоров, где он бесцельно дрейфовал вдоль стены. Цепи на его груди позвякивали тихо. Серебристая фигура была покрыта пятнами крови — вечное напоминание о его преступлении.       — Барон, — Кэтрин остановилась, склонив голову уважительно.       Он повернулся, пустые глаза уставились на неё.       — Профессор Эшборн. Слизеринка, — голос был глухим, словно шёл из-под земли,— Что вам нужно?       — Хочу спросить о Сириусе Блэке. Вы помните его?       Барон помолчал, дрейфуя ближе.       — Блэк. Гриффиндорец. Из семьи Блэков. — он произнёс фамилию с лёгким презрением, — Предатель.       — Вы знали его в школьные годы?       — Видел. Изредка. Слизеринцы и гриффиндорцы редко пересекались, — Барон покачал головой, — Он был… шумным. Высокомерным. Вместе с Поттером терроризировали школу.       — А после школы? Вы слышали что-то?       — Только то, что все знают. Предал друзей. Убил Петтигрю. Сидит в Азкабане. — Барон сделал паузу. — Почему вы спрашиваете?       Кэтрин помедлила.       — Просто… пытаюсь понять.       Барон смотрел на неё долго.       — Я мало что могу сказать о Блэке. Не знал его близко. — Он указал прозрачной рукой вверх. — Но Почти Безголовый Ник… он гриффиндорец. Знал их всех. Поттера, Блэка, Люпина, Петтигрю. Спросите у него.       Кэтрин кивнула.       — Спасибо, Барон.       Он развернулся и уплыл в стену, исчезая.       Почти Безголовый Ник парил у окна на третьем этаже, глядя на территорию замка.       Кэтрин подошла тихо.       — Сэр Николас?       Он обернулся, и голова его качнулась на тонкой полоске плоти, соединяющей её с шеей. Ник поспешно поправил воротник, фиксируя голову на месте.       — Профессор Эшборн! Какая честь! — Он поклонился галантно. — Чем могу быть полезен?       — Хочу поговорить о Сириусе Блэке. Кровавый Барон сказал, что вы знали его.       Лицо Ника помрачнело.       — Ах, Сириус. Да, знал. Хороший мальчик был. Талантливый, умный, храбрый. — Он вздохнул, и воздух прошёл сквозь дыру в его шее со свистом. — Трудно поверить, что он… сделал то, что сделал.       — Расскажите мне о нём. О школьных годах.       Ник задумался, его прозрачная фигура слегка мерцала в свете из окна.       — Сириус был частью компании. Четверо мальчиков — Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю. Их называли мародёрами. — Ник улыбнулся слабо. — Шалуны, хулиганы, нарушители правил. Но добрые в душе. По крайней мере, я так думал.       — Они были близки?       — Неразлучны. Джеймс и Сириус особенно — братья, не друзья. Куда один, туда и другой. Римус был тише, мудрее. Питер… — Ник поморщился. — Питер всегда держался в тени. Следовал за остальными.       Кэтрин слушала внимательно.       — А что случилось после школы?       — Война началась. Все вступили в Орден Феникса. Сражались против Сами-Знаете-Кого. — Ник покачал головой. — Я слышал истории. Джеймс и Сириус были храбрецами. Спасли десятки жизней. А потом…       Он замолчал, глядя в окно.       — А потом Сириус предал их, — закончила Кэтрин.       — Да. — Голос Ника был грустным. — Когда я услышал… не мог поверить. Сириус любил Джеймса больше, чем кого-либо. Джеймс доверял ему безгранично. И вдруг… предательство.       — Как вы думаете, почему?       Ник повернулся к ней.       — Не знаю. Никто не знает. Когда его арестовали, стоял среди тел и смеялся. — Ник вздрогнул. — Может, Азкабан свёл его с ума ещё до ареста. Может, Сами-Знаете-Кто сломал его как-то. Но…       — Но?       — Но в глубине души я всё ещё помню того мальчика. Того Сириуса, который защищал младших студентов от хулиганов. Который смеялся громче всех на праздниках. Который был предан Джеймсу до самой смерти. — Ник посмотрел на Кэтрин. — Трудно совместить эти образы.       Кэтрин кивнула медленно.       — Спасибо, сэр Николас.       — Всегда рад помочь, профессор. — Ник поклонился и уплыл вдоль коридора.       Кэтрин осталась одна, глядя в окно.

***

      Через несколько дней Кэтрин направилась в кабинет Снейпа. Ей нужно было поговорить с ним о Драко Малфое.       Она постучала в дверь подземелья.       — Войдите.       Снейп сидел за столом, проверяя работы. Поднял взгляд, увидел её и слегка нахмурился.       — Профессор Эшборн. Что-то случилось?       — Добрый вечер, профессор. Мне нужно поговорить с Вами о мистере Малфое.       Снейп отложил перо, откинувшись на спинку кресла.       Кэтрин закрыла дверь за собой, подошла ближе.       — На моих уроках Драко задирает Гермиону Грейнджер. Постоянно. Насмехается над её ответами, перебивает, комментирует под нос.       — Грейнджер всезнайка, — сухо заметил Снейп. — Это провоцирует.       — Возможно. Но дело не в этом,— Кэтрин сжала руки, — Вчера он назвал её грязнокровкой. При мне. На уроке.       Снейп медленно поднялся из кресла. Лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что‑то острое, опасное.       — Он сказал это при вас? — голос стал тише, чем прежде, но от этого только холоднее.       Кэтрин кивнула.       Снейп прошёлся вдоль стола, сцепив руки за спиной.       — Я предупреждал мистера Малфоя, что подобные выражения недопустимы в стенах Хогвартса, — он остановился, повернувшись к ней, — Недостаточно ясно, как видно.       Он на мгновение задумался, взгляд стал жёстким.       — Я поговорю с ним. И уверяю вас, профессор Эшборн, он поймёт, что подобное поведение не останется без последствий. Благодарю за информацию. Я возьму это под контроль.       Тишина затянулась. Кэтрин должна была уйти. Разговор закончен. Но…       Она знала, что это опасно. Знала, что Снейп не хочет обсуждать Блэка. Но не могла удержаться.       — Профессор, — начала она осторожно. — Я хотела… спросить кое-что еще.       Он приподнял бровь. — Сириус Блэк.       Воздух в комнате мгновенно похолодел. Снейп выпрямился, глаза сузились.       — Что еще вы хотите узнать о нём?       Кэтрин сглотнула, но продолжила.       — Я изучала дело. Читала газеты. Говорила с призраками. И… я сомневаюсь. В его виновности.       Снейп встал так резко, что стул с грохотом откатился назад.       — Что?! — голос был ледяным, режущим.       — Там слишком много нестыковок, — Кэтрин говорила быстро, пытаясь объяснить. — Не было суда. Никто не проверял улики. Только показания маглов. И его магия… тогда на Хэллоуин. Она не была злой. Хогвартс не чувствовал зла от него.       — Ваш дар, — процедил Снейп, обходя стол, — вас обманывает.       — Нет! Дар не лжёт. Он…       — Дар — это не доказательство! Вы обманываете саму себя, мисс Эшборн, —голос эхом отдался от стен, — Блэк предатель и убийца, он предал всех, кто ему доверял.        Магия вспыхнула вокруг него — тёмная, холодная, яростная.       Кэтрин попыталась возразить, но он поднял руку — резким, отрезающим жестом.       — Не было суда? — холодная усмешка скользнула по его губам, — Вы понятия не имеете, что происходило в те дни. Магический мир был в хаосе. Люди умирали каждый час. И если вы думаете, что кто‑то стал бы тратить время на формальности ради него… Вы думаете, что все ошибаются? Что Министерство Магии, Орден, Дамболдор—все, кто знает правду— идиоты?! А вы, с вашим драгоценным даром, знаете лучше?       Он резко отвернулся.       — Блэк виновен, — он сказал это почти шёпотом, но от этого только страшнее, — И если вы не понимаете этого…       Он снова посмотрел на неё — взглядом, от которого хотелось отступить.       — Не смейте больше поднимать эту тему в моём присутствии.       Кэтрин стояла, дрожа. Потом медленно открыла дверь и вышла. Стоя в пустом коридоре, она почувствовала как слёзы катятся по щекам. Дыхание было прерывистым. Руки тряслись.       Она побрела вверх, в свои покои, едва видя дорогу.

***

      Следующие дни Кэтрин проводила в каком‑то странном оцепенении. Она делала всё, что должна: приходила на уроки, объясняла материал, проверяла работы. Но внутри будто что‑то притихло.              Она ловила себя на том, что стала говорить короче, чем обычно. Иногда — чуть тише. Иногда — чуть резче. Ученики, кажется, не замечали, а если и замечали, то не задавали вопросов. В Хогвартсе каждый умел обходить чужие острые углы.       В свободные минуты она задерживалась у окна, просто чтобы перевести дух. Смотрела на двор, на пролетающих сов, на дождь, который то моросил, то прекращался. Мысли возвращались к тому разговору, но уже не так остро. Она избегала подземелий, хотя и не делала этого специально. Просто ноги сами вели по другим коридорам.       Однажды вечером, сидя в своем кабинете, Кэтрин вновь увидала нетронутую стопку книг. После той первой книги, которая разочаровала, Кэтрин так и не взяла следующую. Находила отговорки: нет времени, слишком устала, завтра начну.       Но правда была другой. Она просто не хотела узнавать, ведь дар реален, если она действительно хранитель… тогда придётся принять это. Принять, что я она принадлежит Хогвартсу, что связь с замком становится сильнее. Что однажды…можно потеряться в ней.       Кэтрин сжала руки, чувствуя страх.       Она оправдывала себя: работа, расследование Блэка, Снейп. Столько всего происходит. Конечно, нет времени на книги.       Но в глубине души знала правду. Страх. Страх дара, страх тем, кем она может стать.       Кэтрин опустила барьеры, позволяя дару развернуться. Магия Хогвартса нахлынула — тёплая, древняя.       Ты здесь, — подумала она, — Всегда здесь. Ждёшь меня. Но я… я не готова.       Замок не ответил. Просто ждал ее, спокойно и терпеливо.