Часть 3

      Так незаметно пролетела неделя. Лале все так же каждую ночь проводила в покоях султана, смирившись со своей судьбой. Мехмед открывал для нее все новые грани наслаждения, и лишь одно терзало ее — мысли о том, что так будет не всегда. Когда падишах сполна насытится юным телом своей кузины, он вновь обратит свой взор к гарему, и Лале будет позабыта, растоптана и разбита. От таких перспектив хотелось поднять голову к темному небу и завыть, словно никому не нужный одинокий степной волк. Но каждое утро Лале брала себя в руки, натягивала улыбку на лицо и шла на занятия.       Общение с друзьями также хорошо отвлекало от тяжких дум. Аслан вместе с другими акынджи по поручению султана отбыл на границу, и уже несколько дней от него не было известий. Зато с Владом они виделись каждый вечер, вместе проводя время в заброшенном доме. Ухаживали за лисенком, играли с ним и много разговаривали. И как-то так вышло, что Лале в один из вечеров раскрыла ему душу, поведав о своих страхах.       Они сидели на диване, лисенок дремал между ними. Влад долго молчал, смотря в одну точку, и Лале даже успела пожалеть, что так неосмотрительно рассказала ему обо всем, — ну, как "обо всем", конечно же, только в общих чертах, — как вдруг он резко бухнулся перед ней на колени, схватил ее ладони в свои и настойчиво поймал ее взгляд.       — Ты не должна страдать, — в лоб заявил он, и Лале даже опешила. Он тем временем продолжал: — Ты самый светлый человек, которого я знаю, и заслуживаешь самой счастливой судьбы. И я считаю, что не стоит ждать, пока тебе разобьют сердце.       — И что же мне делать, порвать с султаном? — Лале не сдержала нервный смешок, пытаясь высвободить руки из захвата, но Влад не пустил. Сжав на мгновение губы, он выпалил:       — Мы можем уехать.       — Уехать? — Лале воззрилась на него, как если бы перед ней сейчас оказался сам шайтан. — И что я буду делать, скитаться по поселкам и работать на постоялых дворах?       — Нет, ты не поняла, — Влад упрямо мотнул головой. — Мы доберемся до Румынии, и я поселю тебя в своем родовом замке. Ты будешь, как и прежде, купаться в роскоши, и я никому не дам тебя в обиду!       — Мне не нравится твоя затея, — Лале прищурилась. — Не думаешь, что мне будет одиноко в чужой стране, без знания языка и без родных людей рядом? Ты обрекаешь меня на жизнь, полную одиночества, неужели ты настолько меня не любишь?       — Я люблю тебя всем сердцем и душой! — тут же выпалил Влад и смутился, но взгляда не отвел. Прочистив горло, он твердо повторил: — Я давно тебя люблю, Лале, и никогда не оставлю и не заставлю страдать.       В его взгляде была такая уверенность и безграничная преданность, что Лале неожиданно даже для себя самой наклонилась и оставила на его губах легкий благодарный поцелуй. Но Влад не дал ей отстраниться. Он обхватил ее плечи, и все, что сдерживал он долгие годы, вырвалось на волю.       Он целовал ее порывисто, отчаянно, впиваясь пальцами в хрупкие плечи, так, что у Лале закружилась голова. Это было совсем не похоже на уверенные поцелуи Мехмеда, — Влад будто старался получить все и сразу, боясь, что следующего раза может не случиться. Он оторвался от нее лишь тогда, когда она отвернула лицо, чтобы глотнуть хоть каплю воздуха. Растирая ноющие плечи, Лале ошеломленно смотрела на своего друга, не зная, как реагировать.       На обычно бледных щеках Влада горел лихорадочный румянец, губы его припухли и раскраснелись, а глаза стали на пару оттенков темнее. Он смотрел будто бы сквозь нее, настолько же ошеломленный произошедшим. У Лале мелькнула мысль, не было ли это его первым поцелуем, и где-то в груди приятно защекотало чувство польщенности. И что он говорил перед своим порывом? Неужели он действительно испытывает к ней романтические чувства? Если так, то он это хорошо скрывал, ни разу не дав повода заподозрить его в этом.       Лале понимала, что юноша сейчас наверняка смущен не меньше ее, а то и больше, потому положила ладонь ему на щеку, заставив вздрогнуть. Он перевел на нее затуманенный взгляд, все так же тяжело дыша. В глазах его царило смятение пополам с надеждой, и она поняла, что он ждет ее ответ. Но что она могла ему сказать? Он определенно ей очень нравился, иначе она не дружила бы с ним столько лет. Но оценить его как мужчину она могла только одним способом. В котором, похоже, она теперь была опытнее его. Губы ее тронула легкая улыбка, и она увлекла Влада в новый поцелуй, на этот раз более томительный и нежный. Сначала тот отвечал неуверенно, но уже скоро они оба расслабились и смогли прочувствовать каждый крохотный момент этой воспеваемой поэтами ласки. Их руки постепенно стали смелее, но не переходили незримую грань, способную разделить их отношения на "до" и "после". Они просто наслаждались тем, что больше не были одиноки.

***

      Через пару дней Влад появился на пороге домика как раз когда Лале убирала новый холст с пейзажем. На его лице играла лукавая улыбка, очень красившая его обычно угрюмое лицо.       — Я все спланировал, — Влад плюхнулся на диван и притянул Лале за руки к себе на колени, зарываясь лицом в ее волосы, пахнущие цитрусовым мылом. — Через неделю будет праздник в честь свадьбы брата великого визиря, и мы сможем незаметно ускользнуть после того, как пройдет основная часть празднования, и все ослабят бдительность. Деньги на корабль я раздобыл и продумал маршрут, так что готовься, — он нежно погладил ее по щеке.       — А ты не думаешь, что охраны будет в разы больше, чем сейчас? — с сомнением поджала губы Лале.       — Проскочим, — уверенно заявил Влад, целуя девушку в висок. — Они будут больше следить за внешним периметром, чем за внутренним.       — Или можно поступить проще, — медленно проговорила Лале, тщательно обдумывая появившуюся идею. — Я попрошу султана отпустить меня в зверинец, и оттуда будет не в пример легче сбежать. Как раз и лисенка отвезем.       — Ты так уверена, что он тебя отпустит? — нахмурился Влад, сжимая кулаки. Все эти дни он ходил сам не свой, тайно кидая злобные взгляды в спину падишаху, и тянуть дольше было просто опасно. Лале буквально каждую секунду ждала, что он сорвется и воткнет саблю Мехмеду пониже живота. Поэтому поговорить она решила с ним прямо сегодня.       — Почему бы и нет? — пожала она плечами, беспечно улыбаясь. — Не столь дальний путь, чтобы переживать. А в охрану попрошу выделить и тебя как моего друга.       На том и порешили. Горячо распрощавшись с Владом, Лале, пританцовывая, отправилась в свои комнаты, думая, чем бы таким особенным расположить Мехмеда к себе, чтобы не оставить ему шанса ей отказать…

***

      Дверь бесшумно отворилась, и Мехмед предвкушающе улыбнулся. Его девочка приходила каждый вечер в одно и то же время, и он каждый раз ждал этого момента с самого утра. Время тянулось бесконечно медленно без нее, а с ней — летело как стрела в руках самого умелого каваша. Несмотря на то, что его избранница была невинна и робка, интерес его не угасал, а только распалялся с каждым разом все больше, заставляя что-то сладко сжиматься в груди. Пах наливался тяжестью лишь при одной мысли о ее губах, размыкающихся в стоне удовольствия, и падишах каждое утро боролся с желанием запереть ее в своих покоях, чтобы в любой момент иметь доступ к ее прекрасному телу. Но он понимал, что репутации, как и учебе Лале придет конец, и сам не знал почему, но не мог с ней так поступить, потому терпел, кусая губы и сжимая кулаки, хотя это было совсем не в его характере. Но каждый вечер его терпение вознаграждалось сторицей.       Лале вплыла в его покои, покачиваясь в такт музыке. Сегодня на ней был красный полупрозрачный костюм, и падишах с трудом сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну. Девушка прикрыла лицо платком и стала плавно изгибаться в разные стороны, заставляя ткань платья натягиваться на ее округлых формах. Глаза плутовки сверкали в огне свечей, когда она приблизилась к нему вплотную и положила хрупкую ладошку ему на грудь, нежно надавливая.       Мехмед послушно откинулся на подушки и не без приятного удивления смотрел, как его женщина извивается под музыку словно змея-искусительница, окутывая его ароматом цитрусов, когда наклонялась слишком близко. Она забралась к нему на колени и принялась тереться о него будто кошка, жаждущая кота. Он протянул к ней руки, но она, покачав головой, уклонилась и, открыв наконец лицо и продемонстрировав лукавую улыбку, сказала:       — О, нет, мой господин, — от ее хрипловатого голоса вся кровь, что еще оставалась у него в голове, хлынула вниз, к чреслам. — Сегодня я хочу попробовать кое-что… новое.       Ее руки исследовали его сквозь одежду, но довольно скоро это показалось ей мало, и Мехмед с трудом привстал на дрожащих ногах, чтобы помочь ей снять с себя шаровары. Когда ее губы сомкнулись на его естестве, он запрокинул голову и едва не лишился чувств, как какая-то девчонка. Голова закружилась, а перед глазами зарябило, так что пришлось их прикрыть, но ненадолго — он не мог пропустить картины стоящей перед ним на коленях Лале, неумело, но старательно и с видимым удовольствием пробующей его на вкус. Она внимательно изучала его реакцию на свои действия, и довольно скоро Мехмед понял, почему она всегда была лучшей в классе — она схватывала на лету. Султан вознесся на пик блаженства в рекордно короткие сроки и потом еще долго благодарил Лале всеми способами, которые знал, оставив ее в конце концов полностью изнеможденную, но счастливую.       Когда он по устоявшейся традиции подмял ее под себя и прижал к своей груди, готовясь отдохнуть, Лале вдруг напряглась и спросила:       — Господин?..       — Что, мой сладкий лукум? — пробормотал султан в полудреме, не открывая глаз.       — Мне бы очень хотелось посетить зверинец, если вы мне позволите, — ее просьба была настолько неожиданной, что Мехмед распахнул глаза.       — Обычно у меня просят драгоценности или меха, — протянул он, привстав на локтях и нависая над ней так, чтобы видеть ее лицо. — Но такую просьбу я слышу впервые. Зачем тебе это?       Лале недовольно поджала губы при упоминании о других женщинах, и Мехмед внутренне усмехнулся. Ревнивая. Горячая…       — Просто хочу развеяться. Я очень люблю животных, — поведала она таким тоном, будто это был какой-то секрет.       — Но ведь до ближайшего зверинца целый день пути! — скорбно воскликнул султан, уже не представляя, как вытерпит эти два дня без нее. О других наложницах он и думать не хотел, не то что их трогать. И сам поехать с ней не сможет, будь прокляты эти властительские дела!..       — Я могу отправиться с небольшим отрядом на лошади, так будет намного быстрее, — доверительно прошептала Лале, скользнув пальчиками по груди Мехмеда и вырывая из его уст вздох удовольствия. — Я слышала, люди Али-бея самые лучшие наездники, с ними мне будет спокойнее.       Мехмед посмотрел на Лале долгим взглядом, потом наклонился и подарил ей глубокий властный поцелуй.       — Хорошо, тюльпан моего сердца. Утром я распоряжусь.       И он увлек ее в новый поцелуй, не в силах сдержать вновь появившееся желание.