Часть 7

      Лале смотрела на Мехмеда, стоящего к ней спиной и поправляющего свои одежды, и не могла понять, чем были заняты его мысли. Отчаянный порыв прошел, оставив после себя тонкий шлейф неловкости и недосказанности. Во время того поцелуя она ощущала целостность с этим мужчиной, она будто бы могла читать все его помыслы и желания. Но эмоциональное единение исчезло без следа, стоило им успокоить сбитое внезапной близостью дыхание. Лицо падишаха вновь ожесточилось, он закрылся он нее, отгораживаясь стеной отчуждения. Лале могла буквально лицезреть пропасть, разделившую их. И понимание, что послужило тому причиной, буквально разбивало ее на осколки. Вдребезги и без шанса на восстановление.       Она поддалась глупому ребяческому порыву, едва не поставив под удар своего лучшего друга и его родную страну. Если бы она почувствовала раньше, что связь между ними так сильна и глубока, то не загнала бы себя в такое положение. Пять минут назад она отчетливо поняла — Мехмед бы перевернул небо и землю, но нашел бы ее. Он был не из тех, кто идет на попятную, это она знала и раньше. Но теперь она знала и еще кое-что: они принадлежали друг другу, были связаны самой судьбой, и не в ее силах было разорвать такую связь.       Натянув платье на грудь, она подошла к Мехмеду и легко дотронулась до его руки, привлекая к себе внимание. Султан повернул голову, все так же погруженный в тяжелые думы. Девушка повернулась к нему спиной, демонстрируя порванную шнуровку:       — Поможешь?       Руки султана скользнули по ее обнаженным лопаткам, вызывая легкую дрожь, но, не останавливаясь, хладнокровно принялись связывать оборванные концы. Лале чувствовала, что оттягивать разговор дольше не стоило, но поднимать первой тяжелую тему все никак не решалась.       — Так и где же ты пропадала, Лале?       Внутри все похолодело. Кажется, это был первый раз, когда он назвал ее по имени. Это ощущалось неправильно… И вызывало серьезные опасения. Прочистив горло, Лале постаралась сделать свой голос как можно более жалобным:       — Я заплутала…       — И как же ты оказалась в лесу? — Мехмед резко развернул ее за плечи, впиваясь взглядом в ее лицо в поисках малейшего признака лжи. Лале поняла, что полуправда будет лучшим вариантом, и смятенно прошептала, не отводя взгляда:       — Я хотела отдать лисенка, которого нашла в саду… — видя недоверчиво вздернутую бровь султана, она затараторила, выливая на него слегка подкорректированную историю "своей" находки: — Он выскочил прямо под ноги, такой маленький, такой милый… Его никто не искал… Я не хотела, чтобы он пошел на мех!..       Лале внезапно разрыдалась, не в силах больше сдерживать скопившееся за последние недели напряжение. Она захлебывалась слезами, прижимая ладонь ко рту, а Мехмед изумленно смотрел на нее, не зная, прижать ее к себе или расхохотаться. Это было… так похоже на Лале! Затеять такое приключение на ровном месте только потому, что ей было просто необходимо кого-то спасти! Смех все-таки вырвался из его груди и заливистыми раскатами понесся по лесу, распугивая лесных жителей. От неожиданности Лале замолкла, недоумевая, что так рассмешило падишаха, и лишь смотрела на него все еще мокрыми широко распахнутыми глазами.       Мехмед же откинул голову к небу и смеялся, смеялся, чуствуя, как натянутая внутри струна ослабевает, даря ему свободу от всех тревог. Взлохматив себе волосы совершенно мальчишеским жестом, он наконец с широкой улыбкой посмотрел на девушку, стоящую перед ним и растерянно прижимающую к губам кулачок. Он усмехнулся еще шире, перехватил ее ладонь и потянул за собой:       — Ну что, пойдем, познакомишь меня со своим найденышем.       Они шли по узкой тропинке через лес. Мехмед все еще посмеивался, а Лале погрузилась в свои мысли. Как там Влад? Удалось ли ему выбраться? Грудь прострелило острой тоской по близкому другу. Если все получилось, они вряд ли еще увидятся… Простит ли он ее когда-нибудь? Она поступила просто отвратительно, сначала подарив ему надежду, а затем так жестоко ее отняв, хоть и под давлением обстоятельств. Но она не могла не признаться себе сейчас — все это было лишь тщетной попыткой ускользнуть от неизбежного, скрыться от того урагана чувств, что будил в ней Мехмед. Она скосила глаза и поймала обращенный на нее искрящийся лучистый взгляд. Он был словно море, которое она никогда не видела, но мечтала прикоснуться, насытить легкие его солоноватой свежестью, погрузиться с головой в неукротимую притягательность стихии. Влад же… Лале отвернулась, пряча грустную улыбку. Влад был теплым уютным очагом, согревавшим ее сердце. Возможно, в другой жизни они могли бы быть счастливы… Если бы она так и не соприкоснулась со стихией, неумолимо влекущей ее к себе снова и снова…       Впереди показался просвет, и Лале внутренне собралась. Она была рада, что может доказать Мехмеду свои слова. Но в глубине души все же шевельнулась тревога. А вдруг хозяин заповедника упомянет Влада? Откроется, что она соврала, и тогда… Лале почувствовала, как спина покрывается испариной. Но, не показывая вида, продолжала послушно следовать за султаном. Увидев знакомую крышу, она молча потянула его в ту сторону, мысленно взывая к Аллаху о незаслуженной, но такой необходимой ей сейчас милости.       И он ответил на ее молитвы. Лале как раз подвела Мехмеда к тому самому дому, когда из него вышел почтенных лет господин, ласково воркуя с чернобурым лисенком:       — Пойдем, познакомим тебя с твоей новой семьей, малыш…       Мехмеду, по-видимому, было достаточно такого подтверждения, потому что догнать хозяина он и не пытался, лишь хмыкнул, переведя взгляд на Лале:       — Уверена, что не хочешь оставить его себе?       — Ему будет лучше в заповеднике, — ответила девушка, провожая малыша взглядом и ощущая при этом, как удавка на ее горле ослабляет свой тугой узел. — Тем более, у меня уже есть питомец, и они вряд ли бы сдружились…       — Ах да, собака, — султан перевел безучастный взгляд за ее плечо и небрежно махнул рукой, подзывая кого-то. Обернувшись, Лале увидела Ахмета-ага. Глаза начальника охраны засветились облегчением, когда он увидел девушку. Подойдя, он склонился в поклоне, ожидая распоряжений. — Собирай людей, мы возвращаемся немедленно.       — Да, падишах, — военачальник поспешил прочь, а Мехмед снова повернулся к Лале. На губах его играла предвкушающая улыбка.       — Думаю, у нас есть некоторое время… — мужчина притянул Лале к себе, опаляя жарким дыханием ее лицо. — Но прежде я должен кое-что сообщить тебе. По прибытии я издам указ и сделаю тебя своей женой. Нет, — он приложил палец к ее готовым было распахнуться губам. — Это мое решение, и оно не оспаривается.       Щеки Лале запылали от гнева и смущения. Да как он смеет?! Стоило ей расслабиться, как он снова решает все за нее! Стать узницей этого мужчины!.. Но так ли она этого не хочет?.. Ведь тем единственным, что пугало ее, была жалкая судьба быть отверженной, брошенной и позабытой. И тут… Жена?..       Лале дернула головой, полная решимости прояснить все прямо здесь и сейчас. Рука султана соскользнула, давая ей возможность говорить, и его глаза лишь задорно блеснули, без слов говоря, что иного он и не ожидал.       — А как же гарем? — выпалила девушка, стараясь не потерять решимость от лукавого взгляда черных глаз.       — Распущу, — презрительно фыркнул Мехмед, обхватывая руками стройный стан. Лале чуть отклонилась назад.       — Нельзя!..       — Мне можно все, — резко припечатал падишах. И вот опять, он не думал ни о ком кроме себя!       — Если распустить наложниц, это разрушит их судьбы! Их репутация будет погублена навек! — крохотные кулачки Лале сжались на его груди, и ему не хватило духа высказать вслух, что плевать он хотел. Вместо этого он на секунду задумался и предложил:       — Тогда выдам их замуж. Пусть сами выбирают супругов, — поспешно вставил он, видя, что Лале снова насупилась, собираясь возразить. — Устроим смотрины… Да Аллаха ради, разберемся! — не в силах больше сдерживаться, он прижал ее к себе и страстно поцеловал. В его голове радостно билась лишь одна-единственная мысль: она не сказала "нет"!..