Часть 6

      Время тянулось тем медленнее, чем быстрее терпение Лале иссякало. Прошло уже гораздо более обещанных пяти минут с тех пор, как ушел Влад, и девушка все больше нервничала, сгрызая ногти под корень. Пару раз мимо нее прошмыгнули какие-то мелкие зверьки, и сердце Лале оба раза чуть не остановилось от резкого движения. Она забилась в самую тень куста, стараясь быть как можно незаметнее.       Что же делать? Время утекало как песок сквозь пальцы, и тянуть дольше становилось опасно. Идти искать Влада? А вдруг его поймали и теперь пытают?!       Уже совсем было собравшись вылезти, она опять уловила какой-то шорох и замерла, как косуля, услышавшая крик сокола. Сердце затрепыхалось в груди, предчувствуя опасность. И не подвело.       По тропинке прямо рядом с ее полянкой решительно шагал сам султан, мрачный, как грозовая туча. Его глаза, стрелявшие из стороны в сторону цепким взглядом, метали молнии, и он что-то резко выговаривал следовавшему за ним по пятам начальнику охраны. Достигнув развилки, Мехмед махнул рукой, и они разделились.       Лале вцепилась пальцами в волосы. Как он прознал?! Как очутился здесь так скоро? Теперь им точно конец. Сбежать от стражи было вполне возможно, но не от этого хищника с отточенным военными стратегиями умом.       Убедившись, что ищущие ее — именно ее, в этом она не сомневалась, — отошли подальше, она осторожно выбралась из своего укрытия и тихо направилась в сторону дома управляющего, беспрестанно оглядываясь. Раз Мехмед в лесу, значит, Влада еще не поймали, иначе падишах бы сейчас собственноручно сдирал с него кожу в поисках ответов…       У домика было тихо. Видимо, все люди сейчас рассредоточены именно по лесу, прочесывая каждый куст. Владу нельзя было попадаться ни в коем случае. Если ей удастся придумать что-то, чтобы отвертеться, то простого янычара даже слушать никто не будет.       Подкравшись к окну, она заглянула в него, но никого не увидела. И тут рядом с ней бесшумно открылась дверь, заставляя ее испуганно охнуть, прижимая трясущееся непослушное тело к стене.       В проеме показался Влад, который, попрощавшись с хозяином, вышел на солнечный свет. Она тут же потянулась к нему и схватила его за горячую ладонь.       — Лале! — прошипел Влад, сжимая непонятно откуда взявшийся в свободной руке кинжал. — Я же мог тебя ранить! Что ты здесь делаешь? Я же сказал…       — Тихо! — в голосе Лале было столько паники, что Влад послушно замолчал и последовал за ней под сень деревьев. Пройдя еще немного и найдя укромный уголок среди широких стволов раскидистых деревьев, девушка остановилась и обернулась к другу, наконец давая волю слезам.       — Он здесь! — горячий шепот прямо у уха мешал сосредоточиться на словах, но Влад заставил себя вникать в смысл. — Мехмед приехал за мной, и теперь я точно не смогу от него убежать!       — Ты уверена? — брови Влада нахмурились, пока он что-то пытался просчитать. — Это невозможно. Он бы не успел…       — Я сама его видела! — Лале всплеснула руками, потом жестом безнадежности накрыла ими лицо. — Влад, если тебя поймают… Ты должен бежать без меня.       — Как это, без тебя? Ты с ума сошла? — Влад вспыхнул такой яростью, что Лале невольно отшатнулась. Потом тряхнула головой, прогоняя секундный испуг, и взяла его лицо в свои ладони, успокаивающе гладя напряженные скулы.       — Он мне ничего не сделает. Скажу, что заблудилась… Отвлеку его. Он отзовет поиски, и у тебя будет возможность ускользнуть.       — Я не уеду без тебя, — Влад упрямо мотнул головой, сбрасывая ее руки. — Вернемся вместе.       — И каковы шансы, что тебя оставят в живых? Да и в Валахию после такого вернуться ты уже не сможешь, тебя просто не отпустят, — Лале упрямо поджала губы, но в глазах ее можно было разглядеть тоску. Ей было непросто, но она собиралась во что бы то ни стало спасти друга. — Ты нужен своему народу. Он гибнет. А меня не ждет никакой опасности. Султан меня… любит, — выдавила она пересохшими губами, и сердце больно сжалось в груди. — Он мне поверит, и со мной все будет хорошо.       — Я не могу позволить тебе принести себя в жертву, — Влад подался вперед и сжал ее в крепких объятьях. — Я соберу обученных людей и вернусь за тобой, выкраду тебя…       — Нет! — Лале оттолкнула его, ей было очень тяжело, но она не могла допустить, чтобы он начинал новую войну из-за нее. — Даже не смей об этом думать! Наша затея с самого начала была глупостью и наивным ребячеством, — она видела, как лицо Влада все больше бледнеет, какую боль приносят ему ее слова, но упрямо продолжала: — Я не готова всю жизнь провести в чужой стране, среди чужих людей. Моя жизнь здесь, с моим народом. А твоя — с твоим.       Влад чувствовал себя так, будто его ударили под дых. Казалось, никогда больше он не сможет глубоко вдохнуть, потому что какую-то часть его только что вырвали из груди, оставляя его задыхаться, истекая кровью. Глаза его подруги — его любимой, — горели темным огнем, безжалостно выжигая дыру у него внутри. На миг ему показалось, что в глубине ее взгляда есть что-то еще, что-то похожее на сожаление, но в этот момент она отвернулась, сделала пару шагов от него, а потом, остановившись, но не оборачиваясь, тихо сказала:       — Прощай, Влад.       И быстро скрылась за деревьями.

***

      Слезы текли по ее лицу, пока она бежала по лесу, не разбирая дороги. Она остановилась только когда уверилась, что Влад не последует за ней, и, утерев лицо рукавом, постаралась успокоиться. Сейчас ей нужно как можно скорее найти Мехмеда, чтобы он отозвал своих людей, и Влад смог безопасно добраться до порта. Значит, надо выйти на тропу и брести по ней, пока не наткнется на людей.       Но не успела она додумать эту мысль, как почувствовала крепкую хватку на своей руке и испуганно ахнула. Ее дернули в сторону, и она впечаталась всем телом в крепкую мужскую грудь. Даже не открывая глаз, она поняла: это он. Запах выдал охотника, и его жертва знала, чьим обедом ей предстоит стать. Не желая становиться этой самой жертвой, она перешла в наступление — развернулась и свободной рукой обвила его талию, уткнувшись носом в его шею, вдыхая знакомый запах. Слезы моментально высохли, уступая место чувству спокойствия и… счастья?..       Когда она успела так по нему соскучиться? Они не виделись всего два дня! И вдруг сейчас, лишь находясь рядом с ним, у нее появилось странное ощущение, что она наконец-то дома.       — Мехмед, — не открывая глаз, прошептала она, втягивая носом родной запах. Она боялась посмотреть на него, боялась утонуть в нем, раствориться, потерять себя. Но султана, по-видимому, не устраивало такое положение, потому что он отцепил ее руки от себя, оттолкнул, не выпуская ее запястья, и прижал к дереву, сжимая пальцы на ее горле. Глаза Лале испуганно распахнулись.       На нее смотрел зверь. Не тот спокойный белый тигр, выжидающий момент для прыжка, а настоящий лев, вот-вот вонзящий клыки в долгожданную добычу. Зубы мужчины были стиснуты в животный оскал, ноздри яростно трепетали, а глаза горели неистовым огнем. Жесткие пальцы султана не перекрывали дыхание, но держали настолько крепко, что второй рукой Лале безотчетно вцепилась в них, не то пытаясь оторвать от себя, не то чтобы самой удержаться на грани сознания. Она попала в плен его взгляда, не в силах ни отвернуться, ни даже моргнуть. А он просто молчал, борясь с неистовым желанием свернуть ее шею… Или впиться ртом в ее искусанные губы, чтобы снова почувствовать ее вкус, который уже не ожидал ощутить вновь.       Все вопросы, как и заготовленные ответы на них, улетучились из их мыслей, воздух вокруг наэлектризовался, заставляя их часто дышать, будто после настоящей погони. Грудь девушки бурно вздымалась над вырезом платья, привлекая внимание Мехмеда, и тот склонился ниже, проводя носом по ее щеке.       Ее рука оказалась на свободе, потому что пальцы султана переместились в вырез ее платья, расположившись прямо напротив часто бьющегося сердца.       А потом двинулись вниз.       Собственнически задрав подол ее платья, Мехмед скользнул пышущей жаром ладонью по ее ноге вверх без тени промедления или сомнений. Доказательство ее отчаянного, безумного желания насквозь промочило белье, пачкая плотно сомкнутые бедра. Она была такая мокрая, такая готовая для него, что Мехмед с трудом подавил соблазн опуститься перед ней на колени и припасть губами к ее цветку, слизывая божественный нектар, выделившийся специально для него. Только лишь для него.       Но нет. Не сегодня. Сейчас он должен показать ей, кто здесь главный… Он должен поставить ее на место, проучить за то, что она делает с ним. За те долгие часы безумных переживаний и волнений, терзавших его душу.       Подхватив девушку под колено и сдвинув белье в сторону, Мехмед без подготовки вошел в нее, вырывая из ее груди гортанный стон. На мгновение он замер, захваченный врасплох ощущениями, что вызвал у него внутри этот звук неприкрытого животного наслаждения. Корка льда, стянувшая его сердце, треснула и лопнула, даря освобождение, и Мехмед едва сдержал стон облегчения, прижимаясь ко лбу Лале своим и закрывая глаза. Он глубоко вдохнул ее запах и начал двигаться, высвобождая тело девушки из оков тяжелой ткани, чувствуя физическую необходимость ощутить ее всю целиком, убедиться, что она реальна, что она его и больше никуда не денется.       Лале должна была удостовериться, что лес свободен, что ее друг может уйти незамеченным, но вместо этого она внезапно попала в греховный рай, окутанная тяжелым мускусным запахом разгоряченного тела и жадными прикосновениями сильных пальцев, буквально сдирающих с нее платье посреди леса, где любой мог их увидеть. Но это лишь разжигало пламя внутри нее, заставляя изнемогать от желания насадиться глубже, получить больше. Ее обнаженная спина прижималась к стволу дерева, и с каждым жадным толчком шершавая кора скользила по ней, оставляя царапины. Но Лале чувствовала лишь страстную необходимость двигаться навстречу мужчине, которому принадлежала ее жизнь, цепляясь за него и задыхаясь от стонов. Не в силах больше сдерживать чувства, переполнявшие ее, она резко подалась вперед, пытаясь поймать его губы, но Мехмед снова припечатал ее к дереву с тихим рычанием. Он ускорился, и пальцы на ее горле сжались сильнее, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Перед глазами все поплыло, и острая вспышка наслаждения пронзила все тело Лале, прокатываясь волной жара от места, где соединялись их тела, к самым кончикам пальцев. Мехмед переместил обе руки на ее бедра, в последний раз насаживая ее глубоко на себя, и застонал, изливаясь в горячие глубины.       Лале едва успела вдохнуть в легкие воздух, когда в ее рот по-хозяйски ворвался язык Мехмеда, жадно исследуя его. Жгучий поцелуй вновь сбил дыхание, заставляя девушку выгнуться навстречу, обвить его шею руками. Ее ножка съехала вниз по его, вновь находя опору на твердой земле. По внутренней стороне бедра потекло горячее семя, но Лале полностью погрузилась во внутренние ощущения, поражаясь тому, чего не замечала раньше.       Глубина ее чувств, казалось, лишь возросла во время разлуки. Собственнические поцелуи Мехмеда распаляли эти чувства внутри, будили их ото сна, наполняя грудную клетку теплом, напоминая, как хорошо им было вместе. Но былого страха больше не было. Она не боялась, что он покинет ее. Потому что знала, видела — он чувствует то же самое. Эта необходимость друг в друге… Эта одержимость… Она была взаимна. Одна на двоих.