Глава 13: сквозь пограничную зону

Солнце позднего утра освещает комнату, обливая светом лежащую на кровати пару. Девушка обнимает парня, прижимается во сне, зарываясь в одеяло ещё сильнее. Тот же, непоколебимо спит. Даже солнечным лучам не суждено разбудить его так просто. А девушке, судя по выражению, её лица, снилась что-то очень приятное. Либо же, это просто небольшая особенность – улыбка во сне. Возлюбленный постоянно заставал поднятые уголки её губ, пока сама она мирно спала. Сквозь сон ей слышится зевок. Знакомый, очень знакомый. После, раздаётся тихий и аккуратный в данном случае голос: —Как тебе спалось, Джо? Джоллиотте, улыбаясь ещё сильнее, невольно обнимает подушку, сонно отвечая: —Прекрасно, Нолан... Послышалась небольшая усмешка, а за ней следует заявление: —А вот и не угадала. Улыбка сошла с лица девушки. Она, пусть и на пограничьи сонного царства, но, всё-таки, способна размышлять. Голос был знаком ей по-другому. Хлопая слегка влажными глазами, Джоллиотте приподнимается на локтях и поворачивает голову назад, к креслу, на которое была скинута её повседневная одежда. Но там покоились не только красивые вещи... Там величаво восседал призрак покойника так, словно тот не умирал. Она давит крик, ахнув. Сердце забилось сильнее, а сама она дёрнулась, как от внезапного порыва ветра. Ей это точно кажется... А если нет – то это сон. В любом случае, она осознаёт себя, а потому идёт в ванную комнату, дабы разогнать сонливость. Умывается, пока сердце начинает стучать помедленнее. Всё хорошо... Это ей показалось тогда. ...Но почему её ещё трясёт? Да так, как уже достаточно давно не трясло. И вновь она дёргается, когда слышит, как ей на ухо зашептали вопрос: —Какое красивое кольцо... Это тебе Нолан подарил, да? У него похожее, только где выбито его имя. Фуко судорожно поворачивает голову. Теперь ей точно не показалось. —А у тебя, получается, выбито твоё, да? – всё продолжал Август, – Дай посмотреть! Наконец, её голос становится сильнее. Она способна выразить недовольство: —Уходи! Что ты здесь забыл?! Ты не мог так просто найти нас! Или... —Ну, Джо, обижаешь! Ты так недооцениваешь меня... Я изучил теорию, поняв то, что раз я был привязан к твоей квартире и её обитателям по ночам, то я мог спокойно найти и обитателей вне неё! —Ты... —Теперь мы всю твою жизнь будем вместе... Пока смерть не разлучит тебя с твоим телом и мы не сплетём наши души в прекрасном загробии... Ох, Джо, твой призрак бы выглядел так очаровательно. —ДА ТЫ ПСИХ!.. Шнайдер отшатнулся, а она злобно пялила на его лицо. Так и хочется ударить. —Н-нет!.. Я люблю тебя, как ты не понимаешь?! Нолан не достоин твоей любви! —ВПРОЧЕМ, КАК И ТЫ! Нолан, хотя бы, не душил меня! А ты просто садист-идиот на вечном двигателе! Как тебе не понять... Я НЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Кидай в меня ножи, да хоть пытайся отравить – никому из нас это не поможет. Я увернусь от всего! Да, и к тому же... Мы с Ноланом помолвлены! —Аргх... – его глаза бегали в разные стороны, а сжатые в кулаки ладони дрожали, сжимаясь всё сильнее, – ДА ТВОЙ НОЛАН – ОБЫКНОВЕННАЯ ЗАМЕНА МНЕ! А ТЫ – САМАЯ ПРОСТАЯ ПОТАСКУХА! —Да как ты смеешь?! Я, вообще-то, тебя всю жизнь покрывала, пока ты не умер! —Вот именно, что пока я не умер! Но как только меня жестоко убило, ты сразу же присела на коленки к этому богатенькому придурку! —Я больше не хочу с тобой разговаривать, заткнись! —Хм, а что если... —ЗАТКНИСЬ-ЗАТКНИСЬ-ЗАТКНИСЬ! – Фуко закрывала уши руками, моля о том, чтобы тот замолчал. —...Что, если я буду единственным, кто вытащит тебя со дна? —Я ТЕБЯ НЕ СЛЫШУ! ЗАМОЛЧИ! МНЕ ВСЁ РАВНО! —Таких потаскух спасать надо... —МНЕ ПОБОКУ! —А что, если я убью Нолана, дабы тот не препятствовал нам? Внезапно, услышав это, Джоллиотте открыла уши. Она крайне злобно посмотрела на Августа, который наконец заполучил её внимания. —Только посмей... —А эта идея мне нравится! Пойду схожу на ножом! —НИКУДА ТЫ НЕ СХОДИШЬ! —Джо, моя милая, ты что, хочешь, чтобы я остался? Как славно с твоей стороны! Неужели, тебя, всё же, больше устраивает вариант, при котором мы будем вместе в загробном мире? Ты очаровательна! —У ТЕБЯ КИСЛОРОД В МОЗГ НЕ ПОСТУПАЕТ? У ТЕБЯ, МОЖЕТ БЫТЬ, С ПАМЯТЬЮ ПРОБЛЕМЫ? Я НЕ СОБИРАЮСЬ УМИРАТЬ РАДИ ТЕБЯ! ТЫ МНЕ НЕ НУЖЕН! ОСТАВЬ НАС В ПОКОЕ— Скрип двери. Фигура Нолана появляется в дверном проёме со словами: —Что здесь происходит? Джоллиотте, понимая то, что сейчас она кричит в пустоту, сначала смотрит на выражающее отвращение лицо Августа, а потом и на вошедшего в ванную комнату Нолана. —Как бы глупо ни звучало, но Август снова здесь... Мне страшно... Он хочет убить нас! —Не глупо. Я верю тебе. А Шнайдер... Если ты ещё здесь – тебе стоит побояться за своё здоровье, даже если ты мёртв. —Боюсь я только твоего сказочного отсутствия интеллекта, каланча! – воскликнул он. —Поговори с экзорцистами. Ну, или с представителями сверхъестественной расы, если таковые есть в твоём кругу общения, помимо Сильвена... Хотя, его тоже спросить можно. Возможно, он что-то знает. —Да вы одного поля ягоды: высокие полоумки без будущего! —АВГУСТ, ЗАМОЛЧИ! – крикнула Фуко ещё раз, но потом ответила Маре, – Попробовать можно... После, спародировав слова девушки, призрак растворился. А Нолан задал вопрос: —Он всё ещё здесь, да? —Только что растворился... Ему, мягко говоря, неприятно находится рядом с тобой. —Хм... Значит ли это, что я защищаю тебя от него? —Получается, что так... —Хотел бы я весь день быть рядом. Но, к сожалению, у меня ещё есть работа. Можешь не помогать мне сегодня, твоя задача – расспросить Сильвена обо всём. —Ты уверен, что тебе не нужна моя помощь? —Уверен. Я справлюсь со всем, а тебе сейчас важнее избавиться от попыток потустороннего тела убить нас. <..........> Уже неделю Сильвен и Вирсавия живут в Энтхилле. Кажется, начали возвращаться к привычной и мирной жизни. Девушка старается всё меньше думать о всех тех кошмарах. Может быть, тогда всё пройдёт. А на данный момент, она ставит на тумбу купленную недавно статуэтку южноамериканской гарпии. Чёрно-белые крылья величественно расправлены в стороны, а застывшие глаза смотрят прямо в душу всех рядом проходящих. Засмотрелся на это и О'Коннелл, а сожительница, почувствовав его присутствие, заговорила: —У меня отец созданием статуэток занимается. Эта, конечно, очень хорошего качества, но отцовские как-то роднее. —А это что получается, все те, что были у тебя в квартире... Сделаны твоим отцом? —А? Да. Жаль, что ни одну забрать не получилось... Будет ими любоваться полиция теперь, чего уж там. —А твой отец талантливый... Как и ты! —Спасибо... Уверена, твой не хуже! —Не будем об этом... И, кстати! Тебе же не было неприятно, когда я сказал, что ты, по сути, похожа на отца? —Вовсе нет! Меня всё устраивает. Мой отец очень старается во всём, что делает... Хочется соответствовать. Стук в дверь слышится из прихожей. —Я открою! – опережает Сильвен, поспешив к двери. И теперь, перед ним уже стояла Джоллиотте. Выглядит встревоженной... —Привет, Джоллиотте! Ты чего-то хотела? —Здравствуй... Мне нужна твоя помощь. —А? Помощь? Давай, рассказывай. —Смотри... Оборотни, по сути, существа сверхъестественные, да? —Ну, да. Но к чему ты это? —Не называй меня сумасшедшей, но мне нужно разорвать контакт с одним существом из загробного мира... Ты, случаем, не знаешь, как это сделать? —А могу ли я узнать больше подробностей?.. —Нет времени! Ты знаешь? —Прости пожалуйста, но я не могу... Не умею я со всеми этими контактами, загробным миром. Я бы помог, если бы мог. —Печально... Ладненько, значит, мне придётся нанять экзорциста. Спасибо за ответ, до встречи!.. Фуко с грустным видом побрела назад, а О'Коннелл извинился ещё раз за то, что не смог помочь. После, вернулся к месту, где диалог вёлся изначально. —Кто приходил? – задала вопрос Маккейн. —Да так, Джоллиотте. Она спрашивала, могу ли я разорвать контакт с загробным миром и что-то такое... А я ответил, что не могу. Вирсавия, засмотревшись ему в глаза, сжала губы, нахмурившись. —Так... Я могу! Я могу помочь ей, и тогда, в случае, если она узнает о... Ну, ты знаешь, о чём, ОНА ДОЛЖНА ПРОСТИТЬ МЕНЯ! Ну, плюс в карму будет точно! Парень пытался вымолвить ей что-то, но та уже юркнула на кухню и начала бегать глазами по шкафчику. После, наткнулась на большую банку соли и схватила её, громко захлопнув дверцу. А потом, порылась в одной своей сумке и сунула что-то в карман. —Я помогу ей! Обязательно помогу! Она уже накинула на себя кофту и выбежала из квартиры. Лишь слабый ветерок промчался за ней, а вслед слышались и беспокойные предупреждения сожителя, в которые она не вслушивалась. Вирсавия обязана помочь Джоллиотте здесь и сейчас, чего бы ей это ни стоило. Она должна стать полезной для людей здесь. <...> И вот, запыхаясь, она стоит у двери бывшей официантки и стучится. Открыла ей та, кого она и ждала. —Вирсавия? Что такое? —Я... Могу... Помочь тебе! Избавить от влияния загробного мира... Ты понимаешь! Я умею проводить особые ритуалы с умершими. Поэтому я и пришла. —Ох, как неожиданно... Хорошо! Начнём ритуал уже сейчас? —Нет! Не стоит делать этого в квартире. Ты знаешь какие-нибудь заброшенные места неподалёку? —Хм... Есть заброшенные амбар и мельница в двух километрах отсюда. В амбаре много места, пусть там и страшно... А мельница наполовину разрушена. Наиболее безопасным кажется амбар. —Отлично! Значит, пойдём туда. К слову, есть у тебя какие-нибудь вещи покойника? Нужна одна для ритуала. Желательно то, что не жалко... Может уничтожиться во время ритуала или исчезнуть из-за призрака. Н-но нет, я не утверждаю, что есть вещи, которые от него не жалко, совсем нет!— —Всё в порядке, не волнуйся. Здесь пойдёт вещь, что он просто когда-то держал в руках? —Да, тоже как вариант. Что у тебя есть? —Есть кусочек ткани. Я когда-то шила кое-что, пока болела, и Август заходил проведать меня... Он так рассматривал эту ткань и удивлялся качеству! Есть она. Мне не жаль для ритуала. Я принесу сейчас, подожди! Вирсавия кивнула, а Джоллиотте ушла за тканью. Уж не думала вторая о том, что когда-нибудь вместе с убийцей будет проводить ритуал по изгнанию призрака своего мёртвого друга, что был влюблён в неё... Да и не думает до сих пор. Ей не дано узнать о том, кто именно убил Августа. —Вот, гляди! – кареглазая показала мягкую ткань абрикосового цвета, – Пойдём? У тебя всё необходимое с собой? —А? – отдёрнулась Вирсавия, услышав вопрос, – Да, я всё взяла. —Тогда, в добрый путь! Обе пошли на выход. И всю дорогу Вирсавия не могла взглянуть в глаза Джоллиотте. Она казалась такой... По-странному спокойной? Хотя, кажется, она собирается избавиться от Августа. Тогда она, получается, и не скорбит вовсе? Так просто спрашивать нельзя. Но есть то, что Вирсавии следовало бы спросить: —А Август сейчас, случаем, не рядом? —Нет, я не вижу его здесь. —Я просто совсем забыла дать тебе кое-что... Голубоглазая полезла в карман и достала оттуда браслет, протягивая его: —Он сдержит Августа на время ритуала. Он не сможет тронуть тебя, ты даже не сможешь видеть его! —А нельзя было на всё время отдать его? —К сожалению, нет, всё не так просто... Он работает временно, а это мало. Потом всё вернётся на круги своя. В данном случае, это просто незримый щит. —Ясненько. Тогда уж, я лучше надену его во время ритуала. Спасибо! Она улыбнулась, а "экзорцистка" пожала плечами, тоже явив небольшую улыбку. <...> Амбар. Заброшенный и покинутый, он оставлен здесь в плачевном состоянии. Хотя, это не сравнится с мельницей, примерно половина которой неведано где. Здесь же, стены, пусть и побиты, но не так сильно. Краска облезла, где-то на полу валяются гниющие яблоки. Некоторые из них Вирсавия пнула в сторону, дабы очертить большой круг из соли. —Так много соли... Мой круг был явно меньше. —Не наступай сюда до окончания ритуала. Я специально сделала его больше на всякий случай. —Хорошо, поняла! Кстати... А почему мы не взяли свечи? Разве они не нужны? —Нет, в этом нет нужды. Да и, к тому же, время суток не такое тёмное. —Интересно... —Джоллиотте, дай ткань. Она протянула Вирсавии лоскуток. А после, та присела в центр круга, держа в руках вещь, к которой прикасался ныне мёртвый приятель Джоллиотте, которого девушка в круге и убила своими руками. Точнее, не совсем она сделала это, но своими руками... А теперь в этих руках покоится не верёвка, а ткань, с помощью которой Маккейн и отгонит призрака от той, перед кем очень виновата. Глаза закрыты. Руки напряжены. А сама она шёпотом произносит что-то так, словно знает наизусть. Однако, в один момент, окончив какое-то особо короткое слово, она словно проваливается сквозь мирскую жизнь и смерть. Она, судя по ощущениям, нигде не находится. Душа будто бы покинула тело, отправившись в пограничное между жизнью и погибелью пространство. И это была именно душа. Не нечто физическое, а призрачный осадок от чего-то, что таковым по человеческой природе должно быть. Тело неощутимо также, как и голос, подавленный чем-то. Душа говорит, но её слова не слышны снаружи. Тот же случай наблюдался и с движениями. Просившая о ритуале не услышит и не увидит. Ей оно и не нужно. Надежда и на то, что она никак не услышит какие-либо звуки из пограничной зоны. Ей и это не нужно. Ей никогда не придётся чувствовать себя на грани жизни и смерти. По крайней мере, естественным путём. Равновесие неощутимого в этой среде воздуха и позволяющей существовать составляющей прервано голосом. Чувственным, сильным. Он явно сильнее Вирсавии здесь. —Зачем ты пришла сюда? Разве ты не должна быть в тюрьме? – задаёт вопрос голос. Она оборачивается и видит Августа. Но он не похож на призрака... Он полностью жив и здоров в этом пространстве. —А-Август... – начала Вирсавия, пусть её голос и был слаб, – Ты слышишь меня? Ты можешь слышать меня? —К сожалению. Вирсавия... Мерзотная убийца! Он дёрнулся. Его словно током ударило. Но лишь словно... —Я... Я смог сказать, кто убийца?.. —Да. Пожалуйста, Август, выслушай... —Лучше объясни мне, что я делаю здесь!— —...Тебя убила не я! Я не была собой, я потеряла себя в тот момент. И ты, я уверена, тоже. Смерть сделала тебя другим. Я не знаю, что между тобой и Джоллиотте, но подумай сам: если бы ты не был так жесток после смерти, она бы и не попросила меня разорвать вашу связь. —ЧТО?! ОНА ПОПРОСИЛА РАЗОРВАТЬ СВЯЗЬ СО МНОЙ?!.. Его голос бился о стенки разума. Не так уж важно, есть они или он не имеет границ... —Я сама была очень удивлена... Но прошу, не держи обиды! Просто... Отпусти её. Джоллиотте нужно жить дальше. У неё есть Нолан, есть прекрасная работа. —Да ты просто говоришь так, чтобы я отстал! —По сути, ты прав. Но несмотря на все те ужасные вещи, что ты делал, тебе нужно научиться жить дальше. Да, ты постоянно решал кулаками, нежели словами, но не каждый идеален. Ты меняешься, но не понимаешь, в какую сторону. Свыкнись и постарайся не досаждать другим, пожалуйста... Я и сама всё ещё пытаюсь принять себя настоящую, но, порой, убившее тебя существо выгоняет меня из себя. —К чему ты всё это, а? Ты думаешь, что я не изобью тебя прямо сейчас и пытаешься защититься сладкими речами?! —Ты бы всё равно не смог ударить призрака. А вела я к тому, что тебе стоит поразмышлять о моих словах на досуге. У тебя теперь много свободного времени: развивайся, учись, покоряй новые высоты, несмотря на то, что ты мёртв! Август повёл взглядом. Задумался над её словами, наверное. А она, в тот момент времени, начала как-то странно мерцать, освещая пространство. —Что происходит?! —Не бойся. Всё будет в порядке. Закрой глаза и не переживай. —КАК ВСЁ МОЖЕТ БЫТЬ В ПОРЯДКЕ В МОМЕНТ, КОГДА Я ОСОБЕННО СИЛЬНО ХОЧУ ВРЕЗАТЬ ТЕБЕ И ТВОЕМУ ДРУЖКУ ЗАОДНО?! Она молчала, зависнув. Параллельно произносила что-то неслышимое для Августа. Он же, злобно смотрел на неё так, будто бы готовился напасть... ...За пределами этой реальности тело Вирсавии странно дёргалось. Джоллиотте, что сидела и наблюдала за ней всё это время, встревожилась. Что-то не так. В один момент, изгоняющая сильно задержала дыхание, издав характерный звук. После, что-то сзади хрустнуло, и прямо во время того, как сама девушка сделала резкий выпад вниз. Кусок ткани упал, а ладони упёрлись в пол. —Вирсавия?.. – выпалила Фуко. Она дёргается ещё сильнее. Неестественно резко, но при этом имея небольшие колебания, Маккейн подняла голову. В глазах мелькали огоньки. Подобно звёздам, их цвет был сравним с золотым. А зрачки пульсировали: то они расширялись до невозможности, то наоборот – сужались в мелкие точки, позволяя увидеть то, что это вовсе не её цвет глаз. Внезапно, будто по чьему-то недоброму приказу, Вирсавия стиснула зубы, кусая собственный язык. А после, покончив с этим, она воспроизвела звук... Истошный крик. —ДЖОЛЛИОТТЕ! – крикнул средний между резвым женским и грубым мужским голос. Названная очень напряглась, видя то, как неестественно изгибается тело Вирсавии, а в особенности её пальцы, ногтями на которых она царапала себя в кровь. Неестественны были и звуки, которые та издавала. Они не похожи на что-то человеческое. Что-то между рёвом и свистом, в то время как сама она давилась. Наконец, слышатся членораздельные слова: —ТЫ... САМА... ВИНОВАТА... ЕСЛИ БЫ НЕ ТЫ, ОН— И снова давится. Тело дрожит, её будто без всякого конца бьёт током. —Вирсавия, я вызываю скорую! – воскликнула Джоллиотте. Внезапно, глаза её вновь глядели жизнью и отдавали своим цветом. Она, рвано говоря собственным голосом, пыталась переубедить Джоллиотте: —Нет!.. Я в п-порядк— Её зрачки вновь расширяются, а руки близятся к плечам, царапая их ногтями, словно пытаясь сорвать кожу. —ТЫ, ДЖОЛЛИОТТЕ, ИСПОРТИЛА ВСЁ Е— И не понятно, ей или ему: Вирсавии или Августу? С одной стороны, если бы не желание Джо сохранить приватность своей личной жизни – Вирсавия бы сейчас не билась в агонии. С другой, если бы она всегда была с Августом, ну или как минимум понимала его намёки – он бы не умер, а следовательно, не пытался бы унести с собой. А Джоллиотте стояла в ступоре. Она не могла сбежать: тело застыло. Ноги не двигаются: они, казалось, настолько тяжёлые, что их не поднять. Руки также коченеют. Она осознавала свои действия всё больше, ведь теперь едина лишь с потоком мыслей, но совсем не с телом. И сейчас, если она ничего не сделает – умереть может ещё один человек. Наконец, тело отвечает на мозговые импульсы. Точнее, лишь речевой аппарат. Она несмело говорит: —Я-я-я... И в ответ: —ТЫ ЗАГНАЛА ИХ СЮДА, А В ОСОБЕННОСТИ... Маккейн начинает задыхаться и инстинктивно хватается за горло. И когда явно чувствует, что руки ослабли, испускает слова перед явно уже последним вздохом: —Призраки будут преследовать тебя до конца жизни... И ты... Пополнишь их ряды. Хоть ты и виновата во всём этом... Но... – настоящая Вирсавия, верно, понимала, что это её конец, но говорила сейчас явно не она, – Не убивай себя... И, кажется, не Август. Тот бы попросил её непременно сделать всё самостоятельно... Кто же, тогда, говорит с ней? ...Она не узнает. Никто ничего не объяснит. Тело безжизненно упало, а из начертанных ею ран подтекала соответствующая красная жидкость. —По моей вине умер ещё один человек... – из глаз Джоллиотте пошли слёзы, а сама она прильнула к бездыханному телу Вирсавии сквозь круг из соли. Конечности выглядят естественно, а вот её лицо, которое Фуко смогла развернуть к себе – нет. Оно должно было выглядеть потерявшим жизнь, но в нём проглядывались эмоции. Точнее, она была всего одна – отчаяние. Чем-то похоже и на её выражение лица, но это было предсмертное отчаяние, а не то, что носила на себе сейчас Джоллиотте. Может, она ещё может её спасти? Возможно, не она, но вот у скорой точно шансов больше. И Сильвена надо осведомить... Лучше сделать это одним звонком: через Нолана. Он позвонит в скорую и приведёт самую близкую Вирсавии персону. <...> —...Сказали, что будут только через час. – осведомил Нолан, – Как всё произошло? Джоллиотте, пытаясь не давиться собственными слезами, рассказывает. Но Сильвен был не там. Не с ними. Он приникнул к телу Вирсавии в надежде на то, что она проснётся. Воды у них с собой не было, чтобы привести её в чувства вновь так, как это было у Невен и Николая. —Вия... – он гладит её по щеке, с которой стекает свежая кровь. Она разбавляется его слезами, текущими на бледное лицо. Вия больше не улыбнётся. Больше не откроет глаза. Никому ничего не объяснить, но, судя по выражению её лица, до самой своей смерти она страдала. О'Коннелл закрыл лицо руками. Через ладони просочились слёзы. Горячие и свежие, но он пытается избавиться от них. —Зачем... Почему ты так изводила себя?.. – полушёпотом вопрошал он, – И теперь ты... Он не осмелился озвучить факт того, что она мертва. Но факт остаётся фактом: она не дышит, не подаёт признаков жизни вовсе. Разомлевшее тело просто лежит посреди грязного и заброшенного амбара с кругом из соли и гниющими долгое время яблоками. Прикосновение. Сзади подходит парень, с которым они прошли путь до этого места. Располагая руку на плече Сильвена, он говорит: —Прими мои соболезнования. Я понимаю, насколько больно терять дорогого тебе человека... Утрата невосполнима, но мы всегда рядом. И невеста этого парня также подошла и уселась рядом, поддерживая: —Сильвен, мы все скорбим вместе с тобой... Я буду вечно чувствовать вину за её смерть. Терять любимого человека – ужасно, и я пойму, если ты будешь меня ненавидеть. —Нет... – сказал он, – Я не могу винить тебя, нет... Я виню того, с кем она боролась. —Август... —И его тоже. Нолан и Джоллиотте переглянулись, не совсем понимая, кого ещё он имеет ввиду. Но оба кивнули, когда подумали о том, что спрашивать в данном случае не стоит. А Сильвен всё продолжал смотреть на Вирсавию. Уже мёртвую. Окончательно мёртвую. Умерла не так, как ей хотелось... Она, верно, стала мёртвым призраком, но смерть изменит её так, что будет уже не узнать, ибо она страшна в своих деяниях и может поменять любого. Но в голове всё ещё было одно утверждение: он будет любить её любой. И даже если они никогда уже не встретятся вновь, он всегда будет помнить её. —Она была... Первой, кто понял меня... О'Коннелл прижал руки к её грудной клетке, пытаясь услышать там хотя бы что-то похожее на стук. Но ничего там уже не было. И слова о том, как она выполнит своё предназначение перед гибелью приняли новый окрас. Неужели, судьба решила убить её в ходе изгнания призрака? Несчастный случай или её истинное предназначение так больно ударило по ним всем? Он прижался ещё сильнее ко всему её лишённому способности дышать телу, обнимая. Оно, чувствуется, ещё сохранило былое тепло. И что-то постукивает... Ему кажется. Она мертва. Это уже слуховые галлюцинации от горя, не более. Но стук становится сильнее. И чувствуется какая-то дрожь... Непонятно: это он дрожит, или это она каким-то образом совершает телодвижение? Сильвен взглянул на её лицо. Ресницы странно дёргаются... Так, словно она пытается открыть глаза после долгого сна. Невозможно... Они только что наблюдали её мёртвой! —Что?.. – коротко отпустил он. И глаза её постепенно начали открываться. Всё те же голубые, что и всегда. Живые. —К-как такое возможно?.. – не понимала Джоллиотте. —Невероятно... – поддерживал её в этом Нолан. Но смотрела Вирсавия куда-то вверх, внутренне левитируя в забвенной прострации. —ВИРСАВИЯ?! – выкрикивает Сильвен, – ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?!.. Она улыбается. Нездорово в данной ситуации, но улыбается, всё ещё пялясь вверх. —Я... – начала она, – Я смогла, Джоллиотте! Проморгавшись, глядит на присутствующих. Они все смотрят в неописуемом удивлении на её тело, что несколькими минутами ранее лежало мёртвым. —А-а-а... – замешкалась она. —ВИЯ, ТЫ ЖИВА! – кинулся к ней вновь Сильвен, обнимая ещё крепче. —Жива?.. Я умирала?.. Пытаясь протереть глаза, дабы взбодриться, она чувствует на руках что-то странное. Отрывая их от лица, она наблюдает их окровавленными. Под распросы всех, как она себя чувствует, Маккейн слышит лишь белый шум, отдающийся в голову от вида этой крови. Чья она на этот раз? Что, если она, не заметив, убила Августа вновь? Поглаживая порезы, она смутно предполагает, что у них явно был бой. Серьёзный бой. Бой на окончательную смерть. А ей казалось, что всё это время она лишь ставила барьер на Джоллиотте, дабы призрак Августа не подобрался к ней и она могла его игнорировать. Но, наверное, чудовище настигло её и там, возведя всё в абсолют. Вирсавия, словно потеряв дар речи, не могла ничего ответить ни на один из вопросов, что интересовал этих троих. Голоса и белый шум смешались в единый гул. Можно избавиться от второго, отбросив потом и первое, выбрав один путь... Стать призраком и бежать. И так она и сделала, растворившись для взора Нолана и Джоллиотте в этой суете. Сильвен мог видеть её. Видеть то, как она покидает амбар. Видеть то, как ей больно сейчас. —А как... – начала Джоллиотте, находясь под видным впечатлением от этого исчезновения, – Вот ЭТО объяснить?!