Часть 3

Дадли вёл Гарри по узким улочкам посёлка — если эти тропинки вообще можно было назвать улицами. Между домами лежали сугробы по колено, снег скрипел под ногами так громко, будто сам воздух слушал их шаги. Дома стояли редкими островками тепла среди белой пустоты: покосившиеся, с резными наличниками, с трубами, из которых лениво поднимался дым. Заблудиться здесь было невозможно — от силы десяток дворов, и каждый житель уже успел заглянуть к ним с мёдом, травами или просто из любопытства. Гарри шёл, держась за рукав Дадли. Трость он оставил дома — впервые за долгое время чувствовал, что может обойтись без неё. Ноги дрожали, но не подкашивались. Это было странно… и приятно. Он шагал осторожно, будто боялся спугнуть собственную силу. Дадли шёл чуть впереди, но постоянно оглядывался. В его движениях появилась новая мягкость — не жалость, а внимательность. Он будто стал старше за одну ночь, как будто ответственность легла на плечи и сразу прижилась. — Дадли… — тихо позвал Гарри. — М? — Дадли замедлил шаг, чтобы Гарри не пришлось тянуться. — А правда, что тут духи водятся? — почти шёпотом спросил Гарри, будто боялся, что лес услышит и обидится. Дадли фыркнул, но не насмешливо — скорее растерянно. — Ну… — он почесал затылок, глядя на тёмную стену тайги, что начиналась сразу за последним домом. — Местные так говорят. Пётр Михайлович вчера рассказывал, что у каждого зверя тут свой «хозяин». И у леса тоже. Гарри поднял взгляд, в котором смешались любопытство и тревога. — И ты… веришь? Дадли хотел отмахнуться, как делал раньше, но что‑то в выражении Гарри его остановило. Взгляд был не испуганным — внимательным. Живым. И Дадли вдруг понял, что Гарри не просто спрашивает — он ищет опору. — Я не знаю, — честно сказал он. — Но… — он кивнул в сторону леса, — тут как‑то… странно. Будто кто-то смотрит. Не злой, просто… наблюдает. Как будто решает, что о нас думать. Гарри кивнул. Он чувствовал то же самое — ещё с первой ночи. Лес не был пустым. Он дышал. Слушал. Ждал. — Если что, — добавил Дадли, приобнимая Гарри за плечи, — я тебя не дам в обиду. Ни духам, ни росомахам, ни кому бы то ни было. Гарри улыбнулся — тихо, но искренне. Улыбка вышла слабой, но в ней было больше жизни, чем за последние месяцы. — Я знаю, — сказал он. И они пошли дальше — два брата, один осторожный, другой хрупкий, но впервые за долгое время не чувствующий себя слабым. А лес впереди будто чуть шевельнулся, принимая их шаги, словно прислушиваясь к тому, что принесут эти странные английские мальчики.

***

Гарри шёл, держась за рукав Дадли, осторожно переставляя ноги по узкой тропинке. Снег под ними хрустел так громко, будто лес прислушивался к каждому шагу. Воздух был прозрачным, холодным, почти звенящим. Посёлок остался позади — всего в нескольких десятках метров, но уже казался далёким, как сон. И вдруг Гарри замер. Он остановился так резко, будто наткнулся на невидимую стену. Пальцы вцепились в рукав Дадли, дыхание перехватило, взгляд застыл где‑то между стволами. — Гарри? — Дадли обернулся, раздражённо, но раздражение мгновенно сменилось тревогой. — Ты чего… эй… Он увидел. Между деревьями стояло нечто. Тёмное. Тощёное. Неправильное. Оно не шевелилось, но от него веяло холодом, который не имел ничего общего с морозом. Снег вокруг фигуры казался проваленным, будто тень выедала свет. Краска мгновенно сошла с лица Дадли. Он сглотнул — громко, болезненно. — Так… — выдохнул он, — всё, хватит прогулок. Он подхватил Гарри на руки — резко, но уверенно, как будто тот был совсем маленьким. Гарри не сопротивлялся. Он всё ещё смотрел в лес, будто не мог отвести взгляд от той тени. Дадли развернулся и побежал. Снег летел из-под ног, воздух резал горло, дыхание сбивалось. Он знал дорогу. Они прошли всего пару сотен метров. Дом был рядом. Он видел его крышу, когда выходили. Но сейчас — не видел ничего. Тропинка исчезла. Сугробы стали выше, чем были минуту назад. Дома не было видно. Только лес. Лес, который будто сдвинулся, сомкнулся, стал плотнее, тяжелее. — Нет, нет, нет… — Дадли оглядывался, пытаясь найти хоть что‑то знакомое. — Мы же только что… Гарри, ты видел? Тут была дорога! Была! Гарри молчал. Он прижимался к брату, чувствуя, как у того дрожат руки — не от тяжести, от ужаса. — Дадли… — тихо сказал он. — Оно… ближе? Дадли не хотел смотреть. Но посмотрел. Фигура стояла там же. Но расстояние изменилось. Она была ближе. На шаг. Или на два. Нельзя было понять — она не двигалась, но мир вокруг неё будто смещался. — Держись, — прошептал Дадли, сжимая Гарри сильнее. — Я тебя отсюда вытащу. Слышишь? Вытащу. Он снова побежал — влево, потом вправо, потом назад. Но куда бы он ни сворачивал, лес оставался одинаковым. Как будто они ходили по кругу. Как будто кто‑то незримый двигал деревья, менял тропы, играл с ними. Гарри чувствовал, как сердце Дадли бьётся под его ладонью — быстро, отчаянно. И впервые за долгое время он понял: брат боится не за себя. За него. — Дадли… — Гарри поднял голову. — Я думаю… лес не хочет нас отпускать. Дадли сжал зубы так сильно, что хрустнуло. — А я думаю, что лес может идти к чёрту, — процедил он. — Я найду дорогу. Я обещаю. Но лес не спешил соглашаться.