Часть 12

      Офис психотерапевта, которого рекомендовал Сергей Владимирович, находился в другом районе Санкт-Петербурга, и дорога до него занимала довольно много времени. В условиях пробок на дорогу уходило около часа или даже полутора.       Аренда здания обходилась дорого, но Надежда Михайловна была высококвалифицированным специалистом, как утверждал Сергей Владимирович, и у нее не было недостатка ни в клиентах ни в средствах.       Главный вход с улицы не был обозначен ни табличкой, ни вывеской. Дверь была похожа на другие двери в этом здании. Из-за отсутствия явных указателей,было маловероятно, что потенциальные клиенты смогут найти нужное направление не имея точных ориентиров.       Джокер удивился, увидев здание. Он посмотрел на Шрама, который, как обычно, был за рулём. Джокер взглянул на время в телефоне, немного посидел в машине, затем открыл дверь и вышел. Он вдохнул прохладный и влажный осенний воздух и начал подниматься по лестнице.       Когда Джокер поднялся на третий этаж, он нажал на кнопку звонка. Дверь сразу же открылась, так как была оснащена электронным доступом.       В небольшом холле за единственным пустым столом сидела девушка. На вид ей было не больше тридцати лет. Её чёрные волосы были собраны в тугой хвост. Острые черты лица и высокий лоб придавали ей привлекательности. Одетая в белый свитер с высоким воротом и джинсы, она выглядела как ассистентка.       — Здравствуйте, — произнёс Джокер, слегка кивнув головой. — Меня зовут Комолов, и у меня назначена встреча...       Девушка на секунду задержала на нём взгляд, а затем мягко улыбнулась и кивнула в ответ.       — Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — сказала она и повела его по длинному коридору, на стенах которого были развешаны репродукции известных картин.       Здесь были представлены как полотна прошлого столетия, так и более ранние работы. Пейзажи сменялись абстракцией, а та, в свою очередь, портретами исторических и политических деятелей.       В конце коридора девушка открыла дверь и вошла, Джокер последовал за ней.       Кабинет был оформлен в серых тонах. Мебель из тёмно-серого бука создавала приятный контраст с общим фоном помещения, делая его по-домашнему уютным.       В кабинете было много растений: большой фикус в кадке, несколько горшков с неизвестными видами на окнах и большой хлорофитум на рабочем столе. Дополнял обстановку широкий чёрный диван, который, видимо, заменял кушетку. К дивану и пригласила его девушка.       В комнате больше никого не было, и Саша подумал, что его сейчас позовут к врачу. Однако вместо этого девушка обогнула стол и села за него.       — Здравствуйте, Александр Сергеевич, меня зовут Надежда Михайловна, я ваш психотерапевт. Чем я могу вам помочь?       — Я не нуждаюсь в помощи, — сказал Джокер чуть более резко, чем планировал. — Мне нужно медицинское заключение, чтобы от меня наконец отстали с гиперопекой и не контролировали каждый мой шаг, как в колонии строгого режима. В ответ она молча открыла ящик, достала бланк заключения и не спеша начала его заполнять. Когда внизу появилась подпись, она протянула документ Джокеру. Он быстро схватил его, вглядываясь в строки в поисках подвоха или диагноза, который, по её мнению, должен был быть у него. По мере того как он читал, его брови поднимались всё выше. Наконец, он нашёл то, что искал — заключение о полном психическом здоровье. В недоумении он взглянул на девушку.       — Без вашей заинтересованности я не смогу помочь вам. Поэтому, в этой ситуации я вижу только один правильный вариант — дать вам то, что вам нужно.       И только когда Джокер направился к двери, она добавила:       — К сожалению, это не поможет вам вернуть утраченное спокойствие и не восстановит вашу привычную жизнь.       Джокер уже взялся за дверную ручку, но фраза, брошенная ему в спину, заставила его остановиться. Его рука безвольно соскользнула с ручки, как будто он не мог решиться открыть дверь.       В его голове проносились мысли о том, как он вернётся домой и скажет, что струсил, что не смог встретиться со своим страхом. Он боялся увидеть в глазах Ворона и остальных жалость, которая при первой же возможности превратится в презрение. Он боялся показать им свою слабость, свой страх, боль и отвращение, которые он испытывал в этот момент. Как он мог быть их лидером, если даже он сам не мог справиться с собой?       «Хватит убегать», — сказал он себе. Глубоко вздохнув, он повернулся, подошёл к дивану, из которого вскочил несколько минут назад, и снова сел.       — Извините, — произнес он, не поднимая глаз. — Вы правы.       — Ничего страшного, не извиняйтесь, — ответила Надежда Михайловна. — Давайте начнём сначала?       Джокер неуверенно кивнул.       — Наша дальнейшая работа невозможна без взаимного доверия, — сказала она. — Всё, что вы скажете, останется в этой комнате. Вы должны знать, что я на вашей стороне, что бы вы ни говорили, ни думали, ни решали.       Важно ответить на вопрос «почему?». Если произошло что-то, что не имеет смысла, это будет беспокоить нас, пока мы не найдём ответ.       — Вы предлагаете мне поискать ответ на этот вопрос?       — Почему бы и нет? — улыбнулась она. — Давайте общаться по имени, без формальностей.       Джокер согласился. Ему действительно было так проще. Его называли либо Джокер, либо Ворон — по имени.       — Я начну с того, что вам страшно. Вам кажется, что мир вокруг изменился, а вы не можете к нему приспособиться. Вы в панике, которая регулярно накрывает вас в самый неожиданный момент. Поэтому вы, как любой адекватный человек, который хочет сохранить свою жизнь, вынуждены защищаться. Ваша предыдущая речь это только доказала. Вы злитесь. И срываете свой гнев на людях, которые рядом с вами.       Но потом почти сразу же осознаёте, что они не представляют для вас опасности.       Он не был уверен в том, что голос его не подведет, поэтому лишь слегка кивнул, глядя в окно.       — Александр, вынуждена вас огорчить, — сказала психотерапевт. —       Мир вокруг остался прежним. Изменились вы. Изменились настолько, что не можете осознать себя нового. Вы просто не знакомы с этим новым собой. К сожалению, вернуть всё как было невозможно. Но чем раньше вы это поймёте, тем быстрее мы сможем начать жить заново, — произнесла она тихим, мелодичным голосом.       Надежда Михайловна продолжала говорить тихо и спокойно, но от её слов Саша невольно вздрогнул, как будто в комнате резко похолодало. Она, к его удивлению, заметила это по его расширенным зрачкам и учащённому дыханию.       — Александр, — позвала она, — это не так страшно, как кажется. И вы не одиноки. ***       — Да, — ответил Джокер, — я знаком со статистикой. Мы с ребятами иногда её пополняем.       — Я думаю, что эти данные не совсем точны, чтобы мы могли на них полагаться. Не все люди, как вы, находят в себе силы обратиться за помощью. Но я не имела в виду статистику. Я говорю о том, что мы с вами пройдём этот путь вместе, — и она снова улыбнулась, позволяя Саше почувствовать тепло её улыбки.       Саша на минуту задумался, глядя на психотерапевта. Она почти не говорила «я» или «вы», предпочитая использовать «мы». От этого в воздухе словно возникала какая-то особенная энергия, которая концентрировалась в области солнечного сплетения. Он не чувствовал себя одиноким в своей проблеме —они вместе преодолеют все. Казалось, она брала на себя часть его бремени и не боялась сталкиваться с теми трудностями, с которыми он столкнулся.       — Вам не страшно? Не боитесь запачкаться в душевной грязи? Если я открою вам свою душу, поделюсь своими грехами, страхами и сомнениями?       Девушка, которая стояла перед ним, буквально сияла от переполнявшей её энергии. Эта энергия могла осветить Саше путь к свободе. Дорога, которая ещё недавно казалась ему тупиком, внезапно начала освещаться неровным, но всё же светом, открывая все свои секреты.       Внезапно Саша почувствовал облегчение. Как будто до этого ему не хватало воздуха, но вот он наконец смог вдохнуть полной грудью. Это было невероятно приятное ощущение, словно спазм в груди прошёл, и теперь можно было наполнять лёгкие свежим воздухом. Он почувствовал, что снова может дышать, словно очнулся от долгой безвоздушной комы. Это принесло невероятное облегчение, тепло разлилось по всему телу, согревая что-то важное внутри, возможно, даже сердце. Саша расслабился, понимая, насколько напряжённым и скованным он был раньше. И почему-то именно слова Надежды Михайловны помогли ему снять внутренние блоки и привели к этому состоянию — впервые за долгое время он почувствовал себя комфортно и безопасно. ***       Следующий сеанс у психотерапевта был назначен через два дня на 14:00. Это время устраивало Джокера, и он мог не торопиться.       Как всегда, за рулём был Шрам. После переезда Джокера за город они редко куда-то выезжали и проводили почти всё время дома. ***       Джокера всё ещё беспокоили провалы в памяти. Даже видео, которое прислал похититель, чтобы заставить его прийти на встречу, не помогло ему вспомнить те события. ***       — Мне нужны не только ваши слова, но и эмоции, — сказала психотерапевт.       Александр скривился и ответил:       — Вы едва ли могли узнать меня за одну встречу. Не стоит делать поспешные выводы.       — Вы думаете, что наша прошлая встреча не была информативной? — мягко спросила Надежда Михайловна, слегка наклонив голову.       — Но я вижу намного больше, чем другие. Мне не нужно долго слушать пациента, основные проблемы становятся заметны сразу. Чтобы понять серьёзность ситуации, часто достаточно нескольких слов или одного взгляда. Работая психотерапевтом, я научилась распознавать психические отклонения и видеть корень проблем. Или вы думаете, что нужно провести несколько встреч, чтобы лучше узнать человека? Нет, иногда глаза или дрожь пальцев могут рассказать больше, чем любой проективный рисунок или детальное знакомство с событиями детства. Или вы хотели, чтобы я попросила вас нарисовать дерево или написать письмо самому себе в будущее? Нет, это помогло бы в других случаях, но не в нашем.       — В таком случае, может быть, начнём терапию? — нетерпеливо спросил Саша.       — С чего вы взяли, что мы ещё не начали? — с иронией уточнила психотерапевт, откидываясь на спинку кресла.       Александр на мгновение растерялся.       — Мы просто говорим с вами на общие темы… Я не понимаю…       — Александр, в основе терапии лежит общение на отвлечённые темы. Именно они позволяют получить больше информации. ***       — Я хочу у вас спросить: не хотели бы вы вспомнить время, проведённое в заложниках? Вы ведь хотите заполнить пробелы в своих воспоминаниях?       Пробелы в памяти могут вызывать чувство беспомощности и страха. Неизвестность и неполные воспоминания могут тревожить и беспокоить вас. Негативные эмоции могут ослаблять вашу нервную систему и вызывать кошмары.       Мы можем попытаться восстановить потерянные части вашей памяти и помочь вам справиться с эмоциональными и психологическими последствиями. Если вы готовы, мы можем попробовать применить эту технику.       Саша задумался. С одной стороны, он боялся вспоминать, а с другой — хотел это сделать. Эти две противоречивые эмоции боролись в нём. Но после небольших раздумий он всё же согласился. ***       Он сидел посреди большого цветочного поля, вдыхая тонкий аромат цветов. Поднявшись на ноги, Джокер огляделся. Вокруг было так тихо, что он понял — наступил вечер. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, и мир погружался во тьму. Но это была какая-то странная тьма, всё вокруг казалось другим. Цвета полиняли, как будто кто-то постирал их в машинке в неправильном режиме.       Джокер понимал, что солнце должно быть ярким, желтым, небо — синим, а трава — зелёной. Но здесь всё выглядело так, будто поверх ярких оттенков и цветов на холст был нанесён тонкий полупрозрачный слой серой краски. Мир потерял яркие оттенки и дыхание жизни. Даже тонкий аромат цветов казался серым.       Внезапно странные звуки за спиной заставили Джокера напрячься. По его спине пробежал табун мурашек.       Это было не просто шелест или копошение, нет. Это было чьё-то тяжёлое дыхание, порой переходящее в тихий рык или неясное бульканье. Так ведёт себя голодный хищный зверь перед нападением.       Джокер понимал, что нельзя совершать резких движений и тем более бежать. Но интуиция подсказывала ему, что оставаться на месте нельзя ни в коем случае. Надо бежать! И он побежал.       Кто-то дышал и хрипел за спиной. Тёплое смердящее дыхание било в затылок, и Джокер срывался с места, даже не думая. Он бежал так быстро, как мог, но это было сложно.       Цветы мешали отрывать ноги от земли, и он то и дело спотыкался, еле удерживаясь на ногах, чтобы не упасть.       Воздух становился всё гуще и гуще, как кисель, а потом как густая патока. Чтобы бежать было удобнее, Джоке приходилось махать руками, будто он плывёт. Но это не сильно упрощало дело. Дышать было трудно, легкие горели огнем, их будто заполнила вода и ядовитый газ одновременно.       Всё, что оставалось делать Джоку — это стараться бежать, подбадривать себя тем, что всё он может, а чудовище всё ещё далеко. Вот только оно было близко. Взмах, свист и полный боли и страха крик человека, чью спину пронзила острая боль. Три огромных пальца с острыми крючкообразными когтями не просто полоснули по спине своей жертвы, они вырывали куски кожи и мышц, причиняя адскую боль.       Во рту он почувствовал железистый вкус крови. Джокер упал на землю, цветы теперь оплели его не только ноги, но и руки, шею, пояс. Не встать...       И тут он услышал голос, что пробивался сквозь шум.       — Саша,...ша, — кто-то звал его. Он хотел ответить, хотел, чтобы этот кошмар прекратился. И он закричал. Картина поплыла перед глазами, а цветочный аромат стал ещё более навязчивым и сильным, перекрывая запах крови.       Пробуждение было внезапным, словно на него вылили ведро ледяной воды. Саша резко вскочил, задыхаясь от собственного крика. Его сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди, а по вискам стекал холодный пот. Пытаясь отдышаться и осознавая, что это был всего лишь кошмар, Джокер не сразу понял, что кто-то зовёт его по имени.       — Всё хорошо, это был всего лишь сон, — повторял смутно знакомый голос.       Саша наконец смог взять себя в руки, понимая, что он не один и что нужно успокоиться. В кабинете было темно, верхний свет не горел, но психотерапевт, потянувшись, включила небольшую настольную лампу, которая освещала только их лица. Она положила руку ему на затылок и приблизилась к его лицу, не позволяя отвести испуганный взгляд.       Всё вокруг, казалось, сгустилось, словно больше ничего не существовало.       — Дыши, — говорила она, подавая пример Саше. Она медленно и глубоко вдыхала, и Джокер повторял за ней, не отводя глаз от её сосредоточенного лица. — Дыши глубже. Вот так, глубокий вдох.       Держи дыхание.       Медленный и глубокий выдох. Снова вдох, медленнее, ещё медленнее. — Её рука опустилась ему на грудь, словно поддерживая заданный ритм. — Выдох… Молодец. Всё прошло, всё хорошо.       Постепенно реальность возвращалась. Глаза Саши привыкали к темноте, и он уже мог различить детали за спиной Надежды Михайловны. Она продолжала поддерживать его, помогая справиться с панической атакой.       — Всё хорошо, Александр, вы молодец, — тихо повторяла она. — Мы справились с паникой. Это было не так сложно, как вы думали.       Увидев, что Саша успокаивается, она вышла из кабинета и вернулась через несколько минут с горячим чаем с мятой. Джокер взял чашку немного подрагивающими руками. Когда Саша успокоился, они ещё немного поговорили на отвлечённые темы. Психотерапевт не спрашивала, что он видел во время сеанса гипноза — она уже поняла, что все его страхи, гипертрофировавшись, нанесли удар, когда разум был наиболее уязвим. Чтобы не усугублять ситуацию, Надежда Михайловна решила поставить блок на это воспоминание, что и сделала с разрешения самого пациента, который был рад избавиться от этого кошмара.